В Павильоне Османтуса
Матушка Лю, словно заранее всё прочувствовав, прямиком направилась к комнате, где укрылись Сяо Цзиньнян и Елюй Пин.
— Не прячьтесь, выходите, я вас вижу.
Увидев, что двое в комнате не шелохнулись, Матушка Лю осталась стоять у входа и нарочито громко крикнула:
— Со мной в игры играть — вы ещё слишком молоды. Если сейчас же не выйдете, я велю людям снаружи войти. Мне уже плевать на приличия, пусть забирают вас, а уж живыми или мёртвыми — это как получится.
Поняв, что Матушка Лю поставила ультиматум, Сяо Цзиньнян и Елюй Пин, не имея другого выхода, выбрались из-под кровати. Сяо Цзиньнян расплылась в улыбке:
— Сестрица, у вас сердце бодхисаттвы. Добрым людям воздастся сторицей, пусть ваш бизнес только процветает.
Елюй Пин поспешил поддержать:
— Истинная правда! Желаю вам становиться всё краше, чтобы даже сама Ян-гуйфей в свои лучшие годы вам в подмётки не годилась.
Люди любят приятные слова, и свирепость на лице Матушки Лю быстро сменилась милостью:
— Ишь, сладкоголосые какие, прямо мёдом губы намазали. Приятно слушать, не то что те, предыдущие — каждое слово как нож по сердцу, терпеть их не могу.
Сяо Цзиньнян озадаченно спросила:
— А кто это был? По виду — не из простых, раз даже вам, сестрица, не оказали должного почтения. Ишь, какая дерзость.
Матушка Лю вздохнула:
— Сразу видно, что вы в Чанъане новички и ничего не смыслите. Послушайте меня: Чанъань — место пёстрое, кого тут только нет. Та женщина, что ими верховодила, — Сяохун, глава «Золотой группы» Общества Ицзе. Советую вам впредь держаться от них подальше, себе дороже выйдет.
Общество Ицзе обладало колоссальной сетью связей, охватывающей всех: от высокородных аристократов до самого дна общества. В его подчинении находились пять основных организаций: «Золотая группа» специализировалась на вымогательстве; «Деревянная группа» состояла из наёмных громил, решавших проблемы силой; «Вода» — это убийцы из мира цзянху, искусные, неуловимые и смертоносные; «Огонь» занимались доставкой информации, их навыки пронырливости не имели равных; а «Земляная группа» вела разведку, ни в чём не уступая государственным Булянжэнь Великого Тан.
Сяо Цзиньнян облегчённо выдохнула:
— Вот оно что. Благодарю вас, сестрица. Если бы не вы, мы бы и не знали, что делать.
Поблагодарив, они собрались уходить, но Матушка Лю преградила им путь:
— Э-э-э, нет, так не пойдёт! Где это видано? Я вас спасла, а вы просто спасибо сказали и наутёк? Бесплатный сыр только в мышеловке бывает!
Оба они были людьми неглупыми и сразу поняли, к чему она клонит. Сяо Цзиньнян спросила Елюй Пина:
— Я денег с собой не взяла, у тебя есть?
— Есть-то есть, — Елюй Пин сделал вид, что очень серьёзен, — но моих денег хватит только на меня одного. Твою долю я платить не стану!
— Какой же ты мелочный! Заплати за меня, я дома возьму и верну тебе.
— Правда? Только учти, я даю в долг под проценты.
Сяо Цзиньнян выхватила у него кошель:
— Сказала, отдам — значит отдам, чего ты такой скупой? Сестрица, вот, возьмите.
Матушка Лю приняла кошель, взвесила его на руке, довольно кивнула, и парочка поспешила уйти.
— Эй, управляющий, передай всем: в комнату Юй Хуа никому не входить. Ох, сколько же я там не была. Три года прошло с тех пор, как она ушла. Повезло девке, пристроилась в богатый дом. Не то что мы, горемычные!
Сяо Цзиньнян, которая ещё не успела далеко отойти, услышала это бормотание. Терзаемая любопытством, она тут же вернулась и спросила:
— Сестрица, о какой Юй Хуа вы говорили? Не та ли это девушка с родинкой под подбородком и сучжоуским выговором?
