— Ты, ничтожный сорванец! Разве тебе здесь позволено слово держать? Живо ступай вон! — закричал Цзя Чжэн. Лицо его в этот момент исказилось от беспокойства, и он с гневом уставился на Цзя Цюна.
Цзя Цюн же лишь в ответ усмехнулся, а затем снова обратился к госпоже Цзя:
— Неужели староста рода и впрямь верит, что в этом мире существуют призраки и божества?
— Хм, не пытайся меня запутать, это совершенно разные вещи! Раз уж она творит в поместье такие мерзости, не думай, что здесь для неё найдётся место, — холодно бросила госпожа Цзя в ответ на вопрос Цзя Цюна.
Цзя Цюн услышал эти слова, но ничуть не смутился, ведь он прекрасно знал: наложница Чжоу тут была абсолютно ни при чём.
В оригинальном романе наложница Чжоу вела себя тихо и благоразумно, словно пустое место — разве могла она сотворить нечто подобное?
Однако, чтобы оправдать наложницу Чжоу, Цзя Цюну пришлось продолжить:
— Староста рода меня не понял. Я хочу сказать, что духи и божества в этом мире — вовсе не пустой звук и выдумки.
Это...
Услышав такое от Цзя Цюна, все переглянулись со странными выражениями лица.
Окинув собравшихся взглядом и заметив, что его слова привлекли всеобщее внимание, Цзя Цюн продолжил:
— Разве староста рода не помнит, как тяжело ваш внук болел последние несколько лет?
— На самом деле моё здоровье с каждым годом лишь ухудшалось, а некоторое время назад и вовсе дошло до того, что я едва не попрощался с жизнью.
— И то, что я до сих пор цел и невредим, целиком и полностью заслуга странного сна, приснившегося мне несколько дней назад.
— Приснилось мне, будто некий бессмертный небожитель явился и сказал, что недуг мой вызван одержимостью злым духом.
— А ещё он изрёк, что я — потомок рода Жун, защищенный благословением предков, а потому он помог мне преодолеть эту напасть.
Как только Цзя Цюн умолк, лица всех присутствующих переменились от изумления. Особенно это касалось госпожи Ван: всегда сдержанная и степенная, сейчас она выглядела крайне встревоженной и разгневанной.
— Неужели на свете и вправду существуют бессмертные?
Заговорила законная жена старшего сына Поместья Цзя, госпожа Син, вторая жена Цзя Шэ.
Цзя Цюн с совершенно серьезным выражением лица посмотрел на госпожу Син и ответил:
— Именно так. Цюна спас как раз небожитель из сна.
— Кто же этот небожитель, не оставил ли он своего имени?
Будучи исторной буддисткой, госпожа Цзя не удержалась от вопроса, услышав о столь дивном чуде в собственном доме.
Цзя Цюн улыбнулся уголками губ и произнёс:
— О событиях того сна многое я уже и сам не припомню ясно. Помню лишь смутно, будто бессмертный назвал себя даосом Цинсюанем. Вот только мне никогда прежде не доводилось слышать о таком человеке.
— Даос Цинсюань...
Услышав это, все погрузились в растерянность, ломая головы над тем, кем же мог быть этот даос Цинсюань.
И лишь госпожа Цзя пришла в крайнее волнение. Она даже невольно поднялась с места и на дрожащих ногах направилась к Цзя Цюну.
— Повтори-ка, как звали того человека?
— Ох... он назвался даосом Цинсюанем.
Услышав это, госпожа Цзя залилась слезами.
Помолчав добрую половину палочки благовоний, она промолвила:
— Даосский титул Цинсюань носил твой дед...
Эти слова госпожи Цзя повергли всех в глубочайший шок. Никто и помыслить не мог, что названным небожителем окажется покойный князь Жунго, Цзя Дайшань.
Как раз когда все принялись оживленно обсуждать покойного князя Жунго, раздался неуместный окрик, оборвав общую беседу.
Оказалось, что Цзя Цюн нахмурил брови и тихо, но отчетливо произнес, обращаясь к госпоже Цзя:
— Раз дело обстоит так, то это сулит мало хорошего.
Услышав это, Цзя Цжэн тут же гневно прикрикнул на юношу:
— Безумец! Какую чушь ты мелешь? Разве пристало тебе языком трепать о делах предков?
— Отец, Цюн вовсе не дерзает говорить лишнего. Просто... если всё и впрямь обстоит именно так... — Цзя Цюн, казалось, ничуть не устыдился гнева отца и продолжил с мрачным выражением лица: — Дед изрёк во сне ещё несколько пророчеств, касающихся процветания и упадка нашего рода Жун. Но здесь замешано слишком многое, и Цюн попросту не смеет болтать об этом попусту.
Бросив быстрый взгляд на госпожу Ван, Цзя Цюн снова обратился к госпоже Цзя:
— Не подскажете, где сейчас находится кормилица Ли? Бессмертный поведал мне в том сне способ изгнания злых духов. Если этот метод окажется действенным, значит, нам и впрямь явился дух самого деда, а слова о судьбе рода Жун — чистая правда.
