Когда рыба была готова и снята с огня, небо уже почти совсем потемнело.
Юй Чжаоцзин переложил последнюю рыбу в большой таз, щедро полил её густым наваристым бульоном и сверху щепотью рассыпал мелко нарезанную дикую зелень.
Он повернулся к А Цзю и сказал:
— На этом всё.
А Цзю смотрела на приготовленную Юй Чжаоцзином рыбу так же восторженно, как на саму Инь Сиюань, и выпалила:
— Хорошо!
Юй Чжаоцзин указал на один из тазов и велел А Цзю:
— Отнеси вон тот, он самый лёгкий.
А Цзю поспешно кивнула, в пару шагов подлетела к первому тазу с рыбой и подхватила его. Повернувшись к Юй Чжаоцзину, она переспросила:
— Отнести на улицу?
Юй Чжаоцзин выбрал самый тяжёлый таз и коротко бросил:
— Угу.
А Цзю шла впереди. Выбравшись из кухни, она всю дорогу звонко и радостно выкрикивала:
— Идём, идём!
Длинный стол был уже давным-давно занят людьми.
Инь Сиюань чинно восседала на главном месте, по обе стороны от неё кто-то беседовал с ней, все окружили её плотным кольцом, и вокруг царило оживление и веселье.
Юй Чжаоцзин поставил рыбу перед ней, но не стал заводить разговор, а просто молча нашёл свободное место и сел.
Они с А Цзю приготовили несколько тазов тушеной рыбы — в Деревне Яньси народу немало, одного таза было бы мало.
Таз, стоявший перед Инь Сиюань, приковывал взгляды одним своим видом.
Крупная рыба лежала на дне таза, с обеих сторон обжаренная до золотистой корочки, в густом насыщенном соусе; ароматы имбиря и чеснока смешивались с соевым духом и волнами плыли к каждому.
Все взгляды были прикованы к Инь Сиюань.
Она взяла палочки, подцепила кусочек рыбного филе, отправила в рот и принялась медленно пережживать.
Окружающие смотрели на неё с надеждой и трепетом.
Она молчала, потом взяла ещё кусочек.
И ещё.
Проглотила и снова потянулась за едой.
Тогда все поняли её без слов: это блюдо очень вкусное и пришлось ей по вкусу.
Юй Чжаоцзин сидел на недалёком расстоянии, глядя на её лицо.
Она не нахмурилась, не кивнула, не подала никаких знаков — он совершенно не мог понять, вкусной она нашла еду или нет.
Но он заметил другое: из её волос показались уши и хвост.
Два чёрных пушистых кошачьих ушка медленно поднялись из её причёски.
Длинный чёрный хвост, который в человеческом облике появлялся крайне редко, тоже тихонько высунулся из-под подола одежды.
Сердце Юй Чжаоцзина слегка дрогнуло, пробуждая любопытство: при каких же обстоятельствах она показывает уши и хвост?
Спрашивать он не стал.
Вокруг не сморлкал звон посуды и палочек, как вдруг он увидел, что Инь Сиюань отложила палочки.
Это заметил не он один — остальные тоже обратили внимание.
Инь Сиюань обронила невозмутимо:
— Так себе.
Она не уточнила, что именно так себе, но все присутствующие прекрасно поняли, о чём речь.
А Цзю огорчённо скривила губы: когда она сама пробовала рыбу, та была настолько вкусной, что хотелось есть кусочек за кусочком. Если бы кто-нибудь спросил А Цзю, вкусно ли это, она бы непременно ответила, что это редкое лакомство.
Но Госпожа Сиюань, которая до этого не выпускала палочки из рук, назвала блюдо посредственным; А Цзю почти усомнилась в собственных вкусовых ощущениях и в том, что видит перед собой саму Сиюань.
— Впрочем... — снова заговорила Инь Сиюань. — Как готовится это блюдо? Передай рецепт А Цзю.
Она повернулась к А Цзю:
— Научись его готовить.
А Цзю опешила, но тут же поспешно откликнулась:
— А, хорошо, хорошо, хорошо!
Затем Инь Сиюань обратилась ко всем остальным:
— Вы тоже можете научиться, раньше нам доводилось пробовать такое нечасто.
Натянутые нервы окружающих расслабились, и все дружно перевели взгляды на Юй Чжаоцзина.
Инь Сиюань сказала:
— В следующий раз, когда захочется поесть, не обязательно ждать тебя. А вдруг ты снова получишь ранение? Что тогда делать?
Сказав это, она взяла палочки и продолжила есть рыбу.
Юй Чжаоцзин помолчал мгновение и только после этого произнёс:
— Это тушеная рыба. Я научился ей на границе, правда, готовить доводилось нечасто — рыбу там добывать непросто...
Он говорил долго.
А Цзю перебила его вопросом:
— Обязательно добавлять имбирь?
