Глава 2

Если выглянуть из окна нашей столовой, можно увидеть тянущиеся вдоль противоположного берега реки высокие многоэтажные здания: торговые палаты, банки, торговые центры и развлекательные площади — их разноцветные огни переливаются и отражаются друг в друге. На каменистом речном пляже сидят несколько рыболовов в плащах, с фонариками в руках, поджидая удачу на границе шума и тишины. Едва заметный лунный свет падает на рыболовные удочки, высекая тусклые блики, которые на мгновение вспыхивают над водой и тут же исчезают. Количество рыбаков и места ловы меняются изо дня в день. Это нормально. Река мелкая, и рыбы в ней почти нет. Несколько лет назад из-за расчистки дна воду в этом участке реки полностью спустили, и в самом глубоком месте глубина не достигала и трех метров. По неизвестной причине работы тогда сильно затянулись, и местные жители были крайне недовольны; поговаривали, будто кто-то даже звонил с жалобами мэру. Возмущались мы вовсе не из-за зловонного ила или сильного шума строительной техники, а потому, что проект напрочь испортил здешний пейзаж. После окончания работ глубина реки в самой нижней точке едва ли доходила до четырех метров. На равнине течение медленное, и направление потока можно приблизительно определить лишь по слабому влиянию силы Кориолиса. Этот городской район застроили совсем недавно, и никто не знает, как долго эта река неторопливо текла здесь.

Метрах в двадцати-тридцати от нашего дома лежит тот самый каменистый пляж. Вдоль реки, на узком и длинном участке шириной в двадцать-тридцать метров и длиной более ста метров, проложены две дорожки: одна идет вдоль воды, другая — ближе к домам. На краю участка они сходятся, образуя замкнутый круг. По обеим сторонам дорожек высажены бамбук и низкорослые декоративные растения, а в траве, примерно каждые десять метров, установлены фонари. Я часто хожу гулять по этим тропинкам в одиночестве, ступаю медленно и крайне редко встречаю кого-нибудь еще.

В сезон дождей мейюй в Цзянхуае ливни льют не переставая. Дождь шел уже несколько дней подряд, из-за чего в доме царил полумрак и стояла сырость. В этот период года декоративные рыбки в аквариуме неизбежно дохли — одна за другой они всплывали брюхом вверх, широко выкатив круглые глаза. Неужели снова пора покупать рыбок? Нет, рыбы в аквариуме погибли еще в прошлом году, я так и не выловил их, и, разумеется, новых не приобретал. Вода в аквариуме давно превратилась в мутную жижу; если я сейчас открою крышку, то наверняка почувствую густой смрад разложения. Ладно, пусть так и стоит, кому охота вдыхать эту вонь?

В этот момент дождь временно прекратился, и снизу донелось кваканье лягушек. Дома больше никого не было, да и неоткуда здесь было взяться другим людям. Поэтому я спустился вниз и вышел на дорожку. Земля была сырой и скользкой, но я шел медленно, так что это не имело значения. Двое рыбаков заметили меня и повернули головы, а один из них даже посветил на меня фонариком. Я торопливо отвернулся, прячась от ослепительного белого света. В ту же секунду они вновь перевели взгляд на свои поплавки. Я шел вдоль реки, со стороны домов тянул легкий верок, а на голову и плечи мне изредка падали капли воды. На самом конце тропинки я встретил соседа: его дочь училась на два года младше меня, и в средних классах я даже подтягивал ее по математике. Впрочем, какое это было репетиторство — так, объяснил пару задач. Увидев меня, он с улыбкой, в которой читалась неопределенность, поздоровался:

— Давно не виделись, Чжэн И.

Я с такой же неопределенной улыбкой кивком ответил ему.

И впрямь, меня уже очень давно никто не называл по имени. По правде говоря, это имя мне совсем не подходит, я никогда не чувствовал себя воплощением справедливости. С начальной школы я был тем еще разгильдяем: учился вроде бы неплохо, но ни один учитель не счел бы меня правильным и послушным ребенком. В средней школе стало только хуже. Наперекор моему имени, в глазах преподавателей я выглядел скорее уличным хулиганом с тяжелым, норовистым характером. Большинство одноклассников звали меня Птичником, и этот вариант казался мне куда более подходящим. Дело вовсе не в том, что птицы похожи на бандюганов, просто они свободны и не связаны никакими условностями. А я тоже безумно люблю свободу и независимость. Вот только для учителей подобные качества, судя по всему, превращались в огромную проблему.

Если пройти по асфальтированной дороге перпендикулярно течению реки, миновать две оживленные, шумные улицы, окажешься у моей средней школы. А если сделать еще один поворот, выйдешь к старшей.

Это были лучшая средняя и лучшая старшая школы в городе. Средняя школа занимала огромную площадь. Прямо напротив главных ворот возвышалось административное здание, где располагались учитская и кабинеты руководства. Позади него стояли два учебных корпуса, соединенные между собой крытыми переходами, посередине которых находились туалеты. Еще дальше тянулось общежитие. По восточную сторону от учебных корпусов находились столовая и здание искусств; спортзал лежал к востоку от административного здания, а еще правее раскинулся стадион с беговой дорожкой на 250 метров. Школьный магазин занимал место с западной стороны от ворот. Снаружи стены зданий были полностью выкрашены в красный цвет — это создавало ощущение тепла, хотя выглядело несколько однообразно. К счастью, кампус круглый год украшали цветы, трава и деревья, не давая ему казаться слишком унылым. Мой класс находился на самом западе во втором учебном корпусе — это был единственный класс, где при подъеме на этаж требовалось повернуть направо. Стены в кабинете некогда были белыми, но за прошедшие годы они так посерели, что потеряли всякий блеск, а в углах все еще белели остатки паутины. Если взглянуть с галереи второго этажа еще дальше на запад, можно было разглядеть спортивную площадку моей старшей школы и башенные часы на небольшом холме. На равнине гор не бывает, но тот искусственный холмик, насыпанный при выкапывании пруда, уже считался второй по высоте точкой во всей округе.

Нельзя сказать, чтобы я совсем не думал исправиться и стать примерным, правильным мальчиком. Однако еще до того, как учеба официально началась, я совершил свою первую пакость. На третий день военной подготовки я запустил камешек размером с рисовое зернышко прямо в лоб нашему классному руководителю. Он не стал делать скидку на то, что занятия еще даже не стартовали, и сурово меня предупредил:

— Если продолжишь в том же духе, я позову твоих родителей, и пусть они оформляют тебе документы на перевод в другую школу.

Честно говоря, мне хотелось где-нибудь присесть, потому что за те шесть лет учебы в средней и старшей школах я и впрямь пережил слишком многое, и отдых помог бы мне лучше восстановить в памяти все мелочи и детали того трехлетнего периода. Увы, вдоль дорожек не было скамеек для отдыха. На каменистом пляже посидеть тоже вряд ли удалось бы — рыболовы издавна носили с собой собственные раскладные стульчики. Мне оставалось лишь продолжать путь по тропинке, в то время как мои мысли уже давным-давно витали где-то далеко...