Мысли ФростНовы были в глубоком смятении. Она понятия не имела, верить ли словам Альбена Глейза, однако те пугающие перемены, что произошли с Талулой, они с Булдроккасти давно замечали.
Мысли ФростНовы были в глубоком смятении. Она понятия не имела, верить ли словам Альбена Глейза, однако те пугающие перемены, что произошли с Талулой, они с Булдроккасти давно замечали.
И, судя по всему, лишь зловещее влияние Кощея способно было объяснить это преображение.
И, судя по всему, лишь зловещее влияние Кощея способно было объяснить это преображение.
Неужели всё это время она вела своих бойцов за этим ублюдком Кощеем?
Неужели всё это время она вела своих бойцов за этим ублюдком Кощеем?
От одной этой мысли в самой глубине её души вскипал яростный, бессильный гнев.
От одной этой мысли в самой глубине её души вскипал яростный, бессильный гнев.
Перед глазами до сих пор стоял тот непреклонный силуэт Талулы, врезавшийся в память ещё в заснеженных урсусских пустошах. Пусть поначалу Елена и не во всём разделяла её идеи, она твёрдо знала: Талула — их верный товарищ.
Перед глазами до сих пор стоял тот непреклонный силуэт Талулы, врезавшийся в память ещё в заснеженных урсусских пустошах. Пусть поначалу Елена и не во всём разделяла её идеи, она твёрдо знала: Талула — их верный товарищ.
К тому же этот юноша, Доктор из Родос-Айленда, уверял, будто принёс с собой надежду.
К тому же этот юноша, Доктор из Родос-Айленда, уверял, будто принёс с собой надежду.
Но с чего он это взял? С виду — обычный мальчишка, подросток, которого и близко нельзя подпускать к ужасам войны. Он казался ровесником самого младшего из её эскадрильи Йети...
Но с чего он это взял? С виду — обычный мальчишка, подросток, которого и близко нельзя подпускать к ужасам войны. Он казался ровесником самого младшего из её эскадрильи Йети...
ФростНова давно привыкла, что спасённые сироты идут за ней, преданно называя старшей сестрой, но совершенно не понимала, ради чего такой человек, как Альбен Глейз, готов рисковать собой ради инфицированных.
ФростНова давно привыкла, что спасённые сироты идут за ней, преданно называя старшей сестрой, но совершенно не понимала, ради чего такой человек, как Альбен Глейз, готов рисковать собой ради инфицированных.
Втайне она тянулась к его благородству, но эта тяга приносила лишь щемящую боль. Ей импонировала твёрдость Альбена, но в то же время сердце сжималось от мысли, что такой светлый человек тратит себя на неразрешимую дилемму.
Втайне она тянулась к его благородству, но эта тяга приносила лишь щемящую боль. Ей импонировала твёрдость Альбена, но в то же время сердце сжималось от мысли, что такой светлый человек тратит себя на неразрешимую дилемму.
Ведь орипатия неизлечима.
Ведь орипатия неизлечима.
Глубокой ночью, когда бледный лунный свет залил комнату, ФростНова правой рукой медленно провела по левой ладони — там, где недавно запечатлелся поцелуй Альбена Глейза.
Глубокой ночью, когда бледный лунный свет залил комнату, ФростНова правой рукой медленно провела по левой ладони — там, где недавно запечатлелся поцелуй Альбена Глейза.
Неужели только ради того, чтобы доказать свою преданность их общему делу, он без тени сомнения коснулся губами уродливых оригиниумных кристаллов на её коже? Разве он не понимал, как легко заразиться?..
Неужели только ради того, чтобы доказать свою преданность их общему делу, он без тени сомнения коснулся губами уродливых оригиниумных кристаллов на её коже? Разве он не понимал, как легко заразиться?..
Выйдя наружу, ФростНова медленно побрела по пустынной улице. Неподалёку весело трещал костёр, вокруг которого устроились бойцы эскадрильи Йети. Они поочередно прикладывались к бутылке водки под тихий перебор гитарных струн. Сидевший с ними рядом урсусец негромко подпевал хриплым, надтреснутым голосом. В его глазах, устремлённых к луне, дрожали слёзы.
Выйдя наружу, ФростНова медленно побрела по пустынной улице. Неподалёку весело трещал костёр, вокруг которого устроились бойцы эскадрильи Йети. Они поочередно прикладывались к бутылке водки под тихий перебор гитарных струн. Сидевший с ними рядом урсусец негромко подпевал хриплым, надтреснутым голосом. В его глазах, устремлённых к луне, дрожали слёзы.
