— Вэй Цзысе, ты чего там застыл? Чего же ты медлишь, пусть Сяо Саньэр скорее ведет нас, — крикнула Сунь Даньнин стоящему позади Вэй Цзысе.
— Маленькая бессмертная, ты уже не сердишься на меня? — услышав это, Вэй Цзысе издал радостный смешок и поспешно подбежал к ней. Он лениво прильнул к Сунь Даньнин и начал ластиться.
— Сержусь? У меня нет на это свободного времени, лучше уж разузнать правду, которую я хочу знать, — отрезала Сунь Даньнин.
— Маленькая бессмертная, ну и характер! Сяо Саньэр, погнали! — рассмеялся Вэй Цзысе.
Стоило им подняться в облака, как Сюэ Жуй, стоя на макушке Сяо Саньэра, начала указывать ему путь.
— Прибыли, спускайся скорее! — возбужденно скомандовала Сюэ Жуй.
Когда Сяо Саньэр опустился на землю, Сунь Даньнин внезапно ощутила робость. Она внимательно огляделась. Перед ней высился исполинский баньян; его широкая крона раскинулась густым пологом, переплетение ветвей и листьев образовало отдельный мирок. За плотной зеленой завесой притаился небольшой деревянный домик — выглядел он довольно просто и грубо.
Внезапно повеяло ароматом вина. Сунь Даньнин неспешно вошла внутрь, а вот Вэй Цзысе идти туда не спешил. Лишь когда Сунь Даньнин обернулась и окликнула его, он прибавил шагу. Рядом с домиком виднелся пруд.
Внутри расцветали пятицветные лотосы, а круглые водяные капли перекатывались по изумрудным листьям.
— Хозяйка, это же Пятицветный лотос! Можно мне сорвать несколько и съесть? — в восторге воскликнула Сюэ Жуй.
— Ешь. Сколько хочешь, столько и бери, — безразлично ответила Сунь Даньнин.
— Девочка, не жалко тебе, раз вещь не твоя? — раздался с верхушки баньяна мягкий, но властный голос.
Сунь Даньнин подняла голову. Солнце слепило глаза, не давая разглядеть говорившего.
— Девочка, не бойся.
Едва стихли слова, как Сунь Даньнин почувствовала, что взмывает в воздух, и даже испугаться не успела, как её охватило оцепенение.
— Ну вот. Чего же тут страшного? Открывай глаза. — Сунь Даньнин медленно разлепила веки и обнаружила, что сидит на ветке дерева на стометровой высоте. От страха её тело обмякло, а дыхание перехватило.
— Девочка, ты всё-таки решила меня навестить.
Сунь Даньнин огляделась, и её стеклянно-прозрачные глаза наконец сфокусировались на собеседнике. Он был облачен в длинный лазурный халат, по которому то и дело пробегали призрачные узоры лотосов. Волосы были частично собраны на затылке заколкой в форме цветка лотоса.
Особенность этого человека заключалась не столько в прекрасном лице, сколько в окутывающей его загадочной мужской ауре. Высокий стан, низкий бархатный голос.
Под изогнутыми бровями чернели глаза, словно густая тушь. Хотя его внешность не обладала тем чарующим обаянием, что было присуще Вэй Цзысе, его определенно можно было назвать красивым мужчиной.
— Девочка, так давно не виделись, что ты успела мной залюбоваться?
— Гу Цзю? — с сомнением спросила Сунь Даньнин.
— Назови меня еще раз, — усмехнулся Гу Цзю.
— Гу Цзю, — теперь уже уверенно произнесла Сунь Даньнин.
— Хорошая девочка, вот тебе награда, — улыбнулся Гу Цзю.
С этими словами он с силой толкнул ничего не подозревающую Сунь Даньнин вниз. В голове у девушки зашумело, она зажмурилась, а тело задрожало еще сильнее.
— Хозяй... — Сюэ Жуй, набившая полный рот Пятицветным лотосом, чуть не подавилась и не успела среагировать.
— Негодяй! — рявкнул Вэй Цзысе, мгновенно срываясь с места и проносясь вперед с шумом ветра под ногами.
Он широко раскинул руки и уверенно подхватил Сунь Даньнин в воздухе. Поцеловав её в покрытый испариной лоб, он мягко прошептал: — Сунь Даньнин... я с тобой.
Она вспомнила, почему так боится высоты. В тот день, едва оправившись от пыток на Столбе Пожирания Душ, она увидела летящего к ней гигантского орла.
В глазах птицы сверкали злоба и голод. Орел издал яростный клекот и бросился на неё, впившись когтями в спину. Сунь Даньнин до сих пор помнила, как хрустели суставы орла, когда он терзал её плоть. Она чувствовала лишь нестерпимую боль.
Орел резко взмахнул крыльями, взмыл вверх, навстречу мощным горным потокам воздуха, то взлетая к небесам, то камнем падая вниз.
От этих рывков вверх и вниз её спина превратилась в кровавое месиво.
Жгучая боль пронзила всё тело, казалось, сама плоть готова была вырваться наружу. Эта пытка, когда кости и мясо подвергаются такому воздействию, эта невыносимая боль в сердце и кровь, застилающая глаза, — с того самого момента, стоило ей оказаться на высоте, как ею овладевал неописуемый ужас.
