Тот самый зимний, самый холодный день недели. Она гуляла с мальчиком по набережной у озера, обнималась у дамбы Суди, целовалась в еще не достроенном деревянном домике на улице Наньшань, даря ему тепло, какого он прежде никогда не испытывал. А затем она сказала мальчику, что не хочет быть чьей-то заменой, и воодушевила его взбодриться, отправиться на поиски полюбившейся девушки, преследовать дело, к которому лежит душа, и наслаждаться жизнью, о которой он так мечтал.
В субботу И Сяo встал спозаранку и поймал такси до вокзала. Судя по расписанию, поезд No 2187 должен был прибыть около шести с небольшим часов утра, но, поскольку это был старый добрый «зеленокожий» поезд, его традиционное опоздание более чем на полчаса считалось обычным делом. Прождав у выхода с вокзала больше часа, И Сяо наконец увидел знакомую фигуру Тан Ругу, только в ее облике поупал прежней наивности, зато прибавилось интеллигентности и зрелости, свойственных женщинам из деловой среды.
И Сяо замахал рукой и крикнул: — Ругу, я здесь!
Девушка неторопливо подошла к И Сяо и с улыбкой поддразнила его: — Ого! Ты стал не таким красавцем, как раньше, но зато сильно возмужал.
— Ехал всю ночь на жестком сиденье, наверное, ужасно устал? Сначала пошли ко мне, поспишь немного — женщины от бессонных ночей быстро старятся!
Девушка шутливо ударила мальчика кулаком в плечо и ответила: — В следующий понедельник у меня собеседование, я уже купила обратный билет на завтрашний вечер.
— Сначала давай сходим позавтракать, я познакомлю тебя с местной достопримечательностью Хунчжоу — рисовой лапшой в соусе и супом в глиняных горшочках. После завтрака отведу тебя ко мне выспаться, а сам загляну на работу в компанию, часов к полудню как раз освобожусь. Потом вместе пойдем пообедаем, а во второй половине дня я свожу тебя на прогулку к павильону Танван. Такой план годится?
— Ладно уж! Раз уж я приехала в Хунчжоу, пусть все будет по твоему.
Когда И Сяо вырвался из офиса, девушка успела привести себя в порядок перед выходом, и они приготовили несколько нехитрых блюд в ближайшей забегаловке. К павильону Танван они добрались ближе к трем часам дня. К счастью, сам туристический район павильона оказался небольшим — он состоял всего из двух частей: главного здания и прилегающего парка, да и туристов было немного, так что времени на осмотр у них оставалось предоставительно.
Хотя в Хунчжоу И Сяо прожил уже полгода, в павильоне Танван он оказался впервые, а единственным источником его впечатлений были школьные воспоминания о «Оде павильону Танван». Несмотря на то, что Ван Бо обладал великолепным слогом и мастерски владел пером, в памяти молодого человека сохранились лишь жалкие крохи из всего текста. Поднимаясь по ступеням и входя внутрь, они словно попадали в совершенно иной мир. Шаг за шагом двигаясь вверх по винтовой лестнице, на каждом этаже они открывали для себя новые виды. Восковые фигуры, рельефы, фрески, колокола-бяньчжун, трехцветная глазурь танских времен... Глаза разбегались от обилия исторических памятников и достопримечательностей, но, к сожалению, их познания в эстетике были невелики, так что они просто глазели по сторонам за компанию. К счастью, им пару раз встретились запоздалые туристические группы, и они, не упуская момента, то отставали, то протискивались вперед, пристраиваясь в толпе и краем уха слушая толковые объяснения чужих гидов.
Один из куполов внутри павильона бросался в глаза: внизу шла чередующаяся с керамикой деревянная балка, а конструкция кронштейнов-доугун поражала своей затейливостью. Выше располагалась круглая площадка из прорезного белого фарфора, расписанная красно-зелено-синим узором, а еще глубже — купол из красного дерева с золотым каркасом, спирально уходящим вовнутрь. Ровно посередине купола висел стилизованный под старину потолочный светильник в форме фонаря; теплый свет струился сквозь красные стенки фонаря, напоминая вечно не гаснущую свечу в лампаде — в этом уют чувствовался тяжеловесный оттенок древности. На противолежащих балках висела табличка с вырезанными золотом письменами в стиле чжуань на черном фоне, гласившая «Девять небес».