Отряды Патриота и ФростНовы оставались единственной силой в Воссоединении, которая не творила бесчинств и мирно уживалась с простым людом.
Отряды Патриота и ФростНовы оставались единственной силой в Воссоединении, которая не творила бесчинств и мирно уживалась с простым людом.
— Старшая сестра, чего не спится в такую теплынь? — окликнул её один из бойцов.
— Старшая сестра, чего не спится в такую теплынь? — окликнул её один из бойцов.
ФростНова лишь качнула головой в ответ.
ФростНова лишь качнула головой в ответ.
— Поменьше пейте.
— Поменьше пейте.
— Так точно, сестрица! — хохотнул боец, шутливо покачав полупустой бутылкой. — Эту допьём и сразу спать. Не волнуйся, завтра всё сделаем как надо.
— Так точно, сестрица! — хохотнул боец, шутливо покачав полупустой бутылкой. — Эту допьём и сразу спать. Не волнуйся, завтра всё сделаем как надо.
— Да не свисти ты! — прыснул со смеху его товарищ. — Позавчера ты тоже божился, а потом днём еле глаза продрал. Большой папочка тебя тогда за шиворот взял, на копьё подвесил да выпорол как сидорову козу!
— Да не свисти ты! — прыснул со смеху его товарищ. — Позавчера ты тоже божился, а потом днём еле глаза продрал. Большой папочка тебя тогда за шиворот взял, на копьё подвесил да выпорол как сидорову козу!
Первый тут же с рыком ринулся на шутника, и они покатились по траве, в шутку мутузя друг друга. Гитарист мгновенно подхватил настроение — плавная мелодия сменилась яростными, рваными аккордами тяжёлого рока.
Первый тут же с рыком ринулся на шутника, и они покатились по траве, в шутку мутузя друг друга. Гитарист мгновенно подхватил настроение — плавная мелодия сменилась яростными, рваными аккордами тяжёлого рока.
ФростНова тепло улыбнулась, глядя на возню товарищей, и, не став им мешать, двинулась дальше — к дому, где устроились Альбен Глейз и Людмила.
ФростНова тепло улыбнулась, глядя на возню товарищей, и, не став им мешать, двинулась дальше — к дому, где устроились Альбен Глейз и Людмила.
Из уважения к Краунслейер у этого здания не стали выставлять караулы Йети. ФростНова беспрепятственно пересекла пустой тёмный холл и поднялась к нужной двери. На мгновение её рука замерла в нерешительности, но затем она всё же уверенно постучала.
Из уважения к Краунслейер у этого здания не стали выставлять караулы Йети. ФростНова беспрепятственно пересекла пустой тёмный холл и поднялась к нужной двери. На мгновение её рука замерла в нерешительности, но затем она всё же уверенно постучала.
Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Людмила. При виде гостьи она недовольно прищурилась, а на бледном лице проступило раздражение.
Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Людмила. При виде гостьи она недовольно прищурилась, а на бледном лице проступило раздражение.
— И что же привело сюда нашу снежную принцессу? — съязвила она. — Неужто никак не можешь забыть тот поцелуй?
— И что же привело сюда нашу снежную принцессу? — съязвила она. — Неужто никак не можешь забыть тот поцелуй?
ФростНова давно привыкла к её вечным колкостям, а потому ответила совершенно ровно:
ФростНова давно привыкла к её вечным колкостям, а потому ответила совершенно ровно:
— Я пришла ради будущего инфицированных, Краунслейер.
— Я пришла ради будущего инфицированных, Краунслейер.
Людмила лишь хмыкнула в ответ, но послушно отошла в сторону, пропуская гостью.
Людмила лишь хмыкнула в ответ, но послушно отошла в сторону, пропуская гостью.
Войдя в комнату, ФростНова сразу заметила Альбена Глейза. Он сидел на краю кровати, увлечённо перелистывая страницы старого тома под названием «История основания Урсуса».
Войдя в комнату, ФростНова сразу заметила Альбена Глейза. Он сидел на краю кровати, увлечённо перелистывая страницы старого тома под названием «История основания Урсуса».
— Добрый вечер, сестрица ФростНова, — Альбен отложил книгу и с облегчением улыбнулся. — А я уже начал всерьёз беспокоиться, что ты решишь не приходить.
— Добрый вечер, сестрица ФростНова, — Альбен отложил книгу и с облегчением улыбнулся. — А я уже начал всерьёз беспокоиться, что ты решишь не приходить.
