Едва Цзи Мо зашел в туалет, в кармане звякнул телефон. Он достал мобильник — пришло сообщение в WeChat от самого грозного профессора университета.
Едва Цзи Мо зашел в туалет, в кармане звякнул телефон. Он достал мобильник — пришло сообщение в WeChat от самого грозного профессора университета.
Му Яо: «Ты чем занят?»
Му Яо: «Ты чем занят?»
Цзи Мо: «Обедаю. Профессор Му, что-то случилось?»
Цзи Мо: «Обедаю. Профессор Му, что-то случилось?»
Му Яо: «С кем обедаешь?»
Му Яо: «С кем обедаешь?»
Цзи Мо: «С соседями по комнате».
Цзи Мо: «С соседями по комнате».
Цзи Мо благоразумно промолчал о том, что с ними сидят еще две старшекурсницы.
Цзи Мо благоразумно промолчал о том, что с ними сидят еще две старшекурсницы.
Му Яо: «Врешь мне?»
Му Яо: «Врешь мне?»
«Врешь мне?» — эти два слова заставили Цзи Мо мгновенно напрячь все свои извилины. Она знает! Эта женщина как-то узнала, что он обедает в компании девушек!
«Врешь мне?» — эти два слова заставили Цзи Мо мгновенно напрячь все свои извилины. Она знает! Эта женщина как-то узнала, что он обедает в компании девушек!
Но откуда? Неужели она тоже в этом ресторане?
Но откуда? Неужели она тоже в этом ресторане?
Ладно, сейчас не время гадать, откуда у нее сведения. Главное — прямо сейчас задобрить эту грозную женщину, иначе его ждет долгая и мучительная ссылка в «одиночную камеру» без права переписки.
Ладно, сейчас не время гадать, откуда у нее сведения. Главное — прямо сейчас задобрить эту грозную женщину, иначе его ждет долгая и мучительная ссылка в «одиночную камеру» без права переписки.
Цзи Мо торопливо застучал по экрану:
Цзи Мо торопливо застучал по экрану:
Цзи Мо: «Простите, профессор Му, совсем вылетело из головы. С нами еще две старшекурсницы, подруги моих соседей. Мы все вместе обедаем».
Цзи Мо: «Простите, профессор Му, совсем вылетело из головы. С нами еще две старшекурсницы, подруги моих соседей. Мы все вместе обедаем».
Минуты шли, но экран оставался темным — Му Яо не спешила с ответом. Цзи Мо, затаив дыхание, набрал ее номер. Сбросила. Попробовал еще раз — «аппарат абонента выключен».
Минуты шли, но экран оставался темным — Му Яо не спешила с ответом. Цзи Мо, затаив дыхание, набрал ее номер. Сбросила. Попробовал еще раз — «аппарат абонента выключен».
«Так тебе и надо, дурак! — мысленно обругал себя Цзи Мо. — Тоже мне, гений нашелся! Язык отсох бы сразу правду сказать? Трудно быть честным человеком?!»
«Так тебе и надо, дурак! — мысленно обругал себя Цзи Мо. — Тоже мне, гений нашелся! Язык отсох бы сразу правду сказать? Трудно быть честным человеком?!»
Перспективы рисовались самые мрачные. Отношения, не успев начаться, катились в бездну.
Перспективы рисовались самые мрачные. Отношения, не успев начаться, катились в бездну.
«Нет, надо срочно спасать положение!»
«Нет, надо срочно спасать положение!»
Цзи Мо на секунду задумался, а затем решительно набрал номер Чжоу Цзыци.
Цзи Мо на секунду задумался, а затем решительно набрал номер Чжоу Цзыци.
— Алло, учитель Чжоу? Это Цзи Мо. Послушайте, тут такое дело... Когда я провожал профессора Му до ее дома, замок на двери заело, и я помог ей открыть. А потом случайно сунул ее ключи себе в карман. Сейчас звоню ей — телефон выключен. Я помню, она упоминала, что собирается поехать пообедать к родителям. Не могли бы вы подсказать ее домашний адрес? Я бы мигом отвез ключи, а то она вернется, а войти не сможет.
— Алло, учитель Чжоу? Это Цзи Мо. Послушайте, тут такое дело... Когда я провожал профессора Му до ее дома, замок на двери заело, и я помог ей открыть. А потом случайно сунул ее ключи себе в карман. Сейчас звоню ей — телефон выключен. Я помню, она упоминала, что собирается поехать пообедать к родителям. Не могли бы вы подсказать ее домашний адрес? Я бы мигом отвез ключи, а то она вернется, а войти не сможет.
