Услышав от Янь Чжэншаня, что в ближайшие дни намечается какое-то неотложное и крайне важное дело, Мо Цзинсун сперва не сообразил, о чём речь, и спросил:
— Не подскажете, что за важное дело?
Янь Чжэншань выпрямился и с серьезным видом произвел:
— В последнее время в школе Му Юй то и дело происходят серьезные события, а число учеников резко сократилось.
Цю Хун, услышав о сокращении числа учеников, тут же холодно фыркнул.
Янь Чжэншань не обратил на это внимания и продолжил:
— Из пяти залов нашей школы Му Юй осталось всего два хозяина залов. Должности глав Зала Чаншэн, Зала Тайцзи и Зала Ричжи пустуют, и многие повседневные дела школы некому решать. Я решил в конце этого месяца провести турнир, чтобы ученики сошлись в поединках и выбрали новых хозяев залов. Что вы думаете по этому поводу?
По первоначальному замыслу этих двоих братьев, должности всех хозяев залов, кроме Мо Цзинсуна, должны были оказаться в их руках. Однако прямое назначение, судя по всему, вызвало бы недовольство у Мо Цзинсуна и других учеников, поэтому после долгих обсуждений они решили определить кандидатуры через поединок. К тому же Янь Чжэншань с братом были куда старше Мо Цзинсуна по возрасту и положению в школе, а их ученики занимались духовным совершенствованием уже значительно дольше учеников Мо Цзинсуна, поэтому их боевое искусство естественным образом превосходило чужое. Даже если всё решалось бы на турнире, ученики Мо Цзинсуна всё равно оказывались бы в убытке.
К удивлению, Мо Цзинсун не выразил никаких возражений и с готовностью согласился. Тогда четверо мужчин еще раз детально обсудили регламент состязаний, после чего разошлись из Дворца Шаньхэ.
С тех пор как Ду Цюшуй и Фэн Сидао вместе с учениками покинули школу, в повседневные обязанности Лу Фэйюя добавилось еще одно занятие — таскать с горы синие кирпичи.
Жители деревни у подножия горы, добывавшие синий камень, состояли в основном из крепких мужчин трудоспособного возраста. Большинство из них были сиротами, которых школа Му Юй на протяжении многих лет подбирала в самых разных местах: те из сирот, чей природный дар оказался слишком посредственен для боевых искусств, повзрослев, зарабатывали на жизнь у подножия горы. Странно было то, что хотя в Бачжуцунь ежегодно приводили множество сирот, население деревни от этого заметно не увеличивалось и неизменно держалось на отметке чуть более ста человек.
В тот день Лу Фэйюй только-только притащил два синих кирпича с горы в Зал Чаншэн и даже не успел передохнуть и мгновения, как увидел старшего соученика Бай И, который повсюду его разыскивал. Оказалось, Мо Цзинсун велел передать, что вечером созывает учеников на совет.
Вечером Бай И и еще четверо учеников собрались в жилой комнате Мо Цзинсуна во флигеле Дворца Шаньхэ.
Убедившись, что все пятеро учеников в сборе, Мо Цзинсун заговорил:
— В конце этого месяца глава-истинный человек проведет турнир, на котором из числа учеников будут отобраны кандидаты на пустующие должности хозяев залов. Я позвал вас сегодня именно по этому поводу.
Это был первый случай, когда школа Му Юй организовывала состязания для своих учеников. И если для новичков вроде Гуань Чэна и Лу Фэйюя это в диковинку, то даже Бай И с Юэ Чжи находили происходящее крайне необычным, а любивший всякий шум-гам Пэн Юэ и вовсе пришел в дичайший восторг — судя по всему, сам ход поединков интересовал его куда больше, чем должности хозяев залов.
Мо Цзинсун взял чашку, сделал глоток чая и, выждав, пока ученики закончат обсуждение, продолжил:
— Участвовать в этих состязаниях будут исключительно ученики пятого поколения, так что у всех вас есть право на участие. Правила предельно просты: оружие не запрещено, разделения на внутренние и внешние стихипы кунг-фу нет, поединки один на один, победитель определяется в схватке до одного исхода. Тот, кто упал и не может подняться или вылетел за пределы очерченной зоны, считается проигравшим. Победители проходят во второй тур, и так далее по аналогии, пока в самом конце не определятся трое лучших, которые и станут новыми хозяевами залов, причем занявший более высокое место сможет выбрать зал первым.
Сделав паузу, Мо Цзинсун добавил:
— Я хочу, чтобы в этом состязании участвовали все вы пятеро, и каждый должен выложиться без остатка. На месте будут присутствовать старшие наставники, чтобы предотвратить случайные травмы среди учеников, так что можете биться смело и без опаски. Но...
Оборвав фразу на полуслове, Мо Цзинсун посмотрел на Юэ Чжи и произнес:
— Юэ Чжи, на этом турнире ты должен занять любое место ниже третьего. Ни в коем случае не попадай в тройку лидеров, тебе ясно?
Юэ Чжи замер. Хотя он не понимал, почему наставник распорядился именно так, все же почтительно ответил:
— Слушаюсь, ученик понял.