Матушка Лю замерла:
— Она самая! Откуда господину знать? Неужели она вам прислуживала? Это же счастье неземное! Когда она была здесь, мой Павильон Османтуса был полон гостей каждый день. А потом её за огромные деньги выкупил цзедуши Хэдуна Сяо Гуйцзюнь. С тех пор бизнес мой всё хуже и хуже.
Не успела она договорить, как вошёл управляющий. Услышав слова хозяйки, он вставил:
— А я слышал, что с её уходом всё было не так просто. Совсем не так, как вы рассказываете.
Услышав это, Сяо Цзиньнян тут же перевела внимание на него:
— Расскажите мне всё, что знаете, и я щедро вас вознагражу!
Елюй Пин прошептал:
— Только не рассчитывай, что я снова буду платить...
Сяо Цзиньнян оборвала его:
— Мужчина должен вершить великие дела, а не трястись над каждой монетой! — она посмотрела на управляющего. — Говорите, как всё было на самом деле.
Управляющий уже было открыл рот, но Матушка Лю повысила голос, пресекая его:
— Помни, на кого работаешь! О чём знаешь — говори, а о чём нет — молчи.
Управляющий испугался, замахал руками:
— Не знаю, не знаю, я ничего не знаю! Прошу, господин, не ставьте меня в неловкое положение.
Он собрался уйти, но Сяо Цзиньнян схватила его за шиворот и, выхватив кинжал, прижала к стене:
— Говоришь или нет? Не скажешь — прирежу!
Матушка Лю, видя, что дело принимает дурной оборот, хотела было позвать подмогу, но Елюй Пин перехватил её.
— Господин, не надо! Мы скажем, всё скажем! Управляющий, выкладывай всё как есть, ничего не утаивай!
Тот, дрожа от страха, сглотнул слюну:
— Дело было так. Три года назад Юй Хуа приехала в Чанъань с родителями. Потом они умерли, и у неё не было денег на похороны. Она просила милостыню на улице, я даже дал ей медную монету. Позже один добрый человек оплатил погребение, но в этом мире ничего не бывает даром. Говорят, тот человек промышлял ростовщичеством, и Юй Хуа продали в Павильон Османтуса отрабатывать долг.
— Это я знаю, — перебила его Матушка Лю. — Сначала она была хороша собой, клиентов было море. А потом вдруг перестала их принимать. Пришла ко мне и заявила: мол, будет работать только с одним человеком — Сяо Гуйцзюнем. Я думала, она хвастается, а он и впрямь начал приходить, и платил щедро. Только вот девка эта оказалась двуличной. Клялась, что верна только ему, а я однажды застукала её с другим. Хотела отчитать её, но подслушала их разговор.
— О чём они говорили? — поспешно спросила Сяо Цзиньнян.
Матушка Лю замялась:
— Вроде бы о Карте обороны города Дайчжоу. Я успела услышать лишь пару слов, как они меня заметили и выгнали.
Историческое чутьё Сяо Цзиньнян тут же начало лихорадочно работать. В голове всплыло: Восстание Хуан Чао. Армия Хуан Чао первым делом захватила именно Дайчжоу, и случилось это в час змеи двадцать восьмого дня шестого месяца.
Она резко обернулась к Елюй Пину:
— Какой сейчас год?
Тот опешил:
— Двадцать седьмой день шестого месяца второго года эры Ганьфу.
— Значит, завтра в час змеи Дайчжоу будет захвачен.
— Что? Что будет захвачен? — недоумённо спросил Елюй Пин.
— Нет, я должна это предотвратить!
— Что ты хочешь предотвратить? О чём ты говоришь, я ни слова не понимаю! — не унимался Елюй Пин.
В этот миг Сяо Цзиньнян поняла цель своего перемещения во времени: она здесь, чтобы остановить восстание Хуан Чао. Самое важное сейчас — выяснить, с кем Юй Хуа обсуждала карту обороны, и потянуть за эту ниточку.
У неё оставалось всего одиннадцать часов, чтобы решить эту невыполнимую задачу.

Комментарии

Загрузка...