Провернув дело, Цзи Тяньпин с товарищами вихрем выскочили из виллы и запрыгнули в поджидавший у ворот автомобиль. Сидевший за рулем сокомандник резко вдавил педаль газа в пол; мотор взревел, и машина пулей унеслась прочь из элитного поселка.
Провернув дело, Цзи Тяньпин с товарищами вихрем выскочили из виллы и запрыгнули в поджидавший у ворот автомобиль. Сидевший за рулем сокомандник резко вдавил педаль газа в пол; мотор взревел, и машина пулей унеслась прочь из элитного поселка.
Чэнь Гун, крутивший баранку, спросил через голосовую связь в WeChat:
Чэнь Гун, крутивший баранку, спросил через голосовую связь в WeChat:
— Ну как, каков улов? Снова сдадим всё тому же NPC? Кстати, как вы вообще умудрились сегодня активировать этот особый квест?
— Ну как, каков улов? Снова сдадим всё тому же NPC? Кстати, как вы вообще умудрились сегодня активировать этот особый квест?
— Это долгая история... — отозвался Цзи Тяньпин. — Чтобы закрыть этот контракт, двоим из нас придется отправиться на новую карту.
— Это долгая история... — отозвался Цзи Тяньпин. — Чтобы закрыть этот контракт, двоим из нас придется отправиться на новую карту.
— Ладно, — согласился Чэнь Гун. — Куда ехать? Сколько пилить за рулем?
— Ладно, — согласился Чэнь Гун. — Куда ехать? Сколько пилить за рулем?
— Придется лететь самолетом. Через весь Тихий океан.
— Придется лететь самолетом. Через весь Тихий океан.
***
***
Международный аэропорт Лос-Анджелеса
Международный аэропорт Лос-Анджелеса
Неделю спустя в аэропорту Лос-Анджелеса царила привычная суета. Разноцветный неон вывесок и рекламных щитов переливался всеми оттенками радуги, отражаясь в начищенном до блеска полу. Пассажиры с чемоданами и дорожными сумками торопливо сновали туда-сюда; гул голосов сливался с шарканьем сотен подошв и объявлениями диспетчеров. У одного из выходов на посадку двое мужчин в строгих костюмах терпеливо ждали своей очереди на регистрацию.
Неделю спустя в аэропорту Лос-Анджелеса царила привычная суета. Разноцветный неон вывесок и рекламных щитов переливался всеми оттенками радуги, отражаясь в начищенном до блеска полу. Пассажиры с чемоданами и дорожными сумками торопливо сновали туда-сюда; гул голосов сливался с шарканьем сотен подошв и объявлениями диспетчеров. У одного из выходов на посадку двое мужчин в строгих костюмах терпеливо ждали своей очереди на регистрацию.
За стойкой сидела сотрудница в аккуратной синей униформе. Одаривая каждого дежурной улыбкой, она привычными движениями проверяла билеты. Когда подошла очередь Чэнь Гуна и Лян Жуйкуня, девушка вежливо произнесла:
За стойкой сидела сотрудница в аккуратной синей униформе. Одаривая каждого дежурной улыбкой, она привычными движениями проверяла билеты. Когда подошла очередь Чэнь Гуна и Лян Жуйкуня, девушка вежливо произнесла:
— Добрый день, господа. Пожалуйста, предъявите ваши посадочные талоны и документы, удостоверяющие личность.
— Добрый день, господа. Пожалуйста, предъявите ваши посадочные талоны и документы, удостоверяющие личность.
Чэнь Гун извлек из кожаного портфеля паспорт и билет. Лян Жуйкунь достал свои документы из бокового кармана дорожного чемодана.
Чэнь Гун извлек из кожаного портфеля паспорт и билет. Лян Жуйкунь достал свои документы из бокового кармана дорожного чемодана.
Сотрудница взглянула на фотографию в паспорте, затем перевела взгляд на стоявшего перед ней Лян Жуйкуня, нахмурилась и снова уставилась в документ...
Сотрудница взглянула на фотографию в паспорте, затем перевела взгляд на стоявшего перед ней Лян Жуйкуня, нахмурилась и снова уставилась в документ...
— Прекрасная леди, возникли какие-то трудности? — поинтересовался персонаж Лян Жуйкуня.
— Прекрасная леди, возникли какие-то трудности? — поинтересовался персонаж Лян Жуйкуня.