Надо отдать должное Цзи Мо: соображал он молниеносно. Сочинить такую складную байку за пару секунд, чтобы обвести вокруг пальца собственную кураторшу, — для этого нужен талант.
Надо отдать должное Цзи Мо: соображал он молниеносно. Сочинить такую складную байку за пару секунд, чтобы обвести вокруг пальца собственную кураторшу, — для этого нужен талант.
— Ой, вот как? — отозвалась Чжоу Цзыци. — Хорошо, сейчас скину адрес сообщением.
— Ой, вот как? — отозвалась Чжоу Цзыци. — Хорошо, сейчас скину адрес сообщением.
— Спасибо вам огромное, учитель Чжоу! Вы меня так выручите!
— Спасибо вам огромное, учитель Чжоу! Вы меня так выручите!
— Да не за что, Цзи Мо. Кстати... Мне тут показалось, или я видела тебя в ресторанчике напротив вуза в компании нашей первой красавицы? Не ожидала от тебя такой прыти, скрытный ты наш.
— Да не за что, Цзи Мо. Кстати... Мне тут показалось, или я видела тебя в ресторанчике напротив вуза в компании нашей первой красавицы? Не ожидала от тебя такой прыти, скрытный ты наш.
Дело раскрыто!
Дело раскрыто!
Так вот откуда Му Яо узнала про его посиделки с девушками. Чжоу Цзыци сдала его с потрохами.
Так вот откуда Му Яо узнала про его посиделки с девушками. Чжоу Цзыци сдала его с потрохами.
«Где мой нож?..»
«Где мой нож?..»
«Спокойно, только спокойно! За мокруху нынче по головке не погладят».
«Спокойно, только спокойно! За мокруху нынче по головке не погладят».
— Э-э... Учитель Чжоу, мне нужно спешить, чтобы успеть отвезти ключи профессору Му. Буду очень признателен, если вы поскорее пришлете адрес. Ладно, не буду вас отвлекать, я тут как раз в туалете застрял... До свидания! — выпалил Цзи Мо и поспешно нажал отбой.
— Э-э... Учитель Чжоу, мне нужно спешить, чтобы успеть отвезти ключи профессору Му. Буду очень признателен, если вы поскорее пришлете адрес. Ладно, не буду вас отвлекать, я тут как раз в туалете застрял... До свидания! — выпалил Цзи Мо и поспешно нажал отбой.
«Тьфу! Ну и куратор! Не просто третий лишний, а настоящее бревно под ногами!»
«Тьфу! Ну и куратор! Не просто третий лишний, а настоящее бревно под ногами!»
Выйдя из уборной, Цзи Мо тут же услышал короткий вибросигнал — пришла эсэмэска с адресом.
Выйдя из уборной, Цзи Мо тут же услышал короткий вибросигнал — пришла эсэмэска с адресом.
Он вгляделся в экран. Район вилл «Цзыюань».
Он вгляделся в экран. Район вилл «Цзыюань».
«Ого. Интересно, чем занимается семья профессора Му? То новенький Ленд Ровер, то элитный поселок... Сестрица Му, я больше не хочу работать. Хочу быть твоим домашним котиком»
«Ого. Интересно, чем занимается семья профессора Му? То новенький Ленд Ровер, то элитный поселок... Сестрица Му, я больше не хочу работать. Хочу быть твоим домашним котиком»
Цзи Мо вернулся к столу. На его лице лежала печать вселенской скорби, а вид был максимально серьезным и раскаявшимся.
Цзи Мо вернулся к столу. На его лице лежала печать вселенской скорби, а вид был максимально серьезным и раскаявшимся.
— Девчонки, вы уж простите дурака, — умоляющим тоном произнес он, обращаясь к старшекурсницам. — Форс-мажор, нужно срочно бежать. Обещаю, в следующий раз я лично приглашу вас пообедать и заглажу свою вину. Как говорится, приду с повинной головой!
— Девчонки, вы уж простите дурака, — умоляющим тоном произнес он, обращаясь к старшекурсницам. — Форс-мажор, нужно срочно бежать. Обещаю, в следующий раз я лично приглашу вас пообедать и заглажу свою вину. Как говорится, приду с повинной головой!
— Да брось, Цзи Мо, если дело срочное — берись за него, конечно, — с улыбкой ответила Лю Ижань. — Но уговор есть уговор, с тебя причитается. Смотри не забудь, мы ловим тебя на слове!