Поднявшись на самый верхний этаж и выйдя на смотровую галерею снаружи, можно было как на ладони окинуть взглядом весь старый Хунчжоу, где соседствовали красные кирпичи и современные высотки. По левую руку раскинулся мост Байи, воплощавший героический дух жителей Хунчжоу, а справа тонкой змейкой петляла река Фухэ, которая у подножия павильона Танван впадала в Ганцзян. Шаг за шагом двигаясь друг за другом вдоль галереи, они обошли павильон с тыльной стороны — судя по всему, именно отсюда открывался тот самый уникальный ракурс, с которого гениальный юноша некогда создал свое бессмертное стихотворение. Оказавшись здесь, человек испытывал невероятное ощущение простора, словно парил под облаками: внизу расстилались туманные просторы реки Ганцзян, далеко слева смутно угадывались мост Хунчжоу и предмет гордости местных жителей — первое по величине в Азии колесо обозрения, а на противоположном берегу только что завершили строительство площади Цюшуй, за которой стремительно вырастали кварталы нового города. Кроваво-красное заходящее солнце постепенно погружалось в объятия Хункутаня, окрашивая вечернюю зарю на западе и половину речной глади в багрянец — в этом было немало очарования строк о том, как половина реки сияет синевой, а половина отливает алым. В этот момент павильон Танван казался величественным пограничным столбом: он стал свидетелем смены эпох по обе стороны великой реки, наблюдая за взлетами и падениями на востоке и западе.
— Смотри, белая цапля! — возбужденно воскликнула Тан Ругу, указывая на одинокую птицу, летевшую над рекой, и, помедлив мгновение, продекламировала знаменитые строки из «Оды павильону Танван», которые школьниками заучивали наизусть: — Осенний туман с одинокой чаркой кружит, а воды водятся вровень с небом лазурным.
— А у барышни отменный литературный талант! И впрямь в мыслях книги, с губ — цветы, всю поэму целиком знаешь? — поддразнил ее И Сяо.
— Полно тебе, — Тан Ругу занесла изящный кулачок и легонько стукнула мальчика по плечу, тут же парировав: — А сам-то?
— Я помню только: пробыл у власти Фэн Тан понапрасну, да Ли Гуану награды не досталось, — с легкой меланхолией произнес И Сяо и тут же добавил: — Еще «благородный муж видит знамение, а просвещенный человек знает предопределение», а все остальное давно вернул учителям.
Они еще немного погуляли по парку. Заметив, что у северного каменного стола откололся кусок, И Сяо в шутку ляпнул, будто это Тан Ругу его сгрызла. Девушка тут же приняла поза грызущего край стола человека, чтобы парень мог запечатлеть ее на память, после чего они с веселой возней вышли наружу. Вечером он отвел девушку на улицу Дингун отведать настоящих блюд ганской кухни, после чего они вместе вернулись домой.
С замиранием сердца девушка спросила: — И где ты меня собираешься уложить? Неужели и впрямь положишь со мной на одну кровать?
— Мы же с тобой... — замялся И Сяо. — Разве нам еще придется снимать номер в гостинице?
— Ладно уж, все равно у меня как раз критические дни, так что ничего ты со мной не сделаешь, — обреченно пробормотала она.
Нагулявшись за весь день, оба порядком устали и вскоре мирно погрузились в сон, не причиняя друг другу беспокойства. На следующее утро И Сяо проснулся уже при дневном свете. Вглядываясь в теплое и нежное создание в своих объятиях, он подумал, что еще никогда не разглядывал эту девушку с такого ракурса. Помолчав какое-то время, он не удержался и поцеловал ее в лоб. Девушка проснулась от поцелуя и спросонья обвила руками его шею, требуя продолжения. И Сяо страстно ответил на ее мягкие алые губы, лаская ее тело. Комната наполнилась ароматом гормонов, и в конце концов в порыве внезапного импульса он нарушил все запреты...
