— У Вашего Величества доброе сердце.
— У Вашего Величества доброе сердце.
Вдовствующая императрица Се говорила нежно, но на душе у нее было неспокойно.
Вдовствующая императрица Се говорила нежно, но на душе у нее было неспокойно.
Ни для кого не секрет, что между матерью и сыном в императорской семье давний разлад. Методы Шэнь То были жесткими, он даже не утруждал себя поддержанием видимого согласия. Почему же сегодня вдруг пожаловал? Боюсь, дело не в том, что ему полюбился род Се — скорее, он что-то задумал.
Ни для кого не секрет, что между матерью и сыном в императорской семье давний разлад. Методы Шэнь То были жесткими, он даже не утруждал себя поддержанием видимого согласия. Почему же сегодня вдруг пожаловал? Боюсь, дело не в том, что ему полюбился род Се — скорее, он что-то задумал.
Шэнь То, с улыбкой на лице, поприветствовал вдовствующую императрицу, затем перевел взгляд на мать и дочь, стоявших в стороне:
Шэнь То, с улыбкой на лице, поприветствовал вдовствующую императрицу, затем перевел взгляд на мать и дочь, стоявших в стороне:
— Госпожа Хо, не церемоньтесь, присаживайтесь.
— Госпожа Хо, не церемоньтесь, присаживайтесь.
— Благодарю Вас, Ваше Величество.
— Благодарю Вас, Ваше Величество.
Сын Неба здесь, и как бы досадно ни было вдовствующей императрице, выгнать она его не могла. Пришлось, скрепя сердце, велеть слугам подать лишний прибор.
Сын Неба здесь, и как бы досадно ни было вдовствующей императрице, выгнать она его не могла. Пришлось, скрепя сердце, велеть слугам подать лишний прибор.
Шэнь То сел, затем любезно пригласил госпожу Хо присесть. В зале остался стоять только один человек.
Шэнь То сел, затем любезно пригласил госпожу Хо присесть. В зале остался стоять только один человек.
Юй Нин.
Юй Нин.
Сердце у нее превратилось в пепел, но она не смела заплакать и даже не знала, какое выражение лица ей принять.
Сердце у нее превратилось в пепел, но она не смела заплакать и даже не знала, какое выражение лица ей принять.
— Эта барышня выглядит незнакомой. Тоже из рода Се? — Шэнь То, словно только что заметив ее существование, небрежно поинтересовался.
— Эта барышня выглядит незнакомой. Тоже из рода Се? — Шэнь То, словно только что заметив ее существование, небрежно поинтересовался.
— Из рода Се. Она младшая дочь главной ветви, которая пропала много лет назад и недавно вернулась, — объяснила вдовствующая императрица и подозвала Юй Нин: — Юэ'эр, садись, не стой столбом.
— Из рода Се. Она младшая дочь главной ветви, которая пропала много лет назад и недавно вернулась, — объяснила вдовствующая императрица и подозвала Юй Нин: — Юэ'эр, садись, не стой столбом.
Юй Нин еле слышно выдохнула, медленно села и принялась за еду, но та казалась ей безвкусной.
Юй Нин еле слышно выдохнула, медленно села и принялась за еду, но та казалась ей безвкусной.
За столом говорили только вдовствующая императрица и Шэнь То. Госпожа Хо усердно подкладывала дочери еду, а Юй Нин делала вид, что поглощена трапезой.
За столом говорили только вдовствующая императрица и Шэнь То. Госпожа Хо усердно подкладывала дочери еду, а Юй Нин делала вид, что поглощена трапезой.
Разговор зашел о семье Се. Вдовствующая императрица вспомнила прошлое и растрогалась:
Разговор зашел о семье Се. Вдовствующая императрица вспомнила прошлое и растрогалась:
— Юэ'эр в прошлый раз была во дворце, когда ей было пять лет. Вашему Величеству тогда было восемь. Вы должны были ее видеть. А потом случилось такое несчастье...
— Юэ'эр в прошлый раз была во дворце, когда ей было пять лет. Вашему Величеству тогда было восемь. Вы должны были ее видеть. А потом случилось такое несчастье...
— Вот как? Так это была она.
— Вот как? Так это была она.
Шэнь То слегка приподнял подбородок, прищурился, глядя на молчаливую Юй Нин, и тихо усмехнулся. В его глазах таилась глубина:
Шэнь То слегка приподнял подбородок, прищурился, глядя на молчаливую Юй Нин, и тихо усмехнулся. В его глазах таилась глубина:
— Я помню, как третья госпожа Се забралась на дерево и упала, сильно плакала. Я как раз читал под тем деревом книгу. На крик прибежали старшие, а она сказала, что кто-то тряс дерево, из-за чего она упала...