— Да брось, Цзи Мо, если дело срочное — берись за него, конечно, — с улыбкой ответила Лю Ижань. — Но уговор есть уговор, с тебя причитается. Смотри не забудь, мы ловим тебя на слове!
— Ни в коем случае не забуду! Старшая сестра Лю, старшая сестра Цзян, еще раз извините. Я побежал!
— Ни в коем случае не забуду! Старшая сестра Лю, старшая сестра Цзян, еще раз извините. Я побежал!
— Давай, удачи!
— Давай, удачи!
Только он собрался развернуться к выходу, как из-за стола раздался нестройный хор пьяных голосов его соседей по комнате.
Только он собрался развернуться к выходу, как из-за стола раздался нестройный хор пьяных голосов его соседей по комнате.
— Вто-о-рой... Братуха... Иди со спокойной ду-у-шой... Мы тут... сами... за старшими сестренками... поухаживаем... Не во-о-лнуйся...
— Вто-о-рой... Братуха... Иди со спокойной ду-у-шой... Мы тут... сами... за старшими сестренками... поухаживаем... Не во-о-лнуйся...
Цзи Мо покосился на этих трех пошатывающихся недоразумений, а затем перевел взгляд на абсолютно трезвых и веселых девушек.
Цзи Мо покосился на этих трех пошатывающихся недоразумений, а затем перевел взгляд на абсолютно трезвых и веселых девушек.
«Позорище. Срамота на весь мужской род!»
«Позорище. Срамота на весь мужской род!»
Он лишь тяжело вздохнул и вышел из кабинки.
Он лишь тяжело вздохнул и вышел из кабинки.
У стойки администратора Цзи Мо разыскал менеджера ресторана и попросил его проследить, чтобы трех нетрезвых товарищей благополучно доставили до общежития. Менеджер с готовностью согласился помочь.
У стойки администратора Цзи Мо разыскал менеджера ресторана и попросил его проследить, чтобы трех нетрезвых товарищей благополучно доставили до общежития. Менеджер с готовностью согласился помочь.
Цзи Мо выскочил на улицу и поймал такси.
Цзи Мо выскочил на улицу и поймал такси.
— Шеф, в район вилл «Цзыюань».
— Шеф, в район вилл «Цзыюань».
Водитель удивленно присвистнул, разглядывая пассажира в зеркало заднего вида.
Водитель удивленно присвистнул, разглядывая пассажира в зеркало заднего вида.
— Ого, парень. Не признал сразу. Из золотой молодежи, значит?
— Ого, парень. Не признал сразу. Из золотой молодежи, значит?
— Да какое там, — хмыкнул Цзи Мо, мысленно примеряя на себя новую роль. — К девушке своей еду. Обычный я.
— Да какое там, — хмыкнул Цзи Мо, мысленно примеряя на себя новую роль. — К девушке своей еду. Обычный я.
— Да ладно? Слушай, а твоя зазноба часом не старше тебя будет?
— Да ладно? Слушай, а твоя зазноба часом не старше тебя будет?
— А как вы догадались?
— А как вы догадались?
Таксист тут же посмурнел. На его лице отразилась вся скорбь мира, смешанная с глубоким презрением.
Таксист тут же посмурнел. На его лице отразилась вся скорбь мира, смешанная с глубоким презрением.
— Эх, молодежь... — сокрушенно покачал он головой. — Парень, ты же молодой, здоровый, симпатичный. Почему бы самому на жизнь не зарабатывать? Зачем мужскую гордость топтать ради сытой жизни за чужой счет? Зачем тебе эта альфонсская доля?
— Эх, молодежь... — сокрушенно покачал он головой. — Парень, ты же молодой, здоровый, симпатичный. Почему бы самому на жизнь не зарабатывать? Зачем мужскую гордость топтать ради сытой жизни за чужой счет? Зачем тебе эта альфонсская доля?
У Цзи Мо аж челюсть отвисла от такой наглости.
У Цзи Мо аж челюсть отвисла от такой наглости.
— Постойте... Какая доля? Я не альфонс, вы все не так поняли, я...
— Постойте... Какая доля? Я не альфонс, вы все не так поняли, я...
— Да ладно, не оправдывайся, — отмахнулся водитель. — Я таких, как ты, за версту вижу. Эх, катится мир куда-то не туда...
— Да ладно, не оправдывайся, — отмахнулся водитель. — Я таких, как ты, за версту вижу. Эх, катится мир куда-то не туда...