Прощаясь на вокзале, И Сяо крепко взял девушку за руку и спросил, не может ли она остаться, дав им шанс начать все заново. Но она ответила решительным отказом и со всей серьезностью объяснила мужчине: они — параллельные линии, пересекшиеся лишь из-за сбоя в пространстве и времени, но этот сбой не может длиться вечно. У И Сяо есть своя карьера, а ей предстоит строить собственную жизнь. Им обоим следует вернуться на привычные рельсы и мирно продолжать жить так, как раньше.
Тан Ругу, словно падающая звезда, вновь рассекла тишину ночного небосвода, озарила все вокруг мимолетным сиянием и растворилась в бескрайней дали, исчезнув в ночной тьме. Словно случайная гостья, она не оставила после себя ничего, будто ее никогда и не было.
Глава 24: Выделяясь среди прочих
Хлопоты Чжан Вэйпина наконец увенчались успехом: он избавился от Хайдун Сичэн, где чувствовал себя не в своей тарелке, и с сияющей улыбкой перебрался на Чанчжоуский завод башенных кранов в должности исполнительного заместителя генерального директора. Все произошло внезапно, и И Сяо, чью кандидатуру единогласно одобрили как в группе, так и в Хайдун Сичэн, пошел на повышение — его назначили исполнительным заместителем начальника отдела продаж Хайдун Сичэн, поручив полностью руководить работой всего подразделения. А Старик Хун из-за череды ошибок в раскладке проводов нанес компании немалый ущерб, и в конце концов Ся Цзяньгуан перевел его в сторожку простым охранником.
После ухода Чжан Вэйпина рабочий стол Лэй Аня перенесли в бывший отдел по работе с крупными клиентами, поручив ему курировать развитие этого направления. Производственный и технический отделы целиком переехали в прежний кабинет заместителя генерального директора, а на месте бывшего отдела планирования и технологий оборудовали рабочую зону Ся Цзяньгуана. Хэ Цзянхуэй тоже наконец добилась своего — теперь у нее был собственный отдельный кабинет.
Начиная с ноября прошлого года, цены на медь, словно наглотавшись какого-то мощного стимулятора, начали бешеную гонку вверх. И хотя группа Сичэн регулярно поднимала отпускные цены на продукцию, они все равно не успевали за ростом стоимости сырья. К тому же, учитывая временной разрыв между победой в тендере, подписанием контракта, закупкой материалов и самим производством, Сичэн, как и почти все кабельные предприятия, действовал по принципу: чем больше тендеров выиграл, тем больше ушел в минус.
На производстве тоже было неспокойно. С тех пор как отказались от продукции Хайтун, крупногавочное волочение проволоки в Хайдун Сичэн, похоже, с трудом переваривало медную катанку от Гуанъе и Юйцзэ. Производственный, технический и контрольно-измерительный отделы не раз проводили совместные консилиумы: медная катанка, поставляемая этими тремя предприятиями, отвечала требованиям государственных стандартов как по удельному сопротивлению, так и по относительным удлинению и прочности на разрыв, однако никто не мог назвать истинную причину неполадок.
В конце концов Чжан Баочжун с тяжелым сердцем пришел к выводу, что Хайтун поставлял электролитическую медь из рудников с высокой степенью чистоты, в то время как Юйцзэ и Гуанъе производили бескислородную катанку из переплавленного лома. И хотя она соответствовала требованиям стандарта двойной нулевой меди, из-за неравномерного распределения примесей во время непрерывного волочения и отжига возникали сбои. Выслушав этот вердикт, Ся Цзяньгуан немедленно позвонил Гуань Чжунминю с просьбой как можно скорее привезти технического эксперта для обсуждения конкретных путей решения проблемы.
Первое марта совпало с традиционным праздником «Дракон поднимает голову». И Сяо, сгорбившись над жалкими остатками бюджета, составлял скудный план платежей, как вдруг знакомый голос нарушил тишину — дверь отворилась, и в кабинет вошел посетитель: — Здравствуйте, менеджер И! Вы уже обедали? Давно не виделись.
Подняв голову, И Сяо узнал того самого мужчину, который продавал смазку для волочения, и с пренебрежением и настороженностью в голосе произнес: — О, менеджер Лун, у нас на складе еще предостаточно смазки для волочения. Как только возникнет необходимость в закупках, я попрошу мастера Цая связаться с вами.
