Вернувшись к себе, Цзи Мо наскоро умылся и растянулся на кровати, но сон не шел: перед глазами то и дело всплывал образ Му Яо, озаренной той самой, редкой и невероятно прекрасной улыбкой.
Вернувшись к себе, Цзи Мо наскоро умылся и растянулся на кровати, но сон не шел: перед глазами то и дело всплывал образ Му Яо, озаренной той самой, редкой и невероятно прекрасной улыбкой.
"Эх, надо было сфотографировать..."
"Эх, надо было сфотографировать..."
С этой мыслью он наконец провалился в сон.
С этой мыслью он наконец провалился в сон.
Ровно в три часа утра безжалостный звонок будильника вырвал его из объятий Морфея. Время он выставил сам — и вовсе не по ошибке.
Ровно в три часа утра безжалостный звонок будильника вырвал его из объятий Морфея. Время он выставил сам — и вовсе не по ошибке.
Дело в том, что сегодня всей честной компании предстояло подняться ни свет ни заря, чтобы уже в половине четвертого выдвинуться навстречу рассвету. А поскольку встречать солнце они планировали на самой вершине горы Цзин — небольшой, высотой чуть более восьмисот метров, — то и времени на раскачку не оставалось.
Дело в том, что сегодня всей честной компании предстояло подняться ни свет ни заря, чтобы уже в половине четвертого выдвинуться навстречу рассвету. А поскольку встречать солнце они планировали на самой вершине горы Цзин — небольшой, высотой чуть более восьмисот метров, — то и времени на раскачку не оставалось.
Цзи Мо оделся за минуту, еще пять потратил на водные процедуры и ровно в три часа шесть минут уже стоял на пороге с рюкзаком за плечами. Настоящий рыцарь в ожидании своей прекрасной дамы.
Цзи Мо оделся за минуту, еще пять потратил на водные процедуры и ровно в три часа шесть минут уже стоял на пороге с рюкзаком за плечами. Настоящий рыцарь в ожидании своей прекрасной дамы.
Минуло десять минут, и "принцесса" явила себя миру.
Минуло десять минут, и "принцесса" явила себя миру.
Му Яо была в белоснежном спортивном костюме, ее длинные шелковистые волосы были собраны в высокий конский хвост, который покачивался при каждом шаге, открывая точеную, безупречно белую шею. Стояло лето, но предрассветная прохлада заставила ее выбрать закрытый вариант: просторное худи свободного кроя, которое, впрочем, ничуть не скрывало соблазнительных изгибов высокой груди. Тонкие брови вразлет, аккуратный носик, нежный румянец на щеках и глаза — глубокие, сияющие, словно звезды в безлунную ночь. От одного взгляда на нее захватывало дух.
Му Яо была в белоснежном спортивном костюме, ее длинные шелковистые волосы были собраны в высокий конский хвост, который покачивался при каждом шаге, открывая точеную, безупречно белую шею. Стояло лето, но предрассветная прохлада заставила ее выбрать закрытый вариант: просторное худи свободного кроя, которое, впрочем, ничуть не скрывало соблазнительных изгибов высокой груди. Тонкие брови вразлет, аккуратный носик, нежный румянец на щеках и глаза — глубокие, сияющие, словно звезды в безлунную ночь. От одного взгляда на нее захватывало дух.
— О, профессор Му, какое совпадение! — расплылся в улыбке Цзи Мо. — Я только-только за порог, а тут вы. Нам как раз по пути к месту сбора, пойдемте вместе?
— О, профессор Му, какое совпадение! — расплылся в улыбке Цзи Мо. — Я только-только за порог, а тут вы. Нам как раз по пути к месту сбора, пойдемте вместе?
Она одарила его мимолетным, едва уловимым взглядом и молча прошла мимо. "Совпадение", как же. Она еще десять минут назад отчетливо расслышала из-за двери щелчок замка в его комнате.
Она одарила его мимолетным, едва уловимым взглядом и молча прошла мимо. "Совпадение", как же. Она еще десять минут назад отчетливо расслышала из-за двери щелчок замка в его комнате.
