Драконы всегда занимали совершенно особое место в душах китайцев. И пусть в этом мире величие легендарных существ несколько уступало тому трепету, с которым к ним относились в его прошлой жизни, владыка Поднебесной всё так же облачался в расшитое драконами одеяние, а само это слово хранило прежнюю сакральную тяжесть.
Драконы всегда занимали совершенно особое место в душах китайцев. И пусть в этом мире величие легендарных существ несколько уступало тому трепету, с которым к ним относились в его прошлой жизни, владыка Поднебесной всё так же облачался в расшитое драконами одеяние, а само это слово хранило прежнюю сакральную тяжесть.
Цзи Юань лукавил бы, заявив, что сейчас ни капли не нервничает. Удивительно, но при всём внутреннем напряжении и душевном трепете, внешне он оставался невозмутим. Сказывалось ли то, что за время неторопливой беседы он успел морально подготовиться, или сам вопрос заставил его сосредоточиться — сказать трудно.
Цзи Юань лукавил бы, заявив, что сейчас ни капли не нервничает. Удивительно, но при всём внутреннем напряжении и душевном трепете, внешне он оставался невозмутим. Сказывалось ли то, что за время неторопливой беседы он успел морально подготовиться, или сам вопрос заставил его сосредоточиться — сказать трудно.
На самом деле в «Хрониках внешних путей» этой истории не было — летопись не упоминала о том, как драконье племя две сотни лет посылало благодатные дожди провинции Цзичжоу. Цзи Юань не знал, прочёл ли старик книгу целиком, но сейчас это было неважно. Заданный вопрос уходил далеко за рамки древнего манускрипта и уж точно не зависел от взглядов его составителя.
На самом деле в «Хрониках внешних путей» этой истории не было — летопись не упоминала о том, как драконье племя две сотни лет посылало благодатные дожди провинции Цзичжоу. Цзи Юань не знал, прочёл ли старик книгу целиком, но сейчас это было неважно. Заданный вопрос уходил далеко за рамки древнего манускрипта и уж точно не зависел от взглядов его составителя.
«Неужели он ищет одобрения?»
«Неужели он ищет одобрения?»
Оберегать земли Цзичжоу от невзгод и даровать им умеренные дожди — задача на первый взгляд не самая сложная. Погода ведь подчиняется законам природы: если не происходит катаклизмов, небо само в срок орошает пашни. Трудно было другое: делать это неустанно двести лет подряд, защищая край от великих засух и непредвиденных бедствий. Цзи Юань смутно догадывался, что дело тут не только в способности повелевать грозами.
Оберегать земли Цзичжоу от невзгод и даровать им умеренные дожди — задача на первый взгляд не самая сложная. Погода ведь подчиняется законам природы: если не происходит катаклизмов, небо само в срок орошает пашни. Трудно было другое: делать это неустанно двести лет подряд, защищая край от великих засух и непредвиденных бедствий. Цзи Юань смутно догадывался, что дело тут не только в способности повелевать грозами.
Сказать угодливое слово может каждый, да и разве мало лести слышало это существо на своём веку? Неужели великий змей действительно желал услышать банальное славословие? Цзи Юань чувствовал: здесь крылся застарелый узел, глубокая рана, терзавшая драконье сердце.
Сказать угодливое слово может каждый, да и разве мало лести слышало это существо на своём веку? Неужели великий змей действительно желал услышать банальное славословие? Цзи Юань чувствовал: здесь крылся застарелый узел, глубокая рана, терзавшая драконье сердце.
Но то ли потому, что старик вёл себя миролюбиво и рассудительно, то ли из-за того, что перед ним предстал легендарный дракон — образ, священный для любого выходца из Поднебесной, — у Цзи Юаня после первой вспышки волнения вдруг проснулась былая решимость.
Но то ли потому, что старик вёл себя миролюбиво и рассудительно, то ли из-за того, что перед ним предстал легендарный дракон — образ, священный для любого выходца из Поднебесной, — у Цзи Юаня после первой вспышки волнения вдруг проснулась былая решимость.