— Я помню, как третья госпожа Се забралась на дерево и упала, сильно плакала. Я как раз читал под тем деревом книгу. На крик прибежали старшие, а она сказала, что кто-то тряс дерево, из-за чего она упала...
Как только прозвучали эти слова, в комнате воцарилась тишина.
Как только прозвучали эти слова, в комнате воцарилась тишина.
Вдовствующая императрица Се мысленно выругала себя за сказанное. Не надо было ей вспоминать детство! Она же знала, какой у Шэнь То характер — словами убить может. Зачем она смутила собственную племянницу?
Вдовствующая императрица Се мысленно выругала себя за сказанное. Не надо было ей вспоминать детство! Она же знала, какой у Шэнь То характер — словами убить может. Зачем она смутила собственную племянницу?
Сказав это, Шэнь То специально спросил Юй Нин:
Сказав это, Шэнь То специально спросил Юй Нин:
— Интересно, помнит ли еще кузина Се?
— Интересно, помнит ли еще кузина Се?
Юй Нин замерла. Ей пришлось поднять глаза на собеседника. Она украдкой вздохнула и выдавила из себя натянутую улыбку:
Юй Нин замерла. Ей пришлось поднять глаза на собеседника. Она украдкой вздохнула и выдавила из себя натянутую улыбку:
— К сожалению, у вашей слуги плохая память, я не помню, что было до пяти лет.
— К сожалению, у вашей слуги плохая память, я не помню, что было до пяти лет.
— Ах, вот как... какая жалость...
— Ах, вот как... какая жалость...
После ужина госпожа Хо отвезла дочь обратно в особняк Юннин.
После ужина госпожа Хо отвезла дочь обратно в особняк Юннин.
— Нин, с тобой сегодня что-то не так? Ты заболела? — спросила госпожа Хо.
— Нин, с тобой сегодня что-то не так? Ты заболела? — спросила госпожа Хо.
Как ни была она невнимательна, но заметила, что с дочерью творится что-то странное. Та была сама не своя, мрачная и подавленная, с самого банкета.
Как ни была она невнимательна, но заметила, что с дочерью творится что-то странное. Та была сама не своя, мрачная и подавленная, с самого банкета.
— Все в порядке. Просто я никогда не видела столько знати, немного устала.
— Все в порядке. Просто я никогда не видела столько знати, немного устала.
Госпожа Хо подумала, что дочь каждый раз при виде императора заметно нервничает, но ничего странного в этом не было. В конце концов, это был Сын Неба, все так реагируют.
Госпожа Хо подумала, что дочь каждый раз при виде императора заметно нервничает, но ничего странного в этом не было. В конце концов, это был Сын Неба, все так реагируют.
Даже она, встречаясь с мужем — маркизом, и то волновалась.
Даже она, встречаясь с мужем — маркизом, и то волновалась.
— Не пойду! Не хочу я в школу!
— Не пойду! Не хочу я в школу!
Юй Сяобао сердито швырнула маленькую сумку на землю. Лицо ее выражало протест, она наотрез отказывалась идти на учебу.
Юй Сяобао сердито швырнула маленькую сумку на землю. Лицо ее выражало протест, она наотрез отказывалась идти на учебу.
— Юй Сяобао! Эту сумку тебе сшила бабушка, а ты взяла и бросила ее на землю! Сначала подними сумку.
— Юй Сяобао! Эту сумку тебе сшила бабушка, а ты взяла и бросила ее на землю! Сначала подними сумку.
— Мама, ты сначала пообещай, что я не пойду в школу, тогда я подниму.
— Мама, ты сначала пообещай, что я не пойду в школу, тогда я подниму.
— Нет.
— Нет.
Юй Нин рассердилась, схватила дочь за руку и вывела во двор.
Юй Нин рассердилась, схватила дочь за руку и вывела во двор.
Служанки во дворе, напуганные грозным видом матери и дочери, стояли в стороне и не смели вмешиваться.
Служанки во дворе, напуганные грозным видом матери и дочери, стояли в стороне и не смели вмешиваться.
Сяобао уже исполнилось четыре года, настала пора учиться. Еще в Цинъюне Юй Нин думала о том, чтобы отдать дочь в школу. Теперь, в столице, этот вопрос решился сам собой — род Юннин мог без труда устроить внучку в академию Цзисянь.
Сяобао уже исполнилось четыре года, настала пора учиться. Еще в Цинъюне Юй Нин думала о том, чтобы отдать дочь в школу. Теперь, в столице, этот вопрос решился сам собой — род Юннин мог без труда устроить внучку в академию Цзисянь.
Академия Цзисянь — одно из самых известных учебных заведений в столице, оно находилась под покровительством императорского двора. Многие знатные семьи отдавали туда своих детей.
Академия Цзисянь — одно из самых известных учебных заведений в столице, оно находилась под покровительством императорского двора. Многие знатные семьи отдавали туда своих детей.