— Я пришла сюда ради будущего всех инфицированных, Доктор Родос-Айленда, — ФростНова сделала к нему несколько быстрых шагов. — Но запомни: если у тебя нет ответов, ради которых стоило идти, тебе не выбраться из Чернобога живым.
— Я пришла сюда ради будущего всех инфицированных, Доктор Родос-Айленда, — ФростНова сделала к нему несколько быстрых шагов. — Но запомни: если у тебя нет ответов, ради которых стоило идти, тебе не выбраться из Чернобога живым.
Альбен захлопнул книгу и отложил её на прикроватную тумбочку.
Альбен захлопнул книгу и отложил её на прикроватную тумбочку.
— Что ж, в таком случае присаживайся. Я хочу тебе кое-что показать.
— Что ж, в таком случае присаживайся. Я хочу тебе кое-что показать.
ФростНова послушно села на стул напротив него.
ФростНова послушно села на стул напротив него.
Видя её готовность слушать, Альбен мысленно перевёл дух. Он достал свой коммуникатор, нажал несколько кнопок, и тишину комнаты нарушила нежная, убаюкивающая мелодия.
Видя её готовность слушать, Альбен мысленно перевёл дух. Он достал свой коммуникатор, нажал несколько кнопок, и тишину комнаты нарушила нежная, убаюкивающая мелодия.
ФростНова недоуменно нахмурилась, гадая, к чему всё это ведёт.
ФростНова недоуменно нахмурилась, гадая, к чему всё это ведёт.
Но в следующий миг кафель под ногами Альбена с тихим треском лопнул. Из образовавшейся щели медленно, извиваясь, показался розоватый склизкий отросток.
Но в следующий миг кафель под ногами Альбена с тихим треском лопнул. Из образовавшейся щели медленно, извиваясь, показался розоватый склизкий отросток.
— Что это за мерзость?! — ФростНова вскочила, ошеломлённо уставившись на тварь. Она мёртвой хваткой вцепилась в посох, намереваясь высвободить Искусства Оригиниума, и температура в комнате мгновенно упала до минусовой.
— Что это за мерзость?! — ФростНова вскочила, ошеломлённо уставившись на тварь. Она мёртвой хваткой вцепилась в посох, намереваясь высвободить Искусства Оригиниума, и температура в комнате мгновенно упала до минусовой.
— Тише, тише! Не глупи! — поспешно вскинул руки Альбен.
— Тише, тише! Не глупи! — поспешно вскинул руки Альбен.
Его уверенный тон вместе со звучащей из динамика мелодией активировал ментальный контроль. И хотя без полноценного сеанса гипноза эффект получился слабым, этого хватило, чтобы утихомирить разбушевавшуюся стихию.
Его уверенный тон вместе со звучащей из динамика мелодией активировал ментальный контроль. И хотя без полноценного сеанса гипноза эффект получился слабым, этого хватило, чтобы утихомирить разбушевавшуюся стихию.
ФростНова настороженно опустилась обратно на стул, не сводя взгляда с извивающегося отростка. Догадка мгновенно озарила её разум, и она процедила сквозь зубы:
ФростНова настороженно опустилась обратно на стул, не сводя взгляда с извивающегося отростка. Догадка мгновенно озарила её разум, и она процедила сквозь зубы:
— Так эта тварь... и есть тот самый демон из чернобогских подземелий?!
— Так эта тварь... и есть тот самый демон из чернобогских подземелий?!
— Демон? Пожалуй, его можно назвать и так. Но на самом деле это ключ к созданию лекарства от орипатии, — спокойно ответил Альбен. Его лицо мгновенно стало серьёзным, а голос зазвучал твёрдо и веско. Он заглянул ей прямо в глаза. — А теперь ответь мне со всей честностью, ФростНова. Если прямо сейчас перед тобой откроется путь к победе над орипатией, но цена за него — твоя собственная жизнь... ты согласишься? Если твоя жертва позволит разрушить стену, в которую упёрлась вся медицинская наука, ты сделаешь этот шаг?
— Демон? Пожалуй, его можно назвать и так. Но на самом деле это ключ к созданию лекарства от орипатии, — спокойно ответил Альбен. Его лицо мгновенно стало серьёзным, а голос зазвучал твёрдо и веско. Он заглянул ей прямо в глаза. — А теперь ответь мне со всей честностью, ФростНова. Если прямо сейчас перед тобой откроется путь к победе над орипатией, но цена за него — твоя собственная жизнь... ты согласишься? Если твоя жертва позволит разрушить стену, в которую упёрлась вся медицинская наука, ты сделаешь этот шаг?