— Оу... Нет, прошу прощения! — спохватилась девушка, слегка покраснев. — Просто... у вас на редкость запоминающаяся внешность. Простите великодушно, сейчас я всё оформлю.
— Оу... Нет, прошу прощения! — спохватилась девушка, слегка покраснев. — Просто... у вас на редкость запоминающаяся внешность. Простите великодушно, сейчас я всё оформлю.
Перед экраном компьютера Лян Жуйкунь обреченно вздохнул, слушая, как в наушниках заливаются его товарищи по общежитию.
Перед экраном компьютера Лян Жуйкунь обреченно вздохнул, слушая, как в наушниках заливаются его товарищи по общежитию.
— Ха-ха-ха! Я же говорил тебе, что в этой игре дикий реализм! — хохотал один из них. — Не надо было лепить этого фрика в редакторе персонажей.
— Ха-ха-ха! Я же говорил тебе, что в этой игре дикий реализм! — хохотал один из них. — Не надо было лепить этого фрика в редакторе персонажей.
— Скажи спасибо, что я все очки влил в создание фальшивок, — добавил другой. — Иначе с твоей «неповторимой» харей, Жуйкунь, мы бы таможню ни за что не прошли.
— Скажи спасибо, что я все очки влил в создание фальшивок, — добавил другой. — Иначе с твоей «неповторимой» харей, Жуйкунь, мы бы таможню ни за что не прошли.
Как и Цзи Тяньпин, который выбрал своей специализацией взлом замков, или Чэнь Гун, сделавший упор на вождение, каждый в их игровой пятерке предпочитал развивать одно конкретное направление, не распыляя драгоценные очки опыта на всё подряд. Цао Боюань выбрал хакерство — навык, который раскрывался лишь на поздних стадиях игры. Чжан Сятянь развивал ремесло и создание предметов, а Лян Жуйкунь был главной ударной силой команды, отвечающей за боевые столкновения.
Как и Цзи Тяньпин, который выбрал своей специализацией взлом замков, или Чэнь Гун, сделавший упор на вождение, каждый в их игровой пятерке предпочитал развивать одно конкретное направление, не распыляя драгоценные очки опыта на всё подряд. Цао Боюань выбрал хакерство — навык, который раскрывался лишь на поздних стадиях игры. Чжан Сятянь развивал ремесло и создание предметов, а Лян Жуйкунь был главной ударной силой команды, отвечающей за боевые столкновения.
Документы у обоих, разумеется, были липовыми. К счастью, фальшивки от Чжан Сятяня отличались безупречным качеством. К тому же до терактов одиннадцатого сентября оставалось еще прилично времени: Управление транспортной безопасности США еще не создали, американцы свято верили в надежность своих авиалиний, а контроль на рейсах оставался весьма условным. Что же касается их легенды — якобы они являются ведущими менеджерами крупной транснациональной корпорации, — то это и вовсе было чистой воды враньем.
Документы у обоих, разумеется, были липовыми. К счастью, фальшивки от Чжан Сятяня отличались безупречным качеством. К тому же до терактов одиннадцатого сентября оставалось еще прилично времени: Управление транспортной безопасности США еще не создали, американцы свято верили в надежность своих авиалиний, а контроль на рейсах оставался весьма условным. Что же касается их легенды — якобы они являются ведущими менеджерами крупной транснациональной корпорации, — то это и вовсе было чистой воды враньем.
Вся эта «корпорация» состояла исключительно из пяти друзей-геймеров, где каждый гордо именовался руководителем проектов. Чем именно занималась их фирма, никто толком не знал. Как привлекались инвестиции? Естественно, не через банки. Они предпочитали классические методы привлечения капитала: под покровом ночи навещали местных богачей и доходчиво убеждали их поделиться средствами.
Вся эта «корпорация» состояла исключительно из пяти друзей-геймеров, где каждый гордо именовался руководителем проектов. Чем именно занималась их фирма, никто толком не знал. Как привлекались инвестиции? Естественно, не через банки. Они предпочитали классические методы привлечения капитала: под покровом ночи навещали местных богачей и доходчиво убеждали их поделиться средствами.
Забрав документы и посадочные талоны, Чэнь Гун и Лян Жуйкунь направились к зоне досмотра. Плечистый офицер безопасности велел им выложить вещи на ленту интроскопа, после чего неторопливо провел по их телам металлоискателем. Оба послушно подняли руки. Естественно, ничего запрещенного при них не оказалось.