Он устремил на собеседника свой незрячий, пепельно-серый взгляд и ответил, казалось бы, совсем не на то, о чём его спрашивали:
Он устремил на собеседника свой незрячий, пепельно-серый взгляд и ответил, казалось бы, совсем не на то, о чём его спрашивали:
— Что касается меня, — спокойно заговорил Цзи Юань, — то я глубоко восхищаюсь этим драконом, хранившим покой здешних мест и даровавшим им дожди две сотни лет. Я искренне рад его праведным делам. Но если бы триста лет назад судьба свела меня с тем свирепым цзяо, и будь у меня на то силы — я без колебаний отрубил бы ему голову!
— Что касается меня, — спокойно заговорил Цзи Юань, — то я глубоко восхищаюсь этим драконом, хранившим покой здешних мест и даровавшим им дожди две сотни лет. Я искренне рад его праведным делам. Но если бы триста лет назад судьба свела меня с тем свирепым цзяо, и будь у меня на то силы — я без колебаний отрубил бы ему голову!
Старик прищурился, сводя брови к переносице, и из уголков его рта вырвалась тонкая струйка ледяного белого пара.
Старик прищурился, сводя брови к переносице, и из уголков его рта вырвалась тонкая струйка ледяного белого пара.
— Значит, по-вашему, господин, эти две сотни лет благодеяний не способны искупить грех былых бесчинств и наведённого когда-то потопа?
— Значит, по-вашему, господин, эти две сотни лет благодеяний не способны искупить грех былых бесчинств и наведённого когда-то потопа?
От этого тона у Цзи Юаня ёкнуло сердце. Собеседник не являл своей истинной силы, но исходящее от него давление было колоссальным, подавляющим. Похоже, драконы кажутся покладистыми лишь до поры до времени...
От этого тона у Цзи Юаня ёкнуло сердце. Собеседник не являл своей истинной силы, но исходящее от него давление было колоссальным, подавляющим. Похоже, драконы кажутся покладистыми лишь до поры до времени...
Теперь у Цзи Юаня не осталось сомнений. Если раньше он лишь подозревал в незнакомце могущественного духа, как-то связанного со сбежавшим по водам драконом-чи, то теперь точно знал: перед ним сидит тот самый великий дракон.
Теперь у Цзи Юаня не осталось сомнений. Если раньше он лишь подозревал в незнакомце могущественного духа, как-то связанного со сбежавшим по водам драконом-чи, то теперь точно знал: перед ним сидит тот самый великий дракон.
И всё же, высказав правду, он не собирался малодушно пятиться назад и рассыпаться в угодничестве от внезапного страха. Случись ему самому оказаться на месте этого величественного существа, ему бы претило видеть перед собой труса, меняющего лицо при малейшей угрозе.
И всё же, высказав правду, он не собирался малодушно пятиться назад и рассыпаться в угодничестве от внезапного страха. Случись ему самому оказаться на месте этого величественного существа, ему бы претило видеть перед собой труса, меняющего лицо при малейшей угрозе.
Вопреки внутренней тревоге, Цзи Юань и виду не подал, что заметил перемену в настроении собеседника. Он неторопливо убрал «Хроники внешних путей» в холщовую сумку, выгадав несколько секунд, чтобы отвести взгляд и восстановить пошатнувшееся душевное равновесие.
Вопреки внутренней тревоге, Цзи Юань и виду не подал, что заметил перемену в настроении собеседника. Он неторопливо убрал «Хроники внешних путей» в холщовую сумку, выгадав несколько секунд, чтобы отвести взгляд и восстановить пошатнувшееся душевное равновесие.