— Не раздумывая, — без секундного колебания ответила ФростНова, но тут же добавила: — Но с какой стати этот склизкий кусок мяса — панацея? И с чего мне вообще тебе верить?
— Не раздумывая, — без секундного колебания ответила ФростНова, но тут же добавила: — Но с какой стати этот склизкий кусок мяса — панацея? И с чего мне вообще тебе верить?
Альбен молча поднялся со своего места, подошёл к ней вплотную и медленно опустился перед ней на корточки. Аккуратно перехватив её ладонь, сжимавшую рукоять кинжала, он медленно потянул её руку на себя.
Альбен молча поднялся со своего места, подошёл к ней вплотную и медленно опустился перед ней на корточки. Аккуратно перехватив её ладонь, сжимавшую рукоять кинжала, он медленно потянул её руку на себя.
И прижал холодную острую сталь к собственному горлу.
И прижал холодную острую сталь к собственному горлу.
Одно лёгкое движение руки — и сталь вскроет сонную артерию. С его нынешним хрупким телом даже Серебряно-медовый фамильяр не успеет спасти его от быстрой смерти.
Одно лёгкое движение руки — и сталь вскроет сонную артерию. С его нынешним хрупким телом даже Серебряно-медовый фамильяр не успеет спасти его от быстрой смерти.
Но чтобы просить у ФростНовы её жизнь, он должен был сначала предложить ей свою.
Но чтобы просить у ФростНовы её жизнь, он должен был сначала предложить ей свою.
— Если во время процедуры ты почувствуешь хоть какую-то опасность, просто перережь мне горло, — глядя на неё снизу вверх, тихо произнёс Альбен. Его ясные глаза светились абсолютной уверенностью.
— Если во время процедуры ты почувствуешь хоть какую-то опасность, просто перережь мне горло, — глядя на неё снизу вверх, тихо произнёс Альбен. Его ясные глаза светились абсолютной уверенностью.
ФростНова никогда прежде не видела таких безумцев. На её лбу пролегли глубокие складки.
ФростНова никогда прежде не видела таких безумцев. На её лбу пролегли глубокие складки.
— Зачем всё это? Ради чего идти на такие крайности? — недоумевала она. — Мы ведь видимся впервые в жизни! С чего ты взял, что можешь доверять мне, Доктор Родос-Айленда? Разве тебе не страшно, что я прямо сейчас убью тебя?
— Зачем всё это? Ради чего идти на такие крайности? — недоумевала она. — Мы ведь видимся впервые в жизни! С чего ты взял, что можешь доверять мне, Доктор Родос-Айленда? Разве тебе не страшно, что я прямо сейчас убью тебя?
Альбен лишь мягко улыбнулся.
Альбен лишь мягко улыбнулся.
— Всё очень просто. Я тебя знаю.
— Всё очень просто. Я тебя знаю.
Затем он заговорил чуть тише:
Затем он заговорил чуть тише:
— А теперь давай начнём. Людмила, охраняй вход.
— А теперь давай начнём. Людмила, охраняй вход.
Стоило ему договорить, как пол под их ногами со страшным скрежетом сорвался вниз. Лицо ФростНовы исказилось от испуга, она инстинктивно сжала кинжал, собираясь нанести упреждающий удар, но вовремя заметила, что Альбен даже не вздрогнул. Он продолжал смотреть на неё с абсолютным спокойствием.
Стоило ему договорить, как пол под их ногами со страшным скрежетом сорвался вниз. Лицо ФростНовы исказилось от испуга, она инстинктивно сжала кинжал, собираясь нанести упреждающий удар, но вовремя заметила, что Альбен даже не вздрогнул. Он продолжал смотреть на неё с абсолютным спокойствием.
Этот взгляд заставил её заколебаться.
Этот взгляд заставил её заколебаться.
Вместо жёстких досок их подхватила мягкая, пружинящая масса из переплетённых розовых щупалец. Словно живой лифт, этот плот плавно увлёк их за собой — вниз, в прорытый Серебряно-медовым фамильяром подземный туннель.
Вместо жёстких досок их подхватила мягкая, пружинящая масса из переплетённых розовых щупалец. Словно живой лифт, этот плот плавно увлёк их за собой — вниз, в прорытый Серебряно-медовым фамильяром подземный туннель.
В кромешной тьме шахты витал густой сладковатый аромат, от которого тело Елены мгновенно налилось необъяснимой томной слабостью.
В кромешной тьме шахты витал густой сладковатый аромат, от которого тело Елены мгновенно налилось необъяснимой томной слабостью.

Комментарии

Загрузка...