Цзи Мо тут же пристроился рядом, стараясь держаться на приличном расстоянии. Коридор пока пустовал, и, пользуясь тем, что лишних глаз вокруг нет, он поспешил проявить инициативу:
Цзи Мо тут же пристроился рядом, стараясь держаться на приличном расстоянии. Коридор пока пустовал, и, пользуясь тем, что лишних глаз вокруг нет, он поспешил проявить инициативу:
— Профессор Му, позвольте помочь вам с рюкзаком?
— Профессор Му, позвольте помочь вам с рюкзаком?
Не дожидаясь вежливого отказа, парень ловко подцепил пальцами одну из лямок рюкзака на ее плече. Легкое движение вниз — и широкая полоса ткани послушно соскользнула. В мгновение ока Цзи Мо зашел со спины, перехватил освободившуюся сторону и аккуратно снял вторую лямку. Все это было проделано настолько плавно и естественно, что Му Яо даже не сбилась с шага.
Не дожидаясь вежливого отказа, парень ловко подцепил пальцами одну из лямок рюкзака на ее плече. Легкое движение вниз — и широкая полоса ткани послушно соскользнула. В мгновение ока Цзи Мо зашел со спины, перехватил освободившуюся сторону и аккуратно снял вторую лямку. Все это было проделано настолько плавно и естественно, что Му Яо даже не сбилась с шага.
Какое виртуозное мастерство бесконтактного изъятия вещей!
Какое виртуозное мастерство бесконтактного изъятия вещей!
Му Яо никак не выразила своего протеста, лишь продолжила размеренно вышагивать по коридору. Довольный же донельзя Цзи Мо тут же приладил ее серый рюкзак себе на грудь.
Му Яо никак не выразила своего протеста, лишь продолжила размеренно вышагивать по коридору. Довольный же донельзя Цзи Мо тут же приладил ее серый рюкзак себе на грудь.
Вскоре они вышли к воротам усадьбы, где уже толпилась основная часть их группы. Здесь им пришлось разделиться: Му Яо неспешно направилась к Чжоу Цзыци, а Цзи Мо поспешил примкнуть к Лу Чжиану.
Вскоре они вышли к воротам усадьбы, где уже толпилась основная часть их группы. Здесь им пришлось разделиться: Му Яо неспешно направилась к Чжоу Цзыци, а Цзи Мо поспешил примкнуть к Лу Чжиану.
— Ого, Второй, ты чего это вьючным мулом заделался? — удивленно уставился на него Лу Чжиан, разглядывая два рюкзака — черный на спине и серый на груди.
— Ого, Второй, ты чего это вьючным мулом заделался? — удивленно уставился на него Лу Чжиан, разглядывая два рюкзака — черный на спине и серый на груди.
— Это профессора Му, — с гордостью пояснил Цзи Мо. — В гору же лезть сейчас. Вот я и решил проявить благородство, облегчить даме ношу.
— Это профессора Му, — с гордостью пояснил Цзи Мо. — В гору же лезть сейчас. Вот я и решил проявить благородство, облегчить даме ношу.
— А мне облегчить ношу у тебя благородства не хватило?
— А мне облегчить ношу у тебя благородства не хватило?
— Твоя рожа для этого недостаточно прекрасна.
— Твоя рожа для этого недостаточно прекрасна.
— Слышь, Второй, после таких слов наша мужская дружба официально объявляется закрытой!
— Слышь, Второй, после таких слов наша мужская дружба официально объявляется закрытой!
— Простите, любезный, а мы знакомы? Вы вообще кто?
— Простите, любезный, а мы знакомы? Вы вообще кто?
— Тварь ты бесчувственная! — Лу Чжиан, задыхаясь от возмущения, отошел на пару шагов. Ему срочно требовалось взять себя в руки, пока он прямо здесь не совершил убийство.
— Тварь ты бесчувственная! — Лу Чжиан, задыхаясь от возмущения, отошел на пару шагов. Ему срочно требовалось взять себя в руки, пока он прямо здесь не совершил убийство.