Справившись с узлом, он снова поднял голову и спокойно встретил тяжёлый взгляд собеседника:
Справившись с узлом, он снова поднял голову и спокойно встретил тяжёлый взгляд собеседника:
— Сперва я позволю себе спросить вас, старый господин. Если весь мир решит, что две сотни лет трудов полностью искупили ваше былое преступление, а заслуги ваши безграничны — станете ли вы и дальше собирать тучи и посылать дожди землям Цзичжоу?
— Сперва я позволю себе спросить вас, старый господин. Если весь мир решит, что две сотни лет трудов полностью искупили ваше былое преступление, а заслуги ваши безграничны — станете ли вы и дальше собирать тучи и посылать дожди землям Цзичжоу?
Этим вопросом он прямо указал на истинную природу своего собеседника. Начав неторопливо и мягко, к концу фразы Цзи Юань, словно стремясь заглушить собственный страх, заговорил твёрдо, с лёгким нажимом.
Этим вопросом он прямо указал на истинную природу своего собеседника. Начав неторопливо и мягко, к концу фразы Цзи Юань, словно стремясь заглушить собственный страх, заговорил твёрдо, с лёгким нажимом.
В душе он трепетал и даже немного жалел о собственной дерзости, но, сжав зубы, заставил себя сохранить на лице выражение строгой, непоколемимой уверенности.
В душе он трепетал и даже немного жалел о собственной дерзости, но, сжав зубы, заставил себя сохранить на лице выражение строгой, непоколемимой уверенности.
Старик от неожиданности лишился дара речи.
Старик от неожиданности лишился дара речи.
Он нахмурился и устремил взор за пределы каменного грота, туда, где клубились тяжёлые свинцовые тучи — дождь уже стих, но небо по-прежнему оставалось хмурым. Дракон молчал, не находя слов для ответа.
Он нахмурился и устремил взор за пределы каменного грота, туда, где клубились тяжёлые свинцовые тучи — дождь уже стих, но небо по-прежнему оставалось хмурым. Дракон молчал, не находя слов для ответа.
— На мой взгляд, заслуги и грехи не могут просто уничтожить друг друга, — твёрдо закончил Цзи Юань. — Вину можно искупить лишь добрыми делами, но стереть её бесследно нельзя. Я питаю отвращение к тому свирепому цзяо, каким вы были когда-то, и безмерно уважаю истинного дракона, которым вы стали теперь. И эти чувства во мне нисколько не спорят друг с другом!
— На мой взгляд, заслуги и грехи не могут просто уничтожить друг друга, — твёрдо закончил Цзи Юань. — Вину можно искупить лишь добрыми делами, но стереть её бесследно нельзя. Я питаю отвращение к тому свирепому цзяо, каким вы были когда-то, и безмерно уважаю истинного дракона, которым вы стали теперь. И эти чувства во мне нисколько не спорят друг с другом!
Договорив, Цзи Юань мысленно перевёл дух — ему всё же удалось удержать уверенный, властный тон. Впрочем, внешне он по-прежнему не позволял себе ни единого лишнего жеста.
Договорив, Цзи Юань мысленно перевёл дух — ему всё же удалось удержать уверенный, властный тон. Впрочем, внешне он по-прежнему не позволял себе ни единого лишнего жеста.
Эти слова заставили дракона вздрогнуть. Он медленно обернулся и пристально посмотрел на Цзи Юаня.
Эти слова заставили дракона вздрогнуть. Он медленно обернулся и пристально посмотрел на Цзи Юаня.
— Прекрасно сказано! Золотые слова!
— Прекрасно сказано! Золотые слова!
Отдав должное мудрости гостя, старик словно погрузился в глубокую задумчивость. Откинувшись на каменистую стену пещеры, он неторопливо поглаживал длинную бороду, то и дело усмехаясь и качая головой — должно быть, мысленно посмеивался над собственными давними сомнениями.
Отдав должное мудрости гостя, старик словно погрузился в глубокую задумчивость. Откинувшись на каменистую стену пещеры, он неторопливо поглаживал длинную бороду, то и дело усмехаясь и качая головой — должно быть, мысленно посмеивался над собственными давними сомнениями.