Место там получить было непросто, обучение стоило дорого. Но для рода Юннин это не было проблемой. Юй Нин ценила эту возможность и заручилась согласием дочери — та обещала учиться прилежно.
Место там получить было непросто, обучение стоило дорого. Но для рода Юннин это не было проблемой. Юй Нин ценила эту возможность и заручилась согласием дочери — та обещала учиться прилежно.
Но не прошло и месяца, как Сяобао расстроилась и заявила, что больше ни за что не пойдет. Юй Нин спрашивала, в чем дело, но дочь молчала, продолжая повторять, что не хочет.
Но не прошло и месяца, как Сяобао расстроилась и заявила, что больше ни за что не пойдет. Юй Нин спрашивала, в чем дело, но дочь молчала, продолжая повторять, что не хочет.
Павильон Чанхуань находился по соседству с главным двором, и шум, естественно, не мог не привлечь внимания.
Павильон Чанхуань находился по соседству с главным двором, и шум, естественно, не мог не привлечь внимания.
Вскоре маркиз и госпожа Хо прибыли из главного дома.
Вскоре маркиз и госпожа Хо прибыли из главного дома.
— Ну-ну, не плачь. Расскажи бабушке, что случилось?
— Ну-ну, не плачь. Расскажи бабушке, что случилось?
Госпожа Хо, войдя во двор и услышав плач внучки, сразу же подхватила расстроенную Сяобао на руки и принялась утешать.
Госпожа Хо, войдя во двор и услышав плач внучки, сразу же подхватила расстроенную Сяобао на руки и принялась утешать.
Успокаивая внучку, она мягко сказала Юй Нин:
Успокаивая внучку, она мягко сказала Юй Нин:
— Ребенок есть ребенок, чего с него взять? Нин'эр, ты слишком строга. Не сердись, сядь, поговорим спокойно.
— Ребенок есть ребенок, чего с него взять? Нин'эр, ты слишком строга. Не сердись, сядь, поговорим спокойно.
Маркиз Се Чжиань был человеком мягким и благородным. Он никогда не повышал голоса даже на собственных детей, что уж говорить о внучке.
Маркиз Се Чжиань был человеком мягким и благородным. Он никогда не повышал голоса даже на собственных детей, что уж говорить о внучке.
Он улыбнулся, поднял сумку, которую внучка бросила на землю, смахнул пыль и положил ее на каменный стол во дворе, а затем поманил Юй Нин:
Он улыбнулся, поднял сумку, которую внучка бросила на землю, смахнул пыль и положил ее на каменный стол во дворе, а затем поманил Юй Нин:
— Подойди, Нин, сядь, поговорим.
— Подойди, Нин, сядь, поговорим.
Юй Нин беспомощно вздохнула и села рядом с Се Чжианем.
Юй Нин беспомощно вздохнула и села рядом с Се Чжианем.
За последние несколько месяцев, прошедших с момента возвращения в особняк, бабушка и дедушка стали еще более снисходительными к своей внучке, из-за чего Юй Сяобао росла все более своенравной и капризной.
За последние несколько месяцев, прошедших с момента возвращения в особняк, бабушка и дедушка стали еще более снисходительными к своей внучке, из-за чего Юй Сяобао росла все более своенравной и капризной.
— Отец, мама, вы слишком балуете Сяобао. Ей всего четыре года, а она уже позволяет себе столько своеволия. Что будет дальше?
— Отец, мама, вы слишком балуете Сяобао. Ей всего четыре года, а она уже позволяет себе столько своеволия. Что будет дальше?
— Не сердись, не сердись. Сяобао хорошая девочка. Должна быть причина, по которой она вдруг не хочет идти в школу. Давай спросим по-хорошему и разберемся.
— Не сердись, не сердись. Сяобао хорошая девочка. Должна быть причина, по которой она вдруг не хочет идти в школу. Давай спросим по-хорошему и разберемся.
Се Чжиань сначала успокоил свою младшую дочь, затем взял Юй Сяобао из рук госпожи Хо и терпеливо спросил:
Се Чжиань сначала успокоил свою младшую дочь, затем взял Юй Сяобао из рук госпожи Хо и терпеливо спросил:
— Может быть, другие дети из Академии Цзисянь обижают тебя? Или учителя постоянно отчитывают?
— Может быть, другие дети из Академии Цзисянь обижают тебя? Или учителя постоянно отчитывают?
Юй Нин была более вспыльчивой, благо Се Чжиань оказался куда терпеливее. Он неторопливо поговорил с Юй Сяобао и в конце концов выведал причину, по которой она не хотела ходить в академию.
Юй Нин была более вспыльчивой, благо Се Чжиань оказался куда терпеливее. Он неторопливо поговорил с Юй Сяобао и в конце концов выведал причину, по которой она не хотела ходить в академию.

Комментарии

Загрузка...