В кабинете за компьютером сидел подполковник из отдела безопасности, изучая записи с крыши. Поскольку на крышу заглядывали редко, под воздействием ветра и солнца объектив камеры замутнился, а звука на записи не было вовсе.
Оперуполномоченный Хуан Вэйдун то и дело перематывал видео, запуская замедленный повтор. Его брови были сдвинуты к переносице. То ли от старости оборудования, то ли из-за поврежденных схем, картинка была крайне нечеткой.
Можно было лишь различить два силуэта: один сидел на корточках, другой стоял. Затем «сидящий» начал двигаться в сторону, а «стоящий», словно в испуге, стал пятиться к самому краю. В какой-то момент Мэн Янь что-то достал и сделал жест рукой в сторону Чу Кая, будто указывая на него пальцем.
Хуан Вэйдун и двое его подчиненных пялились в экран до рези в глазах.
Лу Шань пояснил, что база используется только на время набора новобранцев, на крышу почти никто не поднимается, оборудование, вероятно, отсырело без должного ухода – отсюда и помехи.
Хуан Вэйдун вздохнул:
— На крыше мы всё осмотрели, зацепок нет. Запись почти бесполезна. Сейчас мы разделимся и опросим Мэн Яня, а также бойцов из третьего и девятого отделений. Посмотрим, всплывет ли что-нибудь еще.
Лу Шань кивнул, подтверждая готовность содействовать. Вскоре двое сотрудников безопасности вышли из кабинета, чтобы начать допросы.
— Предупреждаю заранее, — Хуан Вэйдун встал со стула.
— Слушаю, — отозвался Лу Шань.
— Если потребуется, мы заберем Мэн Яня с собой.
— Я не согласен!
Прежде чем Лу Шань успел возразить, дверь распахнулась.
В кабинет вошел Цзяо Тунхуэй. Глядя в упор на Хуана Вэйдуна, он отчеканил:
— Парня вы не заберете. Если хотите вести дело – мы обеспечим вам стол и кров, работайте здесь. Но увозить его мы не позволим.
Хуан Вэйдун нахмурился:
— Я действую по уставу и процедуре.
— А мы исходим из реальности, — парировал Цзяо Тунхуэй.
Мэн Янь – всего лишь новобранец, на данный момент он под подозрением, не более. Но если его заберут «в отдел», статус дела изменится. Это поставит крест на будущем солдата.
За два месяца службы командование внимательно следило за Мэн Янем. Он показал отличные результаты во всём, настоящий талант. В перспективе он мог стать гордостью всей бригады. Командование было намерено защищать его до последнего, не давая «сильному ветру сломать молодой росток».
Хуан Вэйдун, исполняя долг, перечислил сомнительные моменты: странное время, место, тот факт, что Мэн Янь последним контактировал с пострадавшим...
— Резюмируя: у меня есть веские основания подозревать его...
— Ваши «подозреваю» и «считаю» не годятся, — перебил комбат.
— В каком смысле?
— В деле нужны доказательства. Зацепки, догадки и подозрения доказательствами не являются.
— Вот поэтому я и говорю: если в ходе опросов прогресса не будет, а Чу Кай не выйдет из критического состояния, мне придется забрать парня для дальнейшего допроса.
— Товарищ Хуан, мы не хотим вам мешать, — Цзяо Тунхуэй покачал годовой. — Но повторю: допрос и следствие – здесь. Увозить его нельзя. Это наш предел и неписаное правило 7-й общевойсковой бригады.
Лицо Хуана Вэйдуна потемнело. Спор о том, где оставить подозреваемого, заходил в тупик.
В этот напряженный момент в кармане Цзяо Тунхуэя зазвонил телефон. Это был ротный 1-й роты, оставленный в госпитале.
— Алло... Ну что там у тебя?
— Вытащили? Хорошо! Отлично! Да, да, понял!
Услышав, что парня спасли и перевели в реанимацию, Хуан Вэйдун заметно приободрился. С одной стороны – человеческая жизнь вне опасности. С другой – если пострадавший жив, дело упрощается в разы. Теперь не так важно, где проводить следствие.
Раньше он так настаивал на перевозке Мэн Яня только потому, что боялся смерти Чу Кая, которая оборвала бы все ниточки.
— С родителями Чу Кая связались?
— Звонили, товарищ подполковник. Не берут трубку.
— А домашний номер?
— Тоже тишина.
— Ладно, пробуйте еще. Когда дозвонитесь, говорите осторожно. О деталях пока ни слова, скажите – получил травму на учениях. Остальное – после итогов расследования.
— Есть, командир!
Положив трубку, Цзяо Тунхуэй с облегчением выдохнул. Выжить после такого падения – это настоящее чудо.
Теперь оставалось дождаться, когда Чу Кай придет в себя и подтвердит невиновность Мэн Яня. А то, что родные не берут трубку – дело житейское: день на дворе, люди работают, суетятся, могли и не услышать.
Хуан Вэйдун сменил тон и согласился провести опросы на месте. Но тут же уточнил:
— Там не сказали, как скоро Чу Кай очнется?
— Врачи говорят, при лучшем раскладе – через неделю, — ответил Цзяо Тунхуэй.
Хуан Вэйдун обрадовался:
— А при худшем?
Комбат развел руками:
— Год, два, а то и дольше. Травма головы, врачи сами не знают.
Хуан Вэйдун: — ...
«И зачем я спрашивал?» – читалось в его взгляде.

Комментарии

Загрузка...