— Да и вообще, с твоим статусом гендиректора и внешностью очередь из ухажёров наверняка до Эйфелевой башни растянулась. Найти кого-то и родить ещё раз — не проблема, так ведь? Зачем вцепилась мёртвой хваткой в меня и Сяо Ци?
Му Цинчэн долго молчала, а затем ответила:
— Я просто не хочу, чтобы мои дочери страдали рядом с тобой. А на то, жив ты или нет, мне плевать. Сдохни хоть прямо сейчас в какой-нибудь канаве, только верни мне детей.
Слова прозвучали невероятно холодно, но было неясно, сколько в них правды.
— Это ты первая от них отказалась, — отрезал Цинь Чуюй. В его глазах мелькнул лёд, а по лицу пробежала тень. — Разве они не были твоим позором? Разве тебе было до них дело? Зачем они тебе теперь? И неужели ты действительно не оставишь их в покое?
Му Цинчэн опешила:
— Когда это я говорила, что они мой позор?! Когда я говорила, что мне нет до них дела?!
Её слова мгновенно остудили пыл Цинь Чуюя. Он нахмурился.
— Да, тогда я сказала, что они мне не нужны, но это было сказано в сердцах! Я просто не могла сразу смириться с тем, что у меня внезапно появились дети. Да, тогда я их не приняла, но с чего бы мне называть их своим позором?! Они мои дочери! Я вынашивала их девять месяцев и в муках родила, в них течёт половина моей крови! Как бы я ни ненавидела тебя, при чём здесь дети?! То, что я не смогла принять их в тот момент, не значит, что я не смогла бы принять их никогда!
Му Цинчэн перевела дух, стараясь успокоиться, и продолжила:
— Когда я осознала, что они есть, когда начала о них заботиться, откуда мне было знать, что ты просто возьмёшь и сбежишь с ними? Все эти пять лет я ни на день не прекращала поиски. Я хотела всё исправить. Дочери ни в чём не виноваты. Виновата я — их мать. А что касается «родить ещё одну»... Обойдёшься, у меня нет никакого желания.
Цинь Чуюй промолчал и залпом допил газировку.
Он не так уж хорошо знал Му Цинчэн — в общей сложности они были вместе меньше года. Но он слышал, что сейчас она говорит абсолютно искренне.
Если она никогда не считала дочерей позором и действительно пеклась о них, то кто тогда преследовал его и близняшек всё это время?
— Эй, Солёная Рыба, ты меня вообще слушаешь?! Верни мне дочерей! Назови любые условия! Деньги, машины, власть, непыльная работа с огромной зарплатой — что угодно! Даже ту девушку, по которой ты сох в старшей школе, — если захочешь, я задействую любые связи, и она будет твоей. Мне нужны только мои дочери!
Голос Му Цинчэн уже срывался на истерику, но Цинь Чуюй ответил совершенно спокойно:
— Не стоит. Если Сяо Ци захочет уйти с тобой, я её не остановлю. Но если ты попытаешься использовать свои грязные методы, чтобы забрать её силой, или если из-за твоих интриг она пострадает... Му Цинчэн, я с тебя три шкуры спущу, даже если мне это будет стоить жизни.
С этими словами он сбросил вызов и занёс её номер в чёрный список.
На другом конце провода Му Цинчэн растерянно слушала гудки. В голове эхом отдавались последние слова Цинь Чуюя.
Только когда по спине пробежал ледяной холодок, она пришла в себя.
— Чёртова Солёная Рыба! Да как он смеет мне угрожать!
Тот самый Цинь Чуюй, который когда-то во всём с ней соглашался и ловил каждое её слово, теперь не просто ей перечит, но и угрожает в ответ!
Взбешённая Му Цинчэн так ударила по столу, что дорогущая мебель жалобно скрипнула.
Но странное дело — злилась она не на угрозу, а на то, что эта Солёная Рыба принял её за чудовище!
