Инь Сиюань широко раскрыла глаза:
— Что случилось, где-то болит?
Юй Чжаоцзин взял руку Инь Сиюань, прижал к своей груди и тихо произнес:
— В груди болит, сердце очень болит.
— Позже позову Лекаря Мяо, — Инь Сиюань нахмурилась, прислушиваясь к его сердцебиению.
Юй Чжаоцзин остановился.
Инь Сиюань склонила голову набок и уже собиралась заговорить, как он опередил ее:
— Чтобы прошло, мне нужно утешение от Госпожи Сиюань.
Инь Сиюань резким движением отбросила его руку:
— А я-то думала, у тебя и вправду болит!
Юй Чжаоцзин украдкой взял ее за руку и тихо заискивающе попросил:
— Прости. Ты не согласна утешить мое сердце?
— Не согласна.
Хотя Инь Сиюань говорила так, ее рука по-прежнему оставалась в его руке.
Глядя на несчастный вид Юй Чжаоцзина, она думала про себя: «Всё же лучше избегать разговоров о тех мужчинах из моего прошлого».
Юй Чжаоцзин тоже смотрел на Инь Сиюань.
Стоило ему вспомнить, что в ее прошлом были другие люди, которые знали ее, сопровождали и разделяли с ней прекрасные рассветы и закаты, как на сердце Юй Чжаоцзина наваливалась тяжесть, от которой он не мог избавиться.
Места, куда Инь Сиюань водила его, она посещала и с другими мужчинами.
При этой мысли Юй Чжаоцзин злился.
Но лишь отворачивался, ничего не говоря Инь Сиюань.
— Не будем об этом, давай поговорим о чем-нибудь другом.
Юй Чжаоцзин ненавидел себя за то, что не встретил Инь Сиюань раньше, и ненавидел тех мужчин, которые повстречались ей раньше него.
Как это ни смешно...
Он испытывал отвращение к мужчинам, которых даже никогда не видел в лицо.
Дни текли незаметно, сменялись рассветы и закаты, и вот, сами того не заметив, они подошли к концу середины лета.
Юй Чжаоцзин проявлял невероятную изобретательность в готовке, и каждый день кто-нибудь из сельчан заглядывал в деревянный дом, чтобы спросить, что он приготовит сегодня.
— Сегодня, когда я пришла на осмотр, Юй Чжаоцзин спросил, что мне хотелось бы съесть. Я ответила, что не отказалась бы от куриного супа, и он действительно его приготовил.
Лекарь Мяо подняла серебряную ложечку, легко зачерпнула ложку куриного супа, подула на нее и отправила в рот.
Сегодня Инь Сиюань обедала в доме Лекаря Мяо.
В доме Лекаря Мяо было тихо и спокойно, она жила одна.
Инь Сиюань любила уединение и тишину, поэтому и пришла сюда.
Она подцепила палочками кусочек мяса из куриного супа и произнесла:
— Готовит он и вправду хорошо.
— Травы, которые я ему дала, он принимает вовремя. Каждый раз, когда я прихожу на осмотр, видно, что его раны заживают.
— Значит, он послушный.
Лекарь Мяо опустила серебряную ложку и пристально посмотрела на Инь Сиюань:
— О вас двоих уже многие в деревне знают.
Инь Сиюань поперхнулась кусочком куриного мяса, застрявшим в горле, и несколько раз громко кашлянула. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но ее опередил стук в дверь.
Тук-тук...
— Это я!
За дверью послышался голос А Цзю.
Лекарь Мяо бросила взгляд на Инь Сиюань и с улыбкой произнесла:
— А вы и впрямь торопитесь.
Сохраняя холодное выражение лица, Инь Сиюань намеренно пропустила эти слова мимо ушей и лишь спросила Лекаря Мяо:
— Зачем это А Цзю тебя ищет?
Лекарь Мяо покачала головой и крикнула в сторону двери:
— Войдите.
А Цзю толкнула дверь и ворвалась внутрь. Тяжело дыша, она громко выпалила:
— Снаружи гору окружили солдаты! Я выходила проверить — их там немало, боюсь, случилось что-то серьезное.
Инь Сиюань тут же поднялась со стула и подошла к А Цзю:
— Не говорили, они пришли за нами?
— Судя по телосложению и оружию в руках, все они обучены бою, расспрашивать я не смела.
Едва заметно качнувшись, Инь Сиюань в тот же миг обернулась черной кошкой и сурово произнесла:
— Пока никому ничего не говорите, следуйте за мной.
А Цзю и Лекарь Мяо тоже приняли кошачий облик, бросившись следом за ней вверх по горе...
Три кошки преградили путь задремавшему солдату.
А Цзю обернулась человеком и зажала ему рот рукой, а Инь Сиюань тоже приняла человеческий облик, застыв прямо перед ним.