— Раз так — живо! Вы двое, быстро приведите её сюда!
Заметив искреннюю серьезность на лице Цзя Цюна, госпожа Цзя торопливо указала на нескольких слуг, велев им разыскать кормилицу Ли.
Цзя Цюн воспользовался моментом, подозвал служанок и велел им проводить наложницу Чжоу отдыхать.
Вскоре у входа вновь поднялся шум.
Несколько слуг внесли на носилках человека и аккуратно опустили их прямо рядом с Цзя Цюном.
Увидев, что прибыла сама кормилица Ли, Цзя Цюн торопливо подошел поближе, чтобы осмотреть её.
Та лежала на носилках неподвижно, словно погруженная в глубокий сон.
Если бы грудь её не продолжала мерно вздыматься и опускаться, можно было бы подумать, что перед ними мертвец.
— Она вот так лежит еще со вчерашнего дня. Приглашали лекарей, но ни один не смог поставить диагноз, пока не явился бродячий даос и не заявил, что на неё наложили заклятие няньчжэнь.
Цзя Цюн почувствовал легкий шлейф аромата и, обернувшись, увидел, что рядом с ним стоит та самая небожительница Ван Сифэн и сама объясняет причину случившегося.
Внезапно столкнувшись с ней взглядом и заметив её слегка сдвинутые брови, Цзя Цюн почувствовал легкий трепет в груди. Он чуть прикусил губу, кивнул Ван Сифэн, а затем снова перевел взгляд на кормилицу Ли.
Будучи в прошлой жизни специалистом по разработке вооружений, Цзя Цюн, разумеется, бывал на передовой в горячих точках, где лично оценивал боевое применение техники.
По долгу службы ему приходилось осваивать и немало медицинских навыков первичной диагностики, и сейчас эти знания пришлись как нельзя кстати — нужно было понять, что именно стряслось с кормилицей Ли.
По логике вещей, при положении клана Цзя они приглашали далеко не бездарных лекарей, однако никто из них не сумел распознать недуг.
Если только...
Тут Цзя Цюн приложил пальцы к шее кормилицы Ли, замер на мгновение, а затем пристально вгляделся в её плотно сомкнутые глаза...
Повозившись так какое-то время, он наконец облегченно выдохнул, и на его лице промелькнуло выражение человека, во всем разобравшегося.
— Ну что? Удалось выяснить причину?
Наблюдая за тем, как Цзя Цюн долго занимался непонятной ворожбой, госпожа Цзя наконец не выдержала и спросила.
Цзя Цюн немного подумал и ответил госпоже Цзя:
— Верно. Это действительно последствия проникновения злого духа. Не велел ли бы староста рода принести мне кое-какие травы?
Госпожа Цзя тут же заговорила:
— Ступай! Бери в кладовой всё, что потребуется. Женьшень, снежный лотос, панты — в доме всё есть, бери что нужно.
Цзя Цюн беззаботно улыбнулся:
— В этом нет нужды. Поскольку речь идет об изгнании нечисти, ингредиенты требуются совсем иные.
С этими словами он подозвал слугу и шепнул ему что-то на ухо.
— Это... — именно так.
Слуга, выслушав указания Цзя Цюна, с сомнением на лице окинул взглядом присутствующих.
Цзя Цюн лишь легко усмехнулся:
— Ступай, сделай всё так, как я велел.
Затем Цзя Цюн повернулся к госпоже Цзя:
— Ритуал изгнания духов требует предварительной подготовки, так что попрошу старосту рода немного подождать.
Спустя добрых полчаса из-за дверей донесся шум, и несколько фигур внесли в комнату большой глиняный сосуд.
— Кхе...
В тот же миг помещение заволокло ужасным зловонием, да так резко, что все присутствующие невольно зажали носы и отпрянули назад.
— Что это за способ изгнания...
— Братец Цюн, что это значит?
— Братец Цюн... Кхе-кхе...
Обычным людям редко доводилось сталкиваться с подобным зрелищем: Три сестры Чунь и госпожи дружно отшатнулись от смрада, да и Цзя Цжэн с остальными тоже зажали носы, скривившись от отвращения.
Пока слуги опускали сосуд на пол, все пригляделись повнимательнее — и уж никак не ожидали увидеть там чудодейственное снадобье. Внутри плескалась нагретая жижа из самой настоящей человеческой мочи и кала.
Убедившись, что всё готово, Цзя Цюн не обратил внимания на реакцию окружающих. Он сложил руки в приветствии перед госпожой Цзя и произнес:
— Староста рода, это... кхе... очистительный метод золотой юшки против нечисти.
Госпожа Цзя прикрыла нос и рот носовым платком. Ничего не говоря, она лишь махнула рукой, молча разрешая Цзя Цюну делать всё, что он сочтет нужным.
Довольный Цзя Цюн кивнул, бросил взгляд на кормилицу Ли, а затем на его губах заиграла лукавая усмешка.
Повернувшись к слугам, он отдал приказ:
— Эй, разожмите кормилице Ли рот! Я лично исцелю её божественным методом изгнания демонов.

Комментарии

Загрузка...