Забрав документы и посадочные талоны, Чэнь Гун и Лян Жуйкунь направились к зоне досмотра. Плечистый офицер безопасности велел им выложить вещи на ленту интроскопа, после чего неторопливо провел по их телам металлоискателем. Оба послушно подняли руки. Естественно, ничего запрещенного при них не оказалось.
Кто-то спросит: «Как это у геймеров и нет с собой никакого криминала?»
Кто-то спросит: «Как это у геймеров и нет с собой никакого криминала?»
Конечно, оружие у них было. Просто лежало оно в инвентаре — местном аналоге «пространственного кармана». Правда, на нынешнем уровне этот карман был совсем крошечным: туда помещалось от силы по пистолету да паре обойм на брата. Даже заурядный автомат туда запихнуть было невозможно.
Конечно, оружие у них было. Просто лежало оно в инвентаре — местном аналоге «пространственного кармана». Правда, на нынешнем уровне этот карман был совсем крошечным: туда помещалось от силы по пистолету да паре обойм на брата. Даже заурядный автомат туда запихнуть было невозможно.
Когда они ступили на борт по телескопическому трапу, за окнами уже сгустилась глубокая ночь. Серебристый фюзеляж лайнера тускло поблескивал в свете прожекторов. Чэнь Гун и Лян Жуйкунь устроились в своих креслах. Как только их игровые персонажи закрыли глаза, устраиваясь поудобнее, самолет начал выруливать на взлетно-посадочную полосу.
Когда они ступили на борт по телескопическому трапу, за окнами уже сгустилась глубокая ночь. Серебристый фюзеляж лайнера тускло поблескивал в свете прожекторов. Чэнь Гун и Лян Жуйкунь устроились в своих креслах. Как только их игровые персонажи закрыли глаза, устраиваясь поудобнее, самолет начал выруливать на взлетно-посадочную полосу.
Вскоре лайнер набрал высоту, войдя в стратосферу. Свет в салоне приглушили. Оставив позади сверкающий огнями мегаполис, самолет прочертил в ночном небе изящную дугу и взял курс на Пекин.
Вскоре лайнер набрал высоту, войдя в стратосферу. Свет в салоне приглушили. Оставив позади сверкающий огнями мегаполис, самолет прочертил в ночном небе изящную дугу и взял курс на Пекин.
Оттуда им предстояло пересесть на поезд и отправиться к настоящей цели своего путешествия — на северо-восток Китая.
Оттуда им предстояло пересесть на поезд и отправиться к настоящей цели своего путешествия — на северо-восток Китая.
***
***
Китай. Пекинский вокзал
Китай. Пекинский вокзал
В Китае в самом разгаре был «чуньюнь» — предновогодний пик пассажирских перевозок. Огромные толпы рабочих, трудившихся на южном побережье, штурмовали вокзалы с гигантскими баулами и коробками, стремясь поскорее вернуться в родные края.
В Китае в самом разгаре был «чуньюнь» — предновогодний пик пассажирских перевозок. Огромные толпы рабочих, трудившихся на южном побережье, штурмовали вокзалы с гигантскими баулами и коробками, стремясь поскорее вернуться в родные края.
Персонажи Чэнь Гуна и Лян Жуйкуня послушно двигались в бесконечной очереди. Глядя на это бурлящее людское море, приятели всерьез засомневались, что вообще смогут попасть внутрь — законы физики в этой игре работали исправно, и пройти сквозь текстуры других пассажиров было нельзя. Однако их дорогие шерстяные пальто и, главное, весьма экзотическое, бледное лицо Лян Жуйкуня сделали свое дело. Проводники, собрав все силы, буквально затолкнули дорогих гостей в вагон, подпихивая их сзади.
Персонажи Чэнь Гуна и Лян Жуйкуня послушно двигались в бесконечной очереди. Глядя на это бурлящее людское море, приятели всерьез засомневались, что вообще смогут попасть внутрь — законы физики в этой игре работали исправно, и пройти сквозь текстуры других пассажиров было нельзя. Однако их дорогие шерстяные пальто и, главное, весьма экзотическое, бледное лицо Лян Жуйкуня сделали свое дело. Проводники, собрав все силы, буквально затолкнули дорогих гостей в вагон, подпихивая их сзади.