Мо Цзинсун остался крайне доволен реакцией Юэ Чжи и спросил:
— И ты даже не спросишь о причинах?
Юэ Чжи ответил:
— Раз наставник так распорядился, значит, на то есть свои резоны, и ученик не будет допытываться о причинах.
— Хорошо! — Мо Цзинсун перевел взгляд на остальных четверых и продолжил: — А вы четверо обязаны сделать всё возможное, чтобы заполучить первое место! И тогда занять пост хозяина Зала Чаншэн, вам понятно?
Бай И и остальные четверо дружно ответили:
— Понятно! Ученики приложат все усилия!
Дождавшись ответа от учеников, Мо Цзинсун слегка улыбнулся и продолжил:
— Я давненько не проверял ваши успехи в боевых искусствах и не знаю, каков ваш нынешний уровень. Бай И и Юэ Чжи, вы в школе уже давно, характером тверды, так что за ваше боевое мастерство мне беспокоиться не приходится. Пэн Юэ, ты с самого прихода в школу только и делаешь, что отвлекаешься на постороннее и лентяйничаешь — на мой взгляд, тебе едва ли удастся достичь хоть каких-то успехов в кунг-фу. Что же касается Гуань Чэна и Фэйюя...
На этих словах Мо Цзинсун на мгновение задумался, а затем продолжил:
— Вы пришли в школу совсем недавно, запомните: постижение нашего боевого искусства требует постепенности и упорства, ни в коем случае нельзя гнаться за быстрым успехом в ущерб технике, иначе получите лишь обратный результат. Сражайтесь на этом турнире смело, и как бы вы ни выступили, наставник ни в чем вас не упрекнет.
Раздав поручения, все пятеро вместе откланялись и вернулись по своим кельям.
Оказавшись вне поля зрения Мо Цзинсуна, Пэн Юэ облегченно выдохнул, посмотрел на Бай И и произнес:
— Старший брат, тебе обязательно нужно постараться! Изначально мы могли рассчитывать еще на второго брата, но наставник запретил ему занимать призовые места, так что теперь вся надежда только на тебя. Если я в итоге завалю задание наставника, нагоняй получать придется явно мне.
Видя его унылый вид, Бай И не удержался от шутливого упрёка:
— Ах ты! Целыми днями только и слышишь, что призывы усердно тренироваться и меньше лентяйничать, но ты же всё мимо ушей пропускаешь. Боюсь, твое нынешнее мастерство уже уступает обоим младшим братьям, так что если наставник тебя отругает, поделом!
Пэн Юэ словно воочию представил разъяренного Мо Цзинсуна — его пронял такой испуг, что он едва не расплакался. Юэ Чжи, заметив это, не преминул снова поддразнить его, и пятеро соучеников еще долго шумно веселились, прежде чем разойтись по комнатам спать.
Когда Лу Фэйюй только поднялся на гору, ученики школы Му Юй жили по четыре человека в комнате. Однако после недавнего ухода части учеников, да и благодаря тому, что Зал Есть Цзай в последние годы постоянно расширялся, свободных помещений стало куда больше — теперь они вполне отвечали стандарту по два человека на комнату, так что сейчас Лу Фэйюй и Гуань Чэн жили вместе.
В последнее время Лу Фэйюй неотступно старался переварить усовершенствованную версию метода меча Му Юй, стремясь досконально во всем разобраться и довести мастерство до совершенства. Недавно он почувствовал, что уже добился определенных успехов: пусть даже без подпитки внутренней энергией, его удары всё равно обладали немалой мощью. Он еле сдерживал зуд поскорее испробовать свои силы в настоящем поединке, и если бы не то обстоятельство, что в последнее время вся школа Му Юй находилась на усиленном положении и покидать гору запрещалось, он бы уже давно умчался невесть куда.
Не прошло и нескольких дней, как наступил день самого турнира.
В этот день ученики школы Му Юй с раннего утра собрались перед Дворцом Шаньхэ. На площади у входа в главный зал уже была очерчена площадка для поединков. Янь Чжэншань, Янь Чжэншуй и Мо Цзинсун сидели у входа в зал в форме треугольника, а любивший зрелища прадядя-наставник даже временно вышел из затворничества и устроился сбоку, чтобы понаблюдать за схватками учеников.
Когда все собрались, Янь Чжэншуй поднялся со своего места и подробно разъяснил правила турнира. Убедившись, что у учеников не осталось вопросов, перешли к жеребьевке.
Всего в турнире участвовало тридцать человек, так что для отборочного эта как раз набиралось пятнадцать пар. Вытянувший единицу сражался с обладателем двойки, тройка с четверкой — поединок на ринге происходил в порядке возрастания номеров, и так далее.
Лу Фэйюю достался семнадцатый номер, и ему предстояло выйти на помост против обладателя восемнадцатого.
Турнир начался очень быстро. Поскольку соперники были соучениками, их движения и внутренняя энергия практически не отличались друг от друга — побеждал тот, чье боевое искусство было отточено лучше, либо у кого глубже залегали внутренние резервы ци. В постижении боевых искусств важны как природный дар, так и упорные непрерывные тренировки; эти две вещи неразделимы, нельзя упустить ни единой.