— Ну зачем же вы так сразу отказываетесь? Я слышал, у вас на линии волочения неполадки, вот и заглянул посмотреть. Даже если вы не купите мою смазку, я помогу вам разобраться с оборудованием, окажу услугу — вы же ничего не теряете, верно?
После этих слов броня И Сяо дала трещину, и он смягчился: — А ты разве разбираешься в проволоко волочильных машинах?
— Еще как! Кое-что смыслю, не раз помогал клиентам настраивать. Платы за это не беру, а вдруг да получится починить?
— Ладно, давай попробуем. — С этими словами И Сяо набрал номер толстяка Чжоу и велел ему заняться диагностикой оборудования.
Примерно через час перемазанный мазутом мужчина вернулся в отдел продаж вместе с толстяком Чжоу.
— Парень что надо! Руки золотые, крупное волочение снова работает как часы, — похлопав его по плечу, сказал И Сяо толстяк Чжоу.
— А ты, братец, оказывается, исповедуешь технический маркетинг, — И Сяо протянул руку к трубке и набрал Цай Даюя: — Мастер Цай, впредь при закупках смазки для волочения отдавайте предпочтение менеджеру Луну. Мы с менеджером Чжоу одобряем.
На лице мужчины засияла улыбка. Он рассыпался в благодарностях перед И Сяо и Чжоу Яньгуном, после чего удалился в самом прекрасном расположении духа.
В день праздника «Дракон поднимает голову» черный «Дизель» марки «Инсигния» вновь появился на территории завода Хайдун Сичэн. Гуань Чжунминь сначала заглянул в цех в одиночку, расспросив рядовых рабочих о деталях поломки. Возвратившись, он кивнул И Сяо из коридора и, следуя указаниям того, направился прямиком в кабинет Ся Цзяньгуана.
Благодаря тому, что рабочая зона была вынесена в отдельное помещение и обставлена диваном с журнальным столиком, Ся Цзяньгуану больше не приходилось подгадывать момент, когда Хэ Цзянхуэй уйдет, чтобы принять гостей, и отпала необходимость пользоваться переговорной — теперь большинство встреч можно было проводить прямо за рабочим столом. Заметив прибытие Гуань Чжунминя, Ся Цзяньгуан уже собирался звать И Сяо, но, подняв глаза, с удивлением обнаружил, что тот прибежал сам, причем по собственной инициативе. Трое устроились на местах для хозяев и гостей, и коммерческие переговоры, таящие в себе немало угроз, начались.
— Менеджер Гуань, с тех пор как мы перешли на вашу катанку, наши машины для крупного волочения стали то и дело ломаться, срывая графики производства и нанося Хайдун Сичэн огромный ущерб, — первым пошел в атаку Ся Цзяньгуан.
— Директор Ся, механическое оборудование — штука сложная, на его работу влияет слишком много факторов, а смена сырья — лишь один из них. В большинстве случаев все можно наладить за счет периода притирки и настройки, — невозмутимо ответил Гуань Чжунминь.
— Но раньше, когда мы использовали катанку от Хайтун, у нас никогда не возникало подобных проблем! — не унимался Ся Цзяньгуан.
— Будьте уверены, мы выпускаем ту же бескислородную катанку, что и Хайтун, а в области кабельной меди мы куда профессиональнее — у нас за плечами десятилетия технологического опыта, и многие крупные компании отрасли являются нашими постоянными клиентами.
— И как же нам тогда решить текущие проблемы с крупным волочением? — Ся Цзяньгуан продолжал гнуть свою линию.
— Директор Ся, я только что побывал в цехе, и рабочие мастера сказали, что вчера после настройки ремонтником оборудование уже стабилизировалось. Но раз уж зашла речь, у меня есть предложение, которое позволит Хайдун Сичэн сэкономить кругленькую сумму.
Услышав об экономии, глаза Ся Цзяньгуана за линзами очков заискрились, и тон мгновенно стал мягче: — Выкладывай!