У нее от природы было суровое выражение лица, заставляющее людей держаться на расстоянии, и она так напугала солдата, что тот боялся даже моргнуть.
Инь Сиюань спросила:
— Зачем вы сюда пожаловали?
Солдату на вид едва ступило за десять лет, на щеках еще сохранился юношеский пух.
Лекарь Мяо чуть задержалась с превращением в человека и, пристально глядя на него, произнесла:
— Советую тебе во всем признаться. Это Божество-Кошка из нашей Деревни Яньси, а за вранье у нас бьют.
А Цзю перевела взгляд на него, в упор глядя в глаза.
Парень отчаянно закивал, и тогда А Цзю убрала руку с его рта, приказав:
— Выкладывай всё как на духу.
Глядя на трех женщин, превратившихся из кошек обратно в людей, юный солдат от страха покрылся градом пота и выпалил всё без утайки:
— Это... Это Юй Чжаому... Юй Чжаому приказал мне прийти! Он сошел с ума, в Столице под завязку согнал в солдаты всех, кто хоть на что-то способен. А завидев, что из деревни уходит так много зверолюдей, он вдобавок прихватил с собой Благовоние Подавления Зверей! Я... меня заставили! Если бы я не пришел, он бы меня прикончил...
Говоря это, он едва не плакал, его глаза наполнились слезами, и он горько зарыдал.
Лекарь Мяо спросила:
— Что это за штука — Благовоние Подавления Зверей?
— Э-э... это тайное зелье, от которого зверолюди слабеют.
Сказав это, маленький солдат торопливо принялся оправдываться:
— Я вовсе не хотел вам вредить! Да кто же не хочет жить в мире? Я и сам толком не понимаю, чего добивается Юй Чжаому. Хотите — убейте меня, всяко лучше, чем я заявлюся в деревню и наврежу ни в чем не повинным людям.
Выслушав его, Инь Сиюань удивилась:
— Кто такой Юй Чжаому?
Заметив, что Инь Сиюань, похоже, смягчилась, А Цзю схватила солдата за загривок:
— Говори четко!
— Императорский сын! Императорский сын! Всюду только и разговоров, что он станет следующим правителем.
Три женщины переглянулись — судя по всему, они ничего не поняли.
Маленький солдат засуетился и застучал ногами от нетерпения:
— Да тот самый, кто в столичном дворе вот-вот взойдет на престол! Как я смею хулить государя? Я же ни в чем не виновен...
Инь Сиюань показалось, что слова «государь» звучат смутно знакомо.
Солдат опустил глаза, мысленно прощаясь с жизнью.
Он пробормотал себе под нос:
— Все твердят, что Юй Чжаоцзин — мятежник, но по мне, так Юй Чжаому, который налево и направо рубит головы, ничуть не лучше.
Услышав имя Юй Чжаоцзина, Лекарь Мяо спросила:
— С чего ты вдруг это говоришь?
Солдат уныло опустил голову:
— Стоит кому-нибудь хоть слово сказать против Юй Чжаому, как на следующий день кого-то из его домашней родни непременно убивают. Если не он, то кто же еще? А про Юй Чжаоцзина кричат, что он бунтовщик, да только никаких улик предоставить не могут. По-моему, это Юй Чжаому должен быть в розыске.
Инь Сиюань наконец прозрела, она подняла голову и сказала А Цзю:
— Отпусти его.
А Цзю решила, что ослышалась:
— Что вы сказали?
— Я говорю, отпусти его.
Инь Сиюань подошла ближе и легко похлопала А Цзю по тыльной стороне ладони:
— Он ведь пошел за ними лишь потому, что его принудили.
А Цзю еще мгновение смотрела на Инь Сиюань, после чего разжала пальцы, державвшие солдата за шиворот.
Солдат несколько раз закашлялся, но бежать не стал. Он лишь посмотрел на трех женщин, и наконец его взгляд остановился на Инь Сиюань:
— Вы... ведь не расскажете тому человеку о том, что яболтал? Не убьете меня?
Инь Сиюань наклонилась, заглянув ему в глаза на уровне его роста, и смягчила голос:
— Нет. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь помочь нам. Возвращайся скорее, и если не хочешь причинять никому зла, просто спрячься где-нибудь.
Солдат больше ничего не сказал, кивнул и бросился бежать прочь.
Проводив взглядом его удаляющуюся фигуру, А Цзю озадаченно произнесла:
— Зачем вы его отпустили?
— Он же сам сказал, что невиновен.
Инь Сиюань тоже посмотрела вслед уходящему пареньку, немного помедлила и добавила:
— Идемте. Ни одна из вас не должна ввязываться в эту распрю, никому из зверолюдей нельзя участвовать в битве.
— А вы?
Инь Сиюань не ответила.
Она долго смотрела на далекие горные силуэты, храня молчание.

Комментарии

Загрузка...