Тем временем на другом конце площадки:
Тем временем на другом конце площадки:
— Яояо, а рюкзак твой где? В номере оставила? — удивленно спросила Чжоу Цзыци, оглядывая подругу, которая подошла к ней абсолютно налегке.
— Яояо, а рюкзак твой где? В номере оставила? — удивленно спросила Чжоу Цзыци, оглядывая подругу, которая подошла к ней абсолютно налегке.
— У Цзи Мо.
— У Цзи Мо.
— О-о-о, какие мы нежные! — Чжоу Цзыци тут же склонилась к самому ее уху и заговорщически зашептала: — Не знала, Яояо, что ты любишь помоложе. Ну и как тебе эта свежая травка? На вкус хороша?
— О-о-о, какие мы нежные! — Чжоу Цзыци тут же склонилась к самому ее уху и заговорщически зашептала: — Не знала, Яояо, что ты любишь помоложе. Ну и как тебе эта свежая травка? На вкус хороша?
Му Яо даже бровью не повела, полностью проигнорировав подколку этой несносной женщины. Столкнувшись с абсолютным равнодушием, Чжоу Цзыци мгновенно сдулась.
Му Яо даже бровью не повела, полностью проигнорировав подколку этой несносной женщины. Столкнувшись с абсолютным равнодушием, Чжоу Цзыци мгновенно сдулась.
Разумеется, она просто поддразнивала подругу. Чжоу Цзыци и в мыслях не допускала, что между скромным студентом и неприступным профессором может что-то завязаться. Зная характер Му Яо, она бы охотнее поверила в то, что Цзи Мо умеет левитировать, нежели в реальную искру между этими двоими.
Разумеется, она просто поддразнивала подругу. Чжоу Цзыци и в мыслях не допускала, что между скромным студентом и неприступным профессором может что-то завязаться. Зная характер Му Яо, она бы охотнее поверила в то, что Цзи Мо умеет левитировать, нежели в реальную искру между этими двоими.
За долгие годы столько видных мужчин пытались растопить сердце прекрасного профессора — и все они без исключения отправлялись восвояси с разбитыми надеждами. Чжоу Цзыци была искренне убеждена, что Му Яо суждено остаться гордой и счастливой одиночкой до конца дней. Ну не существовало в природе мужчины, способного заставить эту богиню спуститься с небес на грешную землю!
За долгие годы столько видных мужчин пытались растопить сердце прекрасного профессора — и все они без исключения отправлялись восвояси с разбитыми надеждами. Чжоу Цзыци была искренне убеждена, что Му Яо суждено остаться гордой и счастливой одиночкой до конца дней. Ну не существовало в природе мужчины, способного заставить эту богиню спуститься с небес на грешную землю!
Но стоило ее взгляду случайно упасть на изящное запястье подруги, где поблескивал жадеитовый браслет, как внутри вновь разгорелся огонек любопытства. Похоже, этот таинственный безумец все-таки существовал.
Но стоило ее взгляду случайно упасть на изящное запястье подруги, где поблескивал жадеитовый браслет, как внутри вновь разгорелся огонек любопытства. Похоже, этот таинственный безумец все-таки существовал.
"Эх, когда же я наконец выведу этого партизана на чистую воду?"
"Эх, когда же я наконец выведу этого партизана на чистую воду?"
Последние дни они почти не расставались, но никаких подозрительных улик так и не всплыло. Куратор даже начала сомневаться в своей дедукции: неужели подруга и правда сама купила себе это украшение?
Последние дни они почти не расставались, но никаких подозрительных улик так и не всплыло. Куратор даже начала сомневаться в своей дедукции: неужели подруга и правда сама купила себе это украшение?
"Да черта с два! Я за столько лет на ней ни единой побрякушки не видела, а тут вцепилась в этот браслет и не снимает! Не верю! Даже если ты этого ухажера под землю закопаешь, я его из-под земли достану!"