Цзи Мо понял, что спорить бесполезно — образ содержанца намертво въелся в сознание таксиста. Он молча откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Цзи Мо понял, что спорить бесполезно — образ содержанца намертво въелся в сознание таксиста. Он молча откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
«Да и плевать! Думай что хочешь»
«Да и плевать! Думай что хочешь»
«Хотя, если честно, я бы с огромным удовольствием пожил за счет профессора Му. Да только кто ж мне даст?»
«Хотя, если честно, я бы с огромным удовольствием пожил за счет профессора Му. Да только кто ж мне даст?»
Минут через сорок машина затормозила у величественных ворот района вилл «Цзыюань». Цзи Мо расплатился и вышел.
Минут через сорок машина затормозила у величественных ворот района вилл «Цзыюань». Цзи Мо расплатился и вышел.
Первым делом он направился к будке охраны, чтобы разузнать, не пропустят ли примерного студента внутрь — чисто полюбоваться на местную архитектуру. На что суровый секьюрити лаконично отрезал:
Первым делом он направился к будке охраны, чтобы разузнать, не пропустят ли примерного студента внутрь — чисто полюбоваться на местную архитектуру. На что суровый секьюрити лаконично отрезал:
— Посторонним вход воспрещен.
— Посторонним вход воспрещен.
Звонить самой Му Яо и просить, чтобы его впустили, было самоубийством. Оставалось одно — включить режим Хатико у ворот.
Звонить самой Му Яо и просить, чтобы его впустили, было самоубийством. Оставалось одно — включить режим Хатико у ворот.
«Моя прекрасная тигрица...»
«Моя прекрасная тигрица...»
К счастью, неподалеку сиротливо примостилась деревянная скамейка, так что торчать на ногах все это время не пришлось.
К счастью, неподалеку сиротливо примостилась деревянная скамейка, так что торчать на ногах все это время не пришлось.
Цзи Мо рассудил, что Му Яо вряд ли останется здесь на ночь. Завтра утром у нее лекции — пусть не у его группы, но расписание своей возлюбленной он выучил как отче наш. Хочешь завоевать крепость — изучи ее слабые места и распорядок дня. Цзи Мо подошел к вопросу осады со всей серьезностью.
Цзи Мо рассудил, что Му Яо вряд ли останется здесь на ночь. Завтра утром у нее лекции — пусть не у его группы, но расписание своей возлюбленной он выучил как отче наш. Хочешь завоевать крепость — изучи ее слабые места и распорядок дня. Цзи Мо подошел к вопросу осады со всей серьезностью.
Он устроился на скамейке, запустил на телефоне партию в карты и принялся краем глаза отслеживать каждую выезжающую из ворот машину. Главное — не пропустить приметный черный Ленд Ровер.
Он устроился на скамейке, запустил на телефоне партию в карты и принялся краем глаза отслеживать каждую выезжающую из ворот машину. Главное — не пропустить приметный черный Ленд Ровер.
Прошло два часа. Цзи Мо, успевший слить все виртуальные фишки, в сердцах забросил на игровой счет еще три юаня, твердо вознамерившись отыграться.
Прошло два часа. Цзи Мо, успевший слить все виртуальные фишки, в сердцах забросил на игровой счет еще три юаня, твердо вознамерившись отыграться.
И тут со стороны ворот донесся знакомый басовитый рокот мощного мотора. Цзи Мо вскинул голову, мигом запихнул телефон в карман и во весь дух помчался наперерез приближающемуся внедорожнику.
И тут со стороны ворот донесся знакомый басовитый рокот мощного мотора. Цзи Мо вскинул голову, мигом запихнул телефон в карман и во весь дух помчался наперерез приближающемуся внедорожнику.
Едва Ленд Ровер миновал шлагбаум, как Цзи Мо вырос прямо перед его капотом, раскинув руки.
Едва Ленд Ровер миновал шлагбаум, как Цзи Мо вырос прямо перед его капотом, раскинув руки.
Глядя сквозь лобовое стекло на эту до боли знакомую фигуру, Му Яо почувствовала, как к горлу подкатывает странный ком. Она была так зла на его ложь, что даже за ужином у родителей едва прикоснулась к еде, но сейчас, видя его перед собой — взъерошенного, отчаянно раскинувшего руки, — поняла: злиться больше не получается. Ей просто хотелось, чтобы он был рядом.