Поезд медленно тронулся, и пейзаж за окном поплыл назад. Шумный, суетливый Пекин постепенно остался позади, уступая место бескрайним просторам. Чем дальше на север продвигался состав, тем безлюднее становилась картина за стеклом. Окутанные тяжелыми снегами поля и глухая тайга дышали морозным безмолвием. Лишь изредка вдали мелькали крошечные деревеньки, над крышами которых вились тонкие струйки дыма, оживляя это бескрайнее белое полотно.
Поезд медленно тронулся, и пейзаж за окном поплыл назад. Шумный, суетливый Пекин постепенно остался позади, уступая место бескрайним просторам. Чем дальше на север продвигался состав, тем безлюднее становилась картина за стеклом. Окутанные тяжелыми снегами поля и глухая тайга дышали морозным безмолвием. Лишь изредка вдали мелькали крошечные деревеньки, над крышами которых вились тонкие струйки дыма, оживляя это бескрайнее белое полотно.
В пути Чэнь Гун и Лян Жуйкунь разговорились со случайными попутчиками. Местные жители охотно делились историями о суровом, но прекрасном крае. Впрочем, не обошлось и без курьезов. Едва по вагонам разнесся слух, что в поезде едут «американцы», посмотреть на диковинку сбежались пассажиры чуть ли не со всего состава.
В пути Чэнь Гун и Лян Жуйкунь разговорились со случайными попутчиками. Местные жители охотно делились историями о суровом, но прекрасном крае. Впрочем, не обошлось и без курьезов. Едва по вагонам разнесся слух, что в поезде едут «американцы», посмотреть на диковинку сбежались пассажиры чуть ли не со всего состава.
Родители без лишних церемоний подталкивали к ним своих робеющих детей:
Родители без лишних церемоний подталкивали к ним своих робеющих детей:
— Ну же, не стесняйся! Выпал такой шанс вживую встретить иностранца. Поболтай с ним по-английски, зря тебя, что ли, в школе учат?
— Ну же, не стесняйся! Выпал такой шанс вживую встретить иностранца. Поболтай с ним по-английски, зря тебя, что ли, в школе учат?
Малыш, упираясь всеми силами, наконец робко выдавил:
Малыш, упираясь всеми силами, наконец робко выдавил: — How are you? / — How are you?
— I'm fine, thank you, and you? — добродушно отозвался Лян Жуйкунь.
— I'm fine, thank you, and you? — добродушно отозвался Лян Жуйкунь.
Ребенок восторженно повернулся к матери:
Ребенок восторженно повернулся к матери:
— Мама, учительница не наврала! Гляди, иностранец и впрямь ответил точь-в-точь как в учебнике!
— Мама, учительница не наврала! Гляди, иностранец и впрямь ответил точь-в-точь как в учебнике!
После этого от желающих попрактиковаться в английском отбоя не было. Приставали все: от первоклашек до старшеклассников. Когда у приятелей спросили, кто они такие и зачем пожаловали в Поднебесную, Лян Жуйкунь, не моргнув глазом, пустил пыль в глаза:
После этого от желающих попрактиковаться в английском отбоя не было. Приставали все: от первоклашек до старшеклассников. Когда у приятелей спросили, кто они такие и зачем пожаловали в Поднебесную, Лян Жуйкунь, не моргнув глазом, пустил пыль в глаза:
— Мы топ-менеджеры крупного международного холдинга. Приехали инвестировать в местный бизнес!
— Мы топ-менеджеры крупного международного холдинга. Приехали инвестировать в местный бизнес!
— Инвестировать? — удивленно переспросил один из попутчиков.
— Инвестировать? — удивленно переспросил один из попутчиков.
— Именно.
— Именно.
— Ну... тогда вы точно сели не на тот поезд. Зачем вам на север, за Шанхайгуань-то? Там ловить нечего, только деньги на ветер пустите...
— Ну... тогда вы точно сели не на тот поезд. Зачем вам на север, за Шанхайгуань-то? Там ловить нечего, только деньги на ветер пустите...
За пустыми разговорами время пролетело незаметно. Наступила глубокая ночь. Большинство пассажиров уже спали под мерный стук колес, когда состав плавно притормозил у глухого полустанка. На таких крошечных станциях поезд стоял от силы пару минут. Платформы как таковой не было — лишь покосившаяся табличка с названием. Двери открывались прямо в снежную мглу, билеты у входящих никто не проверял. Ни камер наблюдения, ни именных билетов в те годы еще не знали, так что вычислить, кто именно сел в поезд, было решительно невозможно.