Услышав голос Вэй Цзысе, Сунь Даньнин медленно открыла полные страха глаза и недовольно произнесла: — Вэй Цзысе, ты такой медленный.
— Прости, это моя вина.
— Я накажу тебя.
— Хорошо, наказывай как хочешь.
— Ну что, двое, вы уже на земле, собираетесь продолжать ворковать? — насмешливо поинтересовался Гу Цзю.
Сунь Даньнин спрыгнула с Вэй Цзысе и подошла к столу, возникшему невесть откуда. Гу Цзю грациозно восседал рядом, потягивая вино из кубка.
— Гу Цзю, ты хорош. Решил устроить мне подлянку? — возмущенно воскликнула Сунь Даньнин.
— Разве тебе не понравился подарок, девочка? — с легкой улыбкой спросил Гу Цзю.
— Понравился до безумия... — процедила сквозь зубы Сунь Даньнин.
— Не буду больше тебя дразнить. Девочка, я приготовил тебе много подарков в доме, иди выбери. Что понравится — забирай всё. — спокойно сказал Гу Цзю.
— А могу ли я тебе верить?
— Хозяйка, я пойду с тобой. Ик! — Сюэ Жуй отставила винный кувшин и икнула.
— Ты пьешь?
Сюэ Жуй прыгнула на плечо Сунь Даньнин и кивнула.
— Вэй Цзысе, подожди меня, — Сунь Даньнин обернулась и одарила Вэй Цзысе улыбкой.
Вэй Цзысе завороженно смотрел на её улыбку.
— Садись, — бросил Гу Цзю.
Вэй Цзысе с улыбкой взглянул на Гу Цзю и опустился напротив. Гу Цзю налил ему вина, сделал приглашающий жест рукой и спросил: — Ты любишь её?
— Нет.
Гу Цзю опешил. Вэй Цзысе улыбнулся: — Я люблю её.
— Даже если сейчас у неё ничего нет? И характер у неё скверный?
— Кем бы она ни стала, она всё равно останется той, кого я люблю, — закончил Вэй Цзысе, бережно наполняя кубок из кувшина.
Оба погрузились в молчание, потягивая вино каждый в своем ритме.
— Хозяйка, я хочу это, — Сюэ Жуй наступила на черное платье.
Сунь Даньнин кивнула, Сюэ Жуй радостно проглотила вещь. Веер Павлиньего Хвоста? Сунь Даньнин была в недоумении. Как её вещь оказалась у Гу Цзю?
— Глотай, — скомандовала Сунь Даньнин, и Сюэ Жуй послушно проглотила веер. Оглядев комнату, она поняла, что больше здесь ничего интересного нет, и собиралась выйти.
— Хозяйка... давай захватим вина с собой. — Сюэ Жуй уставилась на несколько кувшинов, от которых исходил дивный аромат.
— Хорошо.
Сюэ Жуй радостно проглотила кувшины и вернулась на плечо Сунь Даньнин. Удовлетворенная, она последовала за ней на выход.
Гу Цзю, услышав шаги за спиной, полушутя-полусерьезно произнес: — Кстати, у меня тут есть закуска к вину, не хотите попробовать?
Не дожидаясь ответа Вэй Цзысе, Гу Цзю взмахнул длинным рукавом, и на столе появилось блюдо с чем-то слегка почерневшим.
Сяо Саньэр, принявший человеческий облик, учуял запах и воскликнул: — Вэй Цзысе, это же твоя любимая жареная тофу-кожица?
Сяо Саньэр подошел поближе, чтобы разглядеть, вытаращил глаза и недоверчиво спросил: — Это что вообще такое?
— Жареная тофу-кожица! — невозмутимо ответил Гу Цзю.
— Что? Не нравится? Тогда я выброшу, — он сделал вид, что собирается смахнуть тарелку.
— Не надо, я буду, — улыбнулся Вэй Цзысе.
Гу Цзю поставил тарелку с потемневшей закуской обратно. Вэй Цзысе уставился на неё, его левая рука дрожала, когда он пытался взять палочки, но из-за сильной дрожи ему никак не удавалось это сделать.
— Фиолетовый цвет тебе совсем не к лицу, — внезапно Гу Цзю схватил Вэй Цзысе за левую руку и многозначительно усмехнулся.
— Гу Цзю, не смей обижать Вэй Цзысе! — холодно крикнула Сунь Даньнин.
— Девочка, каким глазом ты увидела, что я его обижаю? — Гу Цзю отпустил руку Вэй Цзысе и рассмеялся.
— Неважно, видела я или нет. Тебе запрещено его обижать. Вэй Цзысе могу обижать только я одна.
— Злая девочка. Столько времени не виделись, а ты так изменилась. Раньше ты любила меня до безумия, — пожаловался Гу Цзю.
— О? — Сунь Даньнин загадочно улыбнулась.
Она вновь перевела взгляд на Гу Цзю, насмешливо подошла к нему, наклонилась и приблизилась к его губам. Вытянув палец, она игриво провела по ним.
Гу Цзю продолжал улыбаться, но Сунь Даньнин сжала его подбородок, заставляя поднять лицо.
Она сделала вид, что собирается поцеловать его, но вдруг остановилась, нахмурилась и с досадой в голосе произнесла: — Но почему мне совсем не хочется тебя целовать?

Комментарии

Загрузка...