«Пронесло...»
«Пронесло...»
Цзи Юань мысленно испустил долгий вздох облегчения — ему даже показалось, что дыхание его едва заметно задрожало. Услышав похвалу, он понял: гроза миновала.
Цзи Юань мысленно испустил долгий вздох облегчения — ему даже показалось, что дыхание его едва заметно задрожало. Услышав похвалу, он понял: гроза миновала.
От внезапного облегчения силы на миг оставили его, и он плавно съехал вбок, опершись на дорожный узел. К счастью, вышло это вполне естественно и без лишней суеты.
От внезапного облегчения силы на миг оставили его, и он плавно съехал вбок, опершись на дорожный узел. К счастью, вышло это вполне естественно и без лишней суеты.
Пораскинув мозгами, он рассудил, что не лишним будет выказать толику гостеприимства. Цзи Юань пошарил в сумке и достал последние четыре спелых финика. Отложив два из них, он протянул ладонь собеседнику:
Пораскинув мозгами, он рассудил, что не лишним будет выказать толику гостеприимства. Цзи Юань пошарил в сумке и достал последние четыре спелых финика. Отложив два из них, он протянул ладонь собеседнику:
— Не желаете ли отведать свежих плодов? Они созрели на дереве в моём скромном дворике. Особой духовной силы в них нет, но они очень сладкие и сочные!
— Не желаете ли отведать свежих плодов? Они созрели на дереве в моём скромном дворике. Особой духовной силы в них нет, но они очень сладкие и сочные!
Старик взглянул на ладонь гостя и расплылся в довольной улыбке. Он с готовностью забрал оба финика.
Старик взглянул на ладонь гостя и расплылся в довольной улыбке. Он с готовностью забрал оба финика.
— Найти свежие плоды в это время года — большая редкость, — усмехнулся дракон. — А больше у тебя не найдётся? Двумя штуками я едва ли полакомлюсь!
— Найти свежие плоды в это время года — большая редкость, — усмехнулся дракон. — А больше у тебя не найдётся? Двумя штуками я едва ли полакомлюсь!
В аппетите древнего змея Цзи Юань нисколько не сомневался. Будь он по-прежнему скован ужасом, то безропотно отдал бы всё до последнего, но теперь делиться остатками не собирался.
В аппетите древнего змея Цзи Юань нисколько не сомневался. Будь он по-прежнему скован ужасом, то безропотно отдал бы всё до последнего, но теперь делиться остатками не собирался.
— У меня у самого их осталось всего четыре штуки, и половину я уже уступил вам. Так что берите что дают!
— У меня у самого их осталось всего четыре штуки, и половину я уже уступил вам. Так что берите что дают!
С этими словами он разом закинул оставшиеся плоды в рот и громко захрустел. По пещере разнёсся тонкий, упоительный аромат. Цзи Юань сейчас походил на мальчишку, который ни за что не отдаст приятелю лишнюю конфету.
С этими словами он разом закинул оставшиеся плоды в рот и громко захрустел. По пещере разнёсся тонкий, упоительный аромат. Цзи Юань сейчас походил на мальчишку, который ни за что не отдаст приятелю лишнюю конфету.
Дракон принюхался, хмыкнул и, подражая попутчику, тоже разом отправил оба финика в рот. Приятная сладость тут же наполнила воздух пещеры.
Дракон принюхался, хмыкнул и, подражая попутчику, тоже разом отправил оба финика в рот. Приятная сладость тут же наполнила воздух пещеры.
— Хороши плоды, на редкость хороши! — довольно причмокнул старик. — Духовной энергии в них почти нет, но вкус отменный. Скажите, господин, а где находится ваша обитель? Позволите ли вы мне наведаться туда как-нибудь и набрать ещё корзинку-другую?
— Хороши плоды, на редкость хороши! — довольно причмокнул старик. — Духовной энергии в них почти нет, но вкус отменный. Скажите, господин, а где находится ваша обитель? Позволите ли вы мне наведаться туда как-нибудь и набрать ещё корзинку-другую?