За пустыми разговорами время пролетело незаметно. Наступила глубокая ночь. Большинство пассажиров уже спали под мерный стук колес, когда состав плавно притормозил у глухого полустанка. На таких крошечных станциях поезд стоял от силы пару минут. Платформы как таковой не было — лишь покосившаяся табличка с названием. Двери открывались прямо в снежную мглу, билеты у входящих никто не проверял. Ни камер наблюдения, ни именных билетов в те годы еще не знали, так что вычислить, кто именно сел в поезд, было решительно невозможно.
Именно здесь в вагон зашли пятеро крепких мужчин, от одного вида которых веяло опасностью. Едва оказавшись внутри, они хладнокровно достали ножи и принялись методично обчищать карманы и сумки спящих людей. Те баулы, где, по их мнению, лежали деньги, налетчики просто забирали с собой. Поскольку время было предпраздничное, многие рабочие везли домой всю годовую выручку наличными. Добыча грабителей росла на глазах. За какие-то минуты десятки людей лишились своих честных заработков, а тех, кто пытался возмущаться, бандиты безжалостно избивали.
Именно здесь в вагон зашли пятеро крепких мужчин, от одного вида которых веяло опасностью. Едва оказавшись внутри, они хладнокровно достали ножи и принялись методично обчищать карманы и сумки спящих людей. Те баулы, где, по их мнению, лежали деньги, налетчики просто забирали с собой. Поскольку время было предпраздничное, многие рабочие везли домой всю годовую выручку наличными. Добыча грабителей росла на глазах. За какие-то минуты десятки людей лишились своих честных заработков, а тех, кто пытался возмущаться, бандиты безжалостно избивали.
Заметил ли кто-нибудь из пассажиров неладное? Разумеется, заметили многие. Но люди предпочитали крепко зажмуриться и прикинуться спящими. Стоило кому-то бросить на грабителей лишний взгляд, как перед его лицом тут же оказывалось холодное лезвие ножа, а хриплый голос советовал помалкивать. Противостоять банде никто не решался. Да и глупо это было: если тебя пырнут ножом в глухом лесу, до прибытия врачей ты просто не доживешь. В поезде операционной нет, а до ближайшей крупной станции — часы пути.
Заметил ли кто-нибудь из пассажиров неладное? Разумеется, заметили многие. Но люди предпочитали крепко зажмуриться и прикинуться спящими. Стоило кому-то бросить на грабителей лишний взгляд, как перед его лицом тут же оказывалось холодное лезвие ножа, а хриплый голос советовал помалкивать. Противостоять банде никто не решался. Да и глупо это было: если тебя пырнут ножом в глухом лесу, до прибытия врачей ты просто не доживешь. В поезде операционной нет, а до ближайшей крупной станции — часы пути.
Однако в этом вагоне ехали Чэнь Гун и Лян Жуйкунь — игроки, для которых смерть персонажа была лишь досадной заминкой. Они не только не закрыли глаза, но и вовсю пялились на бандитов, тихо перешептываясь:
Однако в этом вагоне ехали Чэнь Гун и Лян Жуйкунь — игроки, для которых смерть персонажа была лишь досадной заминкой. Они не только не закрыли глаза, но и вовсю пялились на бандитов, тихо перешептываясь:
— И это те самые грозные дорожные налетчики, о которых столько треплются? — хмыкнул Лян Жуйкунь. — Обычная шпана. У них даже стволов нет. До налетчиков времен Дикого Запада им как пешком до Луны.
— И это те самые грозные дорожные налетчики, о которых столько треплются? — хмыкнул Лян Жуйкунь. — Обычная шпана. У них даже стволов нет. До налетчиков времен Дикого Запада им как пешком до Луны.
— Ну что, — прищурился Чэнь Гун, — разберемся вдвоем?
— Ну что, — прищурился Чэнь Гун, — разберемся вдвоем?
— Не, — качнул головой Лян Жуйкунь. — Я сам справлюсь. Один.
— Не, — качнул головой Лян Жуйкунь. — Я сам справлюсь. Один.

Комментарии

Загрузка...