Кто она такая? Му Цинчэн! Да, ради достижения цели в бизнесе она могла пойти на любые методы, но только в бизнесе! К своей семье она бы никогда не применила ничего подобного! Она же не бездушная машина, чтобы использовать грязные трюки против собственных дочерей!
Стоп!
Почему он вообще так сказал?
Гнев Му Цинчэн как рукой сняло. Зная эту Солёную Рыбу, она понимала: он бы никогда не бросил таких слов на ветер.
Раз он так сказал, значит, он боялся, что она пойдёт на крайние меры.
Или... он уже столкнулся с этими «крайними мерами» и решил, что это её рук дело?
Но она ничего такого не делала!
Чем больше она об этом думала, тем сильнее крепли подозрения. Она набрала номер:
— Алло. Немедленно найдите, где сейчас находится Цинь Чуюй! Срочно!
— Понял! — ответил голос на том конце, но затем с тревогой добавил: — Но, гендиректор Му, вы сейчас в опасности. Лучше бы вам немедленно вернуться, иначе я боюсь...
— Плевать, чего ты боишься! Просто найди его! Да, и как только найдёте — сотрите все его следы, как и раньше. Никто не должен узнать, где он. Понятно?
— Понял, гендиректор Му!
***
Улица Сяошанмаочэн, под огромным баньяном.
Здесь находилось одно из главных мест скопления ночных закусочных в Гуйчэне.
Выбор еды поражал воображение: барбекю, каши, сырая рыба, хот-пот, жареные блюда, рагу из говяжьих потрохов, запечённые улитки с утиными лапками и многое другое. Каждую ночь запахи дымка и специй смешивались и разносились так далеко, что казалось, будто пахнет в радиусе пяти километров.
Здесь молодёжь расслаблялась после работы. Тарелка жареных улиток, арахис, варёные кальмары или порция сушёного кальмара на гриле — и можно сидеть за выпивкой до посинения. Те, у кого денег было побольше, заказывали жареную рыбу или целый котелок рагу, брали стаканчики с кубиками или колоду карт и гуляли до самого утра.
А такие, как Цинь Лунъюй — только что приехавшие из караоке, — могли заказать котелок каши, порцию жареных стеблей водяного шпината, битые огурцы и с новыми силами продолжать банкет.
— Сяо Ци, вы же поехали спать?
Только что подошедший Цинь Чуюй удивлённо уставился на дочь, которая сидела на стуле и с упоением грызла утиную лапку. Весь рот у неё был в масле. Сяо Мин по соседству обгладывала жареное рёбрышко.
— Папа!
Увидев его, Сяо Ци радостно замахала свободной рукой, спрыгнула со стула вместе с недоеденной лапкой и бросилась к нему в объятия.
Цинь Чуюй проворно выхватил со стола салфетку, поймал дочку и на ходу вытер её измазанную мордашку.
Сидевшая рядом Цинь Яо обречённо вздохнула:
— Сяо Ци проснулась и сказала, что хочет кушать, вот я их и привезла.
Сяо Мин, потрясая рёбрышком, облизала блестящие от жира губы:
— Подтверждаю, это Сяо Ци проголодалась, а не я!
— Да вы обе хороши, маленькие обжоры! — усмехнулся Цинь Чуюй, легонько щёлкнув Сяо Мин по лбу.
Сяо Ци со смехом обняла отца за шею и продолжила грызть лапку.
Когда Цинь Чуюй сел с дочерью на руках, Цинь Юйтин и Цинь Лунъюй переглянулись.
Цинь Лунъюй не выдержал:
— Чуюй, та женщина... она правда их мать?
— Угу, — не стал отпираться Цинь Чуюй. Раз уж она сама их нашла, скрывать было бессмысленно.
— А кто она вообще? — с любопытством спросила Цинь Юйтин. — Почему мы её никогда не видели? Ты о ней даже не рассказывал.