Цзи Юань невольно улыбнулся. Надо же, древний владыка вод оказался заядлым лакомкой!
Цзи Юань невольно улыбнулся. Надо же, древний владыка вод оказался заядлым лакомкой!
— Боюсь, на ветках уже шаром покати, — отозвался Цзи Юань. — Перед отъездом я строго-настрого наказал одному уездному приятелю обобрать дерево дочиста и раздать все плоды соседям. Столько времени прошло, так что лакомиться там уже нечем.
— Боюсь, на ветках уже шаром покати, — отозвался Цзи Юань. — Перед отъездом я строго-настрого наказал одному уездному приятелю обобрать дерево дочиста и раздать все плоды соседям. Столько времени прошло, так что лакомиться там уже нечем.
Старик заметно огорчился, но отступать не желал.
Старик заметно огорчился, но отступать не желал.
— Неужто ваш друг не припрятал горсть-другую про запас? Пусть бы поделился со мной, я в долгу не останусь.
— Неужто ваш друг не припрятал горсть-другую про запас? Пусть бы поделился со мной, я в долгу не останусь.
— Куда там! Мой приятель — обычный учитель в местной школе, у него нет ни капли магии. К тому же у него дома подрастает знатный маленький лакомка. Поверьте, у них эти плоды не залежались бы и до вечера!
— Куда там! Мой приятель — обычный учитель в местной школе, у него нет ни капли магии. К тому же у него дома подрастает знатный маленький лакомка. Поверьте, у них эти плоды не залежались бы и до вечера!
Поняв, что лакомство упущено, старик зацепился за другие слова собеседника, усмотрев в них нечто куда более любопытное.
Поняв, что лакомство упущено, старик зацепился за другие слова собеседника, усмотрев в них нечто куда более любопытное.
— Ваш друг — обычный смертный?
— Ваш друг — обычный смертный?
Цзи Юань на мгновение запнулся, но подтвердил:
Цзи Юань на мгновение запнулся, но подтвердил:
— Всё так.
— Всё так.
— Должно быть, он прославленный муж редкого ума и великой добродетели?
— Должно быть, он прославленный муж редкого ума и великой добродетели?
Вспомнив оставленное ему некогда письмо, Цзи Юань тепло улыбнулся.
Вспомнив оставленное ему некогда письмо, Цзи Юань тепло улыбнулся.
— Пока что он не стяжал громкого имени.
— Пока что он не стяжал громкого имени.
Дракон в недоумении свёл брови к переносице.
Дракон в недоумении свёл брови к переносице.
— Обыкновенный учитель из захолустной школы... Какими же заслугами он обладает, чтобы величать себя другом столь почтенного господина, как вы?
— Обыкновенный учитель из захолустной школы... Какими же заслугами он обладает, чтобы величать себя другом столь почтенного господина, как вы?
Выплюнув гладкую финиковую косточку, которую он до этого лениво катал во рту, Цзи Юань небрежно обронил:
Выплюнув гладкую финиковую косточку, которую он до этого лениво катал во рту, Цзи Юань небрежно обронил:
— Какими достоинствами? Я признаю его своим другом. Неужели этого мало?
— Какими достоинствами? Я признаю его своим другом. Неужели этого мало?
Старик остолбенел во второй раз за день, и на этот раз его молчание длилось куда дольше прежнего.
Старик остолбенел во второй раз за день, и на этот раз его молчание длилось куда дольше прежнего.
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха! Превосходно, до чего же превосходно! Истинная правда! Кого господину Цзи называть своим другом — решать лишь ему самому, и никому более! Ха-ха-ха!..
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха! Превосходно, до чего же превосходно! Истинная правда! Кого господину Цзи называть своим другом — решать лишь ему самому, и никому более! Ха-ха-ха!..