— Я тут прогулялся по вашему цеху и заметил, что Хайдун Сичэн производит исключительно кабели среднего напряжения, верно? — Дождавшись кивка Ся Цзяньгуана, Гуань Чжунминь продолжил: — Сечение ваших проводников составляет от 25 до 600 квадратных миллиметров, причем ходовыми являются от 35 до 300. Судя по всему, вы используете 61-клетевую рамную скруточную машину, а значит, большую часть времени крупное волочение выдает проволоку одного диаметра — по госстандарту это 2.52.
— Значит, вы хотите продавать нам готовую проволоку нужного диаметра? — Ся Цзяньгуан, похоже, раскусил его замысел.
— Верно! По моему опыту, крупногабаритное оборудование стоит дорого, а его содержание требует немалых затрат и хлопот. Предприятиям, перерабатывающим менее 400 тонн меди в месяц, закупать собственные линии крупного волочения экономически невыгодно — гораздо проще сразу приобретать готовую калиброванную проволоку. К тому же, в отличие от ваших отечественных машин, наше оборудование полностью импортировано из Италии, что гарантирует стабильность качества. Мы берем за переработку всего на 300 юаней больше за тонну, а вы получаете готовую продукцию и можете запускать ее в работу, минуя этап волочения.
Ся Цзяньгуан прикрыл глаза и мысленно взвесил все за и против, после чего спросил: — Проволока любого сечения подойдет?
— Разумеется. 2.52 — это теоретическое значение по госстандарту, хотя большинство заводов уменьшают его в соответствии со своими технологическими требованиями. — Заметив, что Ся Цзяньгуан начал поддаваться на уговоры, Гуань Чжунминь решил ковать железо пока горячо: — К тому же, если вы продадите свои волочильные станы, выручите по меньшей мере полтора миллиона. Если не хотите продавать, можно вывезти их на новое предприятие в Минчжоу, которое вот-вот должно быть запущено. Сэкономленные на зарплатах деньги, проценты по кредитам и расходы на обслуживание с лихвой покроют эту разницу в стоимости переработки. К тому же, по сравнению с умением ловить момент для закупки, такими мелощами, как плата за переработку, вполне можно пренебречь.
— Поймать удачный момент нынче непросто, — со вздохом произнес Ся Цзяньгуан. — При таком росте цен на медь каждый новый заказ приносит лишь убытки.
— Согласен, с такими колебаниями мы тоже сталкиваемся впервые. Некоторые биржевые аналитики предрекают, что в этом году медь пробьет отметку в сто тысяч. Впрочем, в Таоду уже есть предприятия, которые отказались от надбавок к прайсам по «красной книге» — они рассчитывают себестоимость через электронные таблицы и делают наценку на их основе. Об этом нововведении я уже говорил и вашему менеджеру Цзиню, и генеральному директору Ся. На самом деле расчет себестоимости и фиксация цен на медь по предоплате — это самый разумный выход из нынешнего тупика.
— Вот как? Идея здравая. А что вы думаете о дальнейших ценовых тенденциях, менеджер Гуань?
— Цены, безусловно, раскачивают крупные игроки на бирже, так что остывать они пока не собираются.
— Ваши советы весьма разумны, я доложу обо всем генеральному директору Хуа, а схему с готовой проволокой можно и опробовать. Вечером я попрошу Цао Линь забронировать для вас номер, заодно приглашаю поужинать вместе, — искренне предложил Ся Цзяньгуан.
— Номер я забронировал еще по приезде, а вот ужин с удовольствием примем от вас, — вежливо отказался Гуань Чжунминь.
— Вы проделали такой путь, с жильем разобрались сами, так уж не спорьте со мной насчет ужина.
— Хорошо, спорить не буду, подчиняюсь воле директора Ся! — заливисто рассмеялся Гуань Чжунминь, в знак согласия поднимая руку.
После окончания рабочего дня Ся Цзяньгуан велел Лу Сянсиню сесть за руль и лично организовал совместный ужин, на который позвал Чжан Баочжуна, Чжу Сигуя, Чжоу Яньгуна и И Сяо. Сам же Гуань Чжунминь последовал за «Сантаной 3000» на своей «Инсигнии», которую вел личный водитель.