"Да черта с два! Я за столько лет на ней ни единой побрякушки не видела, а тут вцепилась в этот браслет и не снимает! Не верю! Даже если ты этого ухажера под землю закопаешь, я его из-под земли достану!"
Преисполнившись решимости, Чжоу Цзыци мысленно поклялась докопаться до истины во что бы то ни стало.
Преисполнившись решимости, Чжоу Цзыци мысленно поклялась докопаться до истины во что бы то ни стало.
К этому моменту подтянулись последние отстававшие, и староста Фан Цзя принялась раздавать сухпайки: хлеб, молоко и бутылки с питьевой водой. Цзи Мо, руководствуясь железной логикой, без лишних слов загреб себе двойную порцию.
К этому моменту подтянулись последние отстававшие, и староста Фан Цзя принялась раздавать сухпайки: хлеб, молоко и бутылки с питьевой водой. Цзи Мо, руководствуясь железной логикой, без лишних слов загреб себе двойную порцию.
Быстро разобрав провизию, группа двинулась в путь. Ночь все еще стояла глубокая, но полная луна светила на редкость ярко. Ее серебристый, холодный свет щедро заливал окрестности, очерчивая контуры тропинки так четко, что заблудиться было решительно невозможно.
Быстро разобрав провизию, группа двинулась в путь. Ночь все еще стояла глубокая, но полная луна светила на редкость ярко. Ее серебристый, холодный свет щедро заливал окрестности, очерчивая контуры тропинки так четко, что заблудиться было решительно невозможно.
Впрочем, двоим местным шутам лунного света показалось мало — они вооружились раздобытыми где-то мощными ручными фонарями и с увлечением принялись шарить лучами по кустам. Одним из этих энтузиастов был, разумеется, Лу Чжиан.
Впрочем, двоим местным шутам лунного света показалось мало — они вооружились раздобытыми где-то мощными ручными фонарями и с увлечением принялись шарить лучами по кустам. Одним из этих энтузиастов был, разумеется, Лу Чжиан.
Цзи Мо покосился на сияющую игрушку в руках приятеля. В его голове мгновенно созрел коварный план.
Цзи Мо покосился на сияющую игрушку в руках приятеля. В его голове мгновенно созрел коварный план.
— Эй, Старший, дай фонарик на минутку! — подскочил он к Лу Чжиану.
— Эй, Старший, дай фонарик на минутку! — подскочил он к Лу Чжиану.
— Еще чего, обойдешься.
— Еще чего, обойдешься.
"А кто тебя спрашивает?"
"А кто тебя спрашивает?"
Цзи Мо ловким движением выхватил фонарь прямо из рук опешившего друга и тут же припустил вперед, только пятки засверкали.
Цзи Мо ловким движением выхватил фонарь прямо из рук опешившего друга и тут же припустил вперед, только пятки засверкали.
Лу Чжиан тоскливо посмотрел вслед улетающему легкой ланью Цзи Мо, затем перевел взгляд на свои богатырские габариты и сокрушенно вздохнул.
Лу Чжиан тоскливо посмотрел вслед улетающему легкой ланью Цзи Мо, затем перевел взгляд на свои богатырские габариты и сокрушенно вздохнул.
"Ладно, хрен с тобой, беги..."
"Ладно, хрен с тобой, беги..."
А что еще оставалось? С его весом за этим придурком все равно было не угнаться.
А что еще оставалось? С его весом за этим придурком все равно было не угнаться.
— Учитель Чжоу, профессор Му, разрешите подсветить дорогу! — с самым благочестивым и заботливым видом вырос перед женщинами Цзи Мо, направляя луч света им под ноги.
— Учитель Чжоу, профессор Му, разрешите подсветить дорогу! — с самым благочестивым и заботливым видом вырос перед женщинами Цзи Мо, направляя луч света им под ноги.
— Ой, спасибо, Цзи Мо, но не стоит утруждаться, — улыбнулась Чжоу Цзыци. — Луна сегодня вон какая круглая, и так все прекрасно видно.
— Ой, спасибо, Цзи Мо, но не стоит утруждаться, — улыбнулась Чжоу Цзыци. — Луна сегодня вон какая круглая, и так все прекрасно видно.