Первые поединки пролетели стремительно: каждый из учеников показывал всё, чему успел научиться, демонстрируя весьма достойный уровень, чем Янь Чжэншуй и остальные остались чрезвычайно довольны.
Наконец дошла очередь и до Лу Фэйюя. Только тогда он узнал, что обладателем восемнадцатого номера оказался старший ученик Янь Чжэншуя — Лю Нунчжан.
Практически все вокруг были уверены, что этот исход предопределен заранее и интриги в поединке нет. Гуань Чэн перед самым выходом на помост даже подбадривал Лу Фэйюя, прося лишь постараться проиграть не слишком позорно.
Лу Фэйюй же придерживался иного мнения. Посмотрев добрый десяток предыдущих схваток, он всё сильнее убеждался в правоте слов старого нищго: все эти люди действовали по шаблону, не умея подстраиваться под обстоятельства, и хотя каждое их движение выглядело невероятно плавным, на поверку в них зияло море уязвимостей. Все эти ученики понимали метод меча Му Юй лишь на уровне формы, нисколько не постигнув истинный дух меча. Лу Фэйюй полагал, что если обойтись без внутренней энергии, больше половины этих учеников ему вовсе не ровня; оставалось лишь узнать, каков уровень стоявшего перед ним Лю Нунчжана.
Оба поднялись на помост и замерли. Лу Фэйюй сложил руки в приветствии:
— Старший брат Лю, прошу наставления!
Лю Нунчжан ответил поклоном:
— Младший брат Лу, будь снисходителен! — После этого он замер в стойке, ожидая атаки Лу Фэйюя.
Лю Нунчжан практиковался в школе Му Юй уже почти два десятка лет, и его уровень мастерства не требовал лишних слов. Само собой, в схватке со скромнейшим младшим братом Лу Фэйюем он не мог уронить своего достоинства и решил не использовать внутреннюю энергию, просто ожидая его нападения.
Лу Фэйюй церемониться не стал и с мечом наперевес атаковал нижний уровень Лю Нунчжана. Лю Нунчжан правой рукой поймал клинок, собираясь отразить этот выпад снизу, однако в самый момент, когда оружие уже должно было столкнуться, траектория меча Лу Фэйюя резко изменилась, и острие завертелось, выписывая быстрые цветочные круги — скорость вращения была такова, что образовался сплошной непроницаемый щит.
Наблюдавшие за странными приемами Лу Фэйюя зрители тут же принялись оживленно перешептываться. Янь Чжэншань и Янь Чжэншуй синхронно перевели взгляд на Мо Цзинсуна, но увидели лишь полное недоумение на лице последнего — судя по всему, он тоже видел столь странные выпады впервые.
Стоявший на помосте Лю Нунчжан хоть и столкнулся с подобным тоже впервые, обладал богатым опытом бродячей жизни. Не растерявшись, он тут же оттолкнулся от земли, сделал сальто и очутился за спиной у Лу Фэйюя, одновременно уходя от атаки и нанося удар в спину. Лу Фэйюй осел в пояснице, отклонился назад, отбил направленный в него меч и тут же резко выпрямился, продолжая упорно атаковать Лю Нунчжана.
Эти странноватые, будто бы правильные, но неуловимые движения метода меча Му Юй не подчинялись никаким привычным законам. К тому же Лу Фэйюй захватил инициативу: один удар еще не успевал завершиться, как следовал следующий, и Лю Нунчжан оказался зажат в тиски, едва успевая отражать выпады и чувствуя себя крайне тяжело.
Сам же Лу Фэйюй — он целый год изо дня в день усердно тренировал усовершенствованную версию метода меча Му Юй — давно отточил движения до абсолютной автоматизации. А поскольку применять их в бою доводилось впервые, клинок двигался всё быстрее и быстрее, и парень начал входить во вкус.
Когда Лю Нунчжан с трудом отбил диагональный укол Лу Фэйюя, тот усмотрел брешь в обороне, ослабил нажим правой руки и по инерции вздернул острие меча вверх, целясь в открывшееся левое плечо соперника.
Поднимаясь на помост, Лю Нунчжан видел, что Лу Фэйюй — ученик, пришедший в школу лишь несколько лет назад, и счел, что тот едва лишь прикоснулся к азам родовых мечей, а его внутренняя сила и вовсе заурядна, поэтому и не стал задействовать ци. Однако сейчас, видя, что от этого выпада уже невозможно уклониться, он был вынужден экстренно подстегнуть внутреннюю энергию, буквально силой скрутив тело, чтобы избежать удара. И даже при этом меч Лу Фэйюя распорол одежду на его левой груди, оставив длинный разрез.
Воспользовавшись этим приемом, Лю Нунчжан разорвал дистанцию с Лу Фэйюем, за несколько дыханий выровнял дыхание, пустил внутреннюю энергию по клинку и перешел от защиты к нападению, бросившись на Лу Фэйюя.

Комментарии

Загрузка...