В последующие дни цены на медь продолжили стремительный рост. Поскольку путь от рыночного запроса до реального оформления заказа сам по себе требует времени, а клиенты из энергетической сферы, будучи абсолютными монополистами на рынке покупателя, из-за своих заведенных порядков затягивали этот процесс еще сильнее, ситуация выглядела плачевной. Когда заказы наконец поступали на завод, стоимость меди уже успевала измениться до неузнаваемости, и рентабельность Сичэн перед лицом безудержного роста котировок выглядела жалко.
Чтобы противостоять столь экстремальным условиям, руководство группы Сичэн выдвинуло молодого сотрудника Хань Чэнъи на пост руководителя маркетингового центра, а Дин Хэхун был переведен со своей прежней должности и теперь занимался исключительно расчетом себестоимости и подготовкой ценовой документации для всей группы. С тех пор в группе Сичэн воцарился механизм ценообразования на основе официального каталога кабельной продукции — «красной книги», в соответствии с которым цены масштабно и дифференцированно повышались в зависимости от моделей и типоразмеров изделий.
Однако, несмотря на все предпринятые меры, группа Сичэн регулярно выпускала циркуляры с ценовыми рекомендациями, а отпускная стоимость корректировалась чуть ли не каждую неделю, это все равно не поспевало за капризами рынка. Когда Чжу Сигуй положил на стол Ся Цзяньгуана февральский финансовый отчет, тот заерзал на стуле, а между бровей залегла глубокая складка.
— Директор Ся, мы несем убытки уже несколько месяцев подряд, наши денежные потоки стремительно иссякают, — изменив привычной сдержанности, Чжу Сигуй скорбно вытянул и без того худощавое лицо, покрытое сеточкой морщин — вылитая гримаса горькой тыквы.
Пролистывая отчет, Ся Цзяньгуан выругался: — С чего это убытки только растут? Никакой логики.
— Неужели дело в переходе на готовую проволоку, увеличившем производственные издержки? — робко предположил Чжу Сигуй.
— Чушь! Плата за переработку выросла всего на 300 юаней, да и у Юйцзэ она даже ниже, чем была у Хайтун, дело не в этом. Где-то кроется ошибка, и мы обязаны ее найти, — помолчав пару секунд, Ся Цзяньгуан гневно бросил Чжу Сигую: — Поди-ка вызови в переговорную Сяо Чжоу, Сяо И и инженера Чжана. Сегодня мы во что бы то ни стало должны отыскать причину, а иначе никто отсюда не уйдет!
Пятеро мужчин полукругом расселись в переговорной. Со стороны это выглядело как коллективный мозговой штурм, но на деле никто толком не понимал, с чего начать. Все сходились на том, что в условиях бешеных цен на медь главным источником убытков стали сроки исполнения контрактов, но внутреннее чутье подсказывало Ся Цзяньгуану: существует еще какая-то брешь, и если ее не залатать, она досуха выпьет финансовые резервы Хайдун Сичэн.
В тот момент, когда собравшиеся зашли в тупик, в переговорную с триумфальным видом ворвался Цзя Гунвэй, увлекая за собой И Ин.
— Цзяньгуан! Посмотри-ка, как мы с моим учеником поработали! Только что заглянули в городское управление и притащили оттуда заказов на два с лишним миллиона, да к тому же все сверх плана, по дополнительным складским потребностям городской компании, объемы солидные!
— Сейчас я велю Сяо У выписать наряды, — И Сяо взял из рук И Ин внутренний бланк заказа, бегло просмотрел его и уже собирался поставить подпись, как вдруг пробормотал себе под нос: — Эй? Почему опять YJV 10 кВ на 3×70, 3×95 и 3×120?
Услышав это, Ся Цзяньгуан мгновенно стер с лица угодливую улыбку, резко вырвал бланк из рук И Сяо и забормотал себе под нос: — Неужели все дело в этих заказах? Не может быть такой мистики!
— Что за бред, неужели в заказах, доставшихся нам таким трудом, могут быть какие-то проблемы? — возмутился Цзя Гунвэй.
— Инженер Чжан, просчитайте мне нормы расхода материалов по этим трем позициям. — Ся Цзяньгуан погрузился в тяжелые раздумья, а затем повернулся к И Сяо: — Сяо И, сведи воедино последние данные по ценам на материалы и принеси мне.

Комментарии

Загрузка...