Глядя сквозь лобовое стекло на эту до боли знакомую фигуру, Му Яо почувствовала, как к горлу подкатывает странный ком. Она была так зла на его ложь, что даже за ужином у родителей едва прикоснулась к еде, но сейчас, видя его перед собой — взъерошенного, отчаянно раскинувшего руки, — поняла: злиться больше не получается. Ей просто хотелось, чтобы он был рядом.
Внедорожник мягко затормозил. Цзи Мо тут же подскочил к водительской двери и нетерпеливо постучал в стекло. Оно медленно поползло вниз, открывая безупречный профиль профессора.
Внедорожник мягко затормозил. Цзи Мо тут же подскочил к водительской двери и нетерпеливо постучал в стекло. Оно медленно поползло вниз, открывая безупречный профиль профессора.
— Профессор Му, я пришел сдаваться! Честное слово, я...
— Профессор Му, я пришел сдаваться! Честное слово, я...
— Садись в машину, — холодно перебила его Му Яо.
— Садись в машину, — холодно перебила его Му Яо.
Цзи Мо пулей оббежал капот, рванул пассажирскую дверь и послушно запрыгнул внутрь.
Цзи Мо пулей оббежал капот, рванул пассажирскую дверь и послушно запрыгнул внутрь.
— Профессор Му, вы выслушайте меня, я ведь правда...
— Профессор Му, вы выслушайте меня, я ведь правда...
— Молчи.
— Молчи.
— Но позвольте я все объясню, это вышло случайно, я...
— Но позвольте я все объясню, это вышло случайно, я...
— Молчи, кому сказала.
— Молчи, кому сказала.
— Слушаюсь, профессор Му.
— Слушаюсь, профессор Му.
Цзи Мо послушно прикусил язык. Его место в семейной иерархии обозначилось мгновенно и недвусмысленно.
Цзи Мо послушно прикусил язык. Его место в семейной иерархии обозначилось мгновенно и недвусмысленно.
Минут двадцать они ехали в абсолютной тишине. Цзи Мо искоса поглядывал на ее сосредоточенное, лишенное эмоций лицо.
Минут двадцать они ехали в абсолютной тишине. Цзи Мо искоса поглядывал на ее сосредоточенное, лишенное эмоций лицо.
— Профессор Му...
— Профессор Му...
— Молчи.
— Молчи.
— Понял.
— Понял.
Еще через пятнадцать минут Ленд Ровер мягко затормозил у ворот студенческого городка.
Еще через пятнадцать минут Ленд Ровер мягко затормозил у ворот студенческого городка.
— Профессор Му, я...
— Профессор Му, я...
— Выходи. — Словно вспомнив о чем-то, Му Яо полезла в бардачок между сиденьями, достала оттуда маленькую бархатную коробочку и небрежно бросила ему на колени.
— Выходи. — Словно вспомнив о чем-то, Му Яо полезла в бардачок между сиденьями, достала оттуда маленькую бархатную коробочку и небрежно бросила ему на колени.
Цзи Мо растерянно моргнул, взял коробочку и приоткрыл крышку. На шелковой подложке покоился изумительной красоты кулон — изящный Гуаньинь, вырезанный из чистейшего, изумрудного жадеита «Стеклянный императорский зелёный».
Цзи Мо растерянно моргнул, взял коробочку и приоткрыл крышку. На шелковой подложке покоился изумительной красоты кулон — изящный Гуаньинь, вырезанный из чистейшего, изумрудного жадеита «Стеклянный императорский зелёный».
— Это... мне?
— Это... мне?
— Выходи.
— Выходи.
— Профессор Му, значит, вы больше не сердитесь?
— Профессор Му, значит, вы больше не сердитесь?
— Выходи, говорю.
— Выходи, говорю.
— Уже бегу, профессор Му! — Цзи Мо расплылся в счастливой улыбке, прижал драгоценный подарок к груди и выскочил из машины.
— Уже бегу, профессор Му! — Цзи Мо расплылся в счастливой улыбке, прижал драгоценный подарок к груди и выскочил из машины.
Внедорожник плавно тронулся с места и скрылся в темноте, направляясь к школьной парковке.
Внедорожник плавно тронулся с места и скрылся в темноте, направляясь к школьной парковке.
Цзи Мо долго смотрел ему вслед, а потом снова открыл коробочку. Бережно достал кулон и надел на шею. Холодный камень приятно коснулся кожи.
Цзи Мо долго смотрел ему вслед, а потом снова открыл коробочку. Бережно достал кулон и надел на шею. Холодный камень приятно коснулся кожи.
«Какое же это счастье»
«Какое же это счастье»

Комментарии

Загрузка...