От этого внезапного громогласного раската хохота Цзи Юань невольно вздрогнул, на миг растеряв всю свою невозмутимость. Между тем старик, шурша влажными одеждами, поднялся на ноги.
От этого внезапного громогласного раската хохота Цзи Юань невольно вздрогнул, на миг растеряв всю свою невозмутимость. Между тем старик, шурша влажными одеждами, поднялся на ноги.
— А найдётся ли у этого старого духа из рода демонов право просить дружбы господина Цзи? — В его голосе отчётливо зазвучало искреннее чаяние.
— А найдётся ли у этого старого духа из рода демонов право просить дружбы господина Цзи? — В его голосе отчётливо зазвучало искреннее чаяние.
С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, Цзи Юань тоже поднялся. Он призвал на помощь всё своё хладнокровие, задушив готовое сорваться с губ поспешное согласие, и вместо этого неторопливо произнёс:
С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, Цзи Юань тоже поднялся. Он призвал на помощь всё своё хладнокровие, задушив готовое сорваться с губ поспешное согласие, и вместо этого неторопливо произнёс:
— Это будет зависеть от того, угостит ли старый господин меня вином при нашей следующей встрече.
— Это будет зависеть от того, угостит ли старый господин меня вином при нашей следующей встрече.
— Стоит господину Цзи лишь пожелать, и я достану любое вино!
— Стоит господину Цзи лишь пожелать, и я достану любое вино!
— Собеседник важнее чарки, — улыбнулся Цзи Юань. — Изысканный нектар из обители бессмертных — прекрасно, но и простое земное Хуадяо сгодится, чтобы захмелеть от доброй беседы.
— Собеседник важнее чарки, — улыбнулся Цзи Юань. — Изысканный нектар из обители бессмертных — прекрасно, но и простое земное Хуадяо сгодится, чтобы захмелеть от доброй беседы.
— Ха-ха-ха! Чудесно сказано! «И простое Хуадяо сгодится, чтобы захмелеть»!
— Ха-ха-ха! Чудесно сказано! «И простое Хуадяо сгодится, чтобы захмелеть»!
Старик почтительно сложил руки в приветственном жесте и громко объявил:
Старик почтительно сложил руки в приветственном жесте и громко объявил:
— Моё имя — Ин Хун, я владыка реки Тунтянь!
— Моё имя — Ин Хун, я владыка реки Тунтянь!
Цзи Юань поспешил ответить столь же учтивым поклоном:
Цзи Юань поспешил ответить столь же учтивым поклоном:
— Моё имя — Цзи Юань. Будем считать, я из уезда Нинъань.
— Моё имя — Цзи Юань. Будем считать, я из уезда Нинъань.
Старик так и сиял от радости. Обменявшись поклонами, он неторопливо направился к выходу из грота и у самого порога обернулся к Цзи Юаню:
Старик так и сиял от радости. Обменявшись поклонами, он неторопливо направился к выходу из грота и у самого порога обернулся к Цзи Юаню:
— Мне ещё нужно пролить благодатные дожди над округами Цзичжоу к празднику Колосся. Когда встретимся вновь, господин Цзи, уж мы напьёмся вволю!
— Мне ещё нужно пролить благодатные дожди над округами Цзичжоу к празднику Колосся. Когда встретимся вновь, господин Цзи, уж мы напьёмся вволю!
Договорив, он растаял в воздухе, обратившись в сияющую призрачную ленту, напоминающую очертания дракона, и в мгновение ока взмыл ввысь, пронзая облака.
Договорив, он растаял в воздухе, обратившись в сияющую призрачную ленту, напоминающую очертания дракона, и в мгновение ока взмыл ввысь, пронзая облака.
— Гр-р-а-а-у-у-у...
— Гр-р-а-а-у-у-у...
Громоподобный рык раскатился по поднебесью, затихая вдали подобно отголоску весенней грозы.
Громоподобный рык раскатился по поднебесью, затихая вдали подобно отголоску весенней грозы.

Комментарии

Загрузка...