— Её зовут Му Цинчэн, — спокойно ответил Цинь Чуюй. — Мы познакомились в отеле в Шаньчэн-Сяочжэнь. Не сказать, что мы были близки, так, виделись пару раз. Потом кое-что произошло, и появились Сяо Ци и Сяо Мин. Она не хотела...
Спохватившись, Цинь Чуюй бросил взгляд на Сяо Ци, с аппетитом жующую у него на коленях, и на Сяо Мин, после чего осёкся и перефразировал:
— У её мамы были дела, поэтому она не могла воспитывать девочек. Вот и отдала их мне.
— А-а, понятно.
Раз Чуюй не вдавался в подробности, они тактично не стали допытываться. Любому дураку было ясно: за этой историей кроется нечто большее, и в двух словах её не описать. Но раз он молчит, значит, так надо. Все они взрослые люди и понимали, что бывают вещи, о которых говорить тяжело.
— Так вот почему ты взял академку в первом же семестре? Это из-за того, что их мама забеременела?
Теперь всё вставало на свои места. Тогда, пять лет назад, никто не понял, почему он внезапно прервал учёбу. А теперь, сопоставив возраст Сяо Ци, было нетрудно догадаться, когда именно они были зачаты.
— Угу.
Цинь Лунъюй с ухмылкой поднял большой палец:
— Ну ты даёшь! Отхватил такую богатую красотку, вот это уровень! Мы же видели, она на БМВ приехала! Если я ничего не путаю, такая тачка миллиона два-три стоит!
У Цинь Чуюя дёрнулся глаз.
«Отхватил»? Скорее мир перевернётся, чем кто-то сможет «отхватить» эту женщину.
Цинь Яо спросила:
— Значит, их мама приехала, чтобы забрать вас всех обратно?
— Нет, она приехала только за Сяо Ци.
— Чего? Она хочет их отобрать?!
Цинь Юйтин встревожилась:
— И что ты будешь делать? Неужели отдашь?
За эти пять лет она редко виделась с братом, но прекрасно знала, чего ему стоило в одиночку поднять двоих детей. Отдать их этой женщине просто так? Да ей самой было до слёз обидно за него!
Цинь Чуюй невозмутимо ответил:
— Если Сяо Ци захочет уйти с ней, я не стану держать. Но если она попробует забрать их силой, я сдеру с неё шкуру, даже если придётся умереть.
Его голос звучал легко, без особой злобы, но всех присутствующих, кроме мирно жующих близняшек, пробрал ледяной озноб.
Они выросли вместе с Чуюем и знали его характер как облупленного. Он никогда не бросал слов на ветер. Если сказал — расшибётся, но сделает.
Когда Цинь Чуюй учился в начальной школе, его постоянно донимал местный хулиган. Добродушный Чуюй никогда не давал сдачи, не жаловался ни учителям, ни родителям и молча терпел. Все думали, что он просто боится, ведь дома не было взрослых, а родители работали в другом городе — вот он и не хотел доставлять им проблем.
Но однажды, после очередной стычки, Цинь Чуюй сказал одну-единственную фразу:
«Ударишь меня ещё раз, и я с тобой покончу».
Сказано это было точно так же — ровным тоном, без всяких эмоций. Хулиган, естественно, не поверил, обозвал его тряпкой и снова ударил.
И тогда Цинь Чуюй молча взял стул и вломил ему. С одного удара хулиган поплыл, из носа хлынула кровь, в глазах потемнело. Он и руку поднять не успел, как Цинь Чуюй, всё с тем же невозмутимым лицом, погнал его по всей школе, дубася стулом.
Он бил, пока стул не разлетелся в щепки, а потом принялся охаживать его ножкой от стула. Хулиган ползал на коленях и молил о пощаде, но это не помогало.
Угомонить Чуюя смогли только несколько сбежавшихся учителей. Не вмешайся они — он бы забил его насмерть.

Комментарии

Загрузка...