— Ну что вы, учитель Чжоу, береженого бог бережет. С фонариком оно как-то надежнее, мало ли под ногами коряга какая.
— Ну что вы, учитель Чжоу, береженого бог бережет. С фонариком оно как-то надежнее, мало ли под ногами коряга какая.
— Ну ладно, как знаешь.
— Ну ладно, как знаешь.
"Ай да я, — ликовал он в душе, — ну каков хитрец!"
"Ай да я, — ликовал он в душе, — ну каков хитрец!"
Таким нехитрым маневром Цзи Мо обеспечил себе законное место по левую руку от Му Яо.
Таким нехитрым маневром Цзи Мо обеспечил себе законное место по левую руку от Му Яо.
Тропинка быстро вывела их к самому подножию горы Цзин, и туристы один за другим начали подъем, делая первые шаги навстречу вершине.
Тропинка быстро вывела их к самому подножию горы Цзин, и туристы один за другим начали подъем, делая первые шаги навстречу вершине.
Каменные ступени, высотой около двадцати сантиметров каждая, уходили круто вверх. Благодаря длинным ногам Цзи Мо легко преодолевал по две, а то и по три ступени за раз, ничуть не сбивая дыхания.
Каменные ступени, высотой около двадцати сантиметров каждая, уходили круто вверх. Благодаря длинным ногам Цзи Мо легко преодолевал по две, а то и по три ступени за раз, ничуть не сбивая дыхания.
Впрочем, его гордость за собственную анатомию быстро поутихла, стоило ему присмотреться к идущей рядом спутнице. Му Яо была ниже его примерно на полголовы, но вот длина ее ног заставила Цзи Мо почувствовать себя неуклюжим коротконожкой.
Впрочем, его гордость за собственную анатомию быстро поутихла, стоило ему присмотреться к идущей рядом спутнице. Му Яо была ниже его примерно на полголовы, но вот длина ее ног заставила Цзи Мо почувствовать себя неуклюжим коротконожкой.
Он принялся украдкой коситься на ее бедра. Идеально ровные, стройные, подтянутые и удивительно грациозные — под белой тканью спортивных брюк каждое ее движение казалось верхом изящества. Интересно, а какая у нее кожа на ощупь? Нежная, наверное, как шелк... Эх, это он узнает только тогда, когда лично проверит.
Он принялся украдкой коситься на ее бедра. Идеально ровные, стройные, подтянутые и удивительно грациозные — под белой тканью спортивных брюк каждое ее движение казалось верхом изящества. Интересно, а какая у нее кожа на ощупь? Нежная, наверное, как шелк... Эх, это он узнает только тогда, когда лично проверит.
Поднимаясь по ступеням, он то и дело бросал косые взгляды на эти сокровища. Боже, а если бы она надела ультракороткую юбку? Да тонкие чулки... Да туфли на шпильках...
Поднимаясь по ступеням, он то и дело бросал косые взгляды на эти сокровища. Боже, а если бы она надела ультракороткую юбку? Да тонкие чулки... Да туфли на шпильках...
"Так, стоп! Хватит! Не могу больше, сейчас крышу сорвет!"
"Так, стоп! Хватит! Не могу больше, сейчас крышу сорвет!"
Перепугавшись собственной бурной фантазии, парень спешно прижал ладонь к носу. Убедившись, что кровь от перевозбуждения не пошла, он облегченно перевел дух. Пришлось волевым усилием оторвать взгляд от манящих изгибов и уставиться строго перед собой.
Перепугавшись собственной бурной фантазии, парень спешно прижал ладонь к носу. Убедившись, что кровь от перевозбуждения не пошла, он облегченно перевел дух. Пришлось волевым усилием оторвать взгляд от манящих изгибов и уставиться строго перед собой.
"Все, отставить пошлые мысли! Отныне я — бездушная машина для восхождения на гору!"
"Все, отставить пошлые мысли! Отныне я — бездушная машина для восхождения на гору!"

Комментарии

Загрузка...