— Чтобы отбить рыбный запах. Без имбиря вкус будет совсем не тот.
Люди наперебой принялись расспрашивать:
— Где эта граница? На самом севере? Разве там растет имбирь?
— Да, если захотеть поискать, найти можно всё что угодно.
— Ты говоришь, что ловить рыбу трудно. Почему? Судя по твоему телосложению, ты не похож на того, кто не смог бы поймать рыбу.
— Вода на границе очень холодная. Если опустить туда руку хотя бы на мгновение, вынутая ладонь станет багровой, а спустя время онемеет. К тому же рыба очень шустрая, часто приходится тратить уйму сил.
Юй Чжаоцзин отвечал на каждый вопрос, и о чём бы его ни спрашивали, отвечал обстоятельно и серьёзно.
Инь Сиюань вдруг подала голос:
— На границе... очень холодно?
Стоило ей заговорить, как многие деревенские жители тут же замолчали и уставились на неё, и лишь немногие продолжали уткнувшись в тарелки уплетать рыбу.
Юй Чжаоцзин тоже посмотрел на неё.
— Холодно, — ответил он. — Каждый день дует ветер, каждый день приходится носить плотную одежду. Впрочем, ради удобства в передвижении я одевался не слишком тепло.
В глазах Инь Сиюань промелькнуло мимолетное выражение жалости, и она тихо промолвила:
— Побудь здесь подольше, у нас не бывает таких холодов.
— Хорошо — именно так.
Инь Сиюань опустила глаза на тушеную рыбу перед собой и спросила:
— Почему вы все перестали есть? Наелись что ли?
Те, кто только что глядел на неё и Юй Чжаоцзина, тут же отвели взгляды, похватали палочки и снова принялись отправлять в рот кусочки рыбы.
За столом вновь зашумел говор: перебивая друг друга, люди лакомились рыбой и вели неспешные беседы о житейском.
И лишь Инь Сиюань больше не притронулась к еде.
Поздняя ночь. А Цзю задула лампаду на кухне, погрузив помещение в кромешную тьму.
Черная кошка впрыгнула в окно и приземлилась на кухонный стол, оставив на столешнице длинные черные шерстинки.
А Цзю свернувшись калачиком у печи спала мертвецким сном, её ровное дыхание было слышно в тишине.
Черная кошка осмотрелась по сторонам, удостоверившись, что поблизости нет ни людей, ни зверей, и лишь тогда подняла лапу, легко толкнув крышку котла.
Тяжелая деревянная крышка слегка сдвинулась, и густой аромат рыбного бульона мгновенно ударил ей в нос.
Она принюхалась и, недолго думая, сдвинула всю крышку в сторону, вытянув шею, чтобы заглянуть внутрь.
В котле оставалось еще немало кусочков тушеной рыбы, подливка уже застыла, и филе утопало в ней.
Кошка обернулась человеком.
Ленты её холщовой одежды едва не соскользнули в котел, и она торопливо подцепила их острыми когтями обратно.
Спрыгнув со стола, она нашарила чистую посуду и выудила палочками лакомый кусок рыбы.
Вечером за столом ей было неловко есть слишком много, а теперь, наслаждаясь целым котлом в одиночку, она испытывала истинное блаженство.
Длинные черные волосы рассыпались по плечам, прикрывая щеку.
Проглотив один кусок, она тут же зацепила следующий.
Мысли её крутились вокруг одного: Юй Чжаоцзин должен остаться в Деревне Яньси.
С таким-то кулинарным талантом — если он вернется в Цжунъюань и станет жертвой преследований со стороны императорского двора, разве это не трагедия?
Даже если в будущем их отношения не станут особенно близкими, она намерена и дальше есть рыбу его приготовления.
Она ела все быстрее, кусок за куском.
Жидкая незастывшая подливка сорвалась с рыбного филе и брызнула ей на кончики пальцев.
Она уже собиралась отложить палочки и поискать рукомойник, как, обернувшись, увидела стоящую за спиной человеческую фигуру А Цзю.
А Цзю потерла глаза, зевнула, легонько шевельнув ушками, и сонно произнесла:
— Сиюань, уже так поздно, а вы не ложитесь. Вы проголодались?
Инь Сиюань замерла на месте.
Она ведь точно проверяла — здесь никого не было.
— Я только что задремала у печи, услышала шорох и подумала, что в дом забрался чужак, а никак не ожидала, что это вы.
Глаза А Цзю всё еще были подернуты туманом полусна. Она подошла к котлу и заглянула внутрь — кусочков рыбы там почти не осталось.
— Давайте я вам ее разогрею, есть холодное вредно для здоровья.
Инь Сиюань не обернулась; оставив девушку созерцать лишь свою спину, она чуть заметно кивнула.

Комментарии

Загрузка...