Лу Чжихуа, Пань Хун и Ян Вэй вместе вошли в ворота Старшей школы Пиннин в первый день учебного года. На лицах у троицы сияли улыбки — каждый из них был полон надежд и ожиданий от своей первой в жизни работы.
Пань Хун была невероятно красива, а по характеру куда решительнее и тверже, чем мягкая, словно ягненок, Лу Чжихуа. Глядя на неё, сразу можно было сказать: из неё выйдет отличный классный руководитель.
Возможно, красота — это то, что некоторым хочется уничтожить.
Седьмое сентября стало самым мучительным днем в жизни Пань Хун. Один из членов школьного совета обманом заманил её в комнату и надругался над ней.
Вероятно, это была ненависть, идущая из самой глубины души, но когда Цзянь Нин и Лу Чжихуа увидели всё происходящее, казалось, что сам кабинет наполнился густой тьмой.
— Как же так... — Лу Чжихуа была в ужасе. Она никогда не знала, что такая сильная Пань Хун может быть настолько уязвимой.
После случившегося Пань Хун забилась в угол, позволяя слезам течь по лицу. Она выглядела как разбитая кукла. В этот момент в кабинет по делам вошел Ян Вэй. Увидев эту сцену, он мгновенно всё понял.
Ян Вэй бросился к ней, пытаясь выяснить, кто это сделал. Пань Хун сначала молчала, а затем, вытерев слезы, встала. На её лице застыло отчаяние, но голос звучал на удивление спокойно:
— Я соберу доказательства и подам на него в суд. Только не говори об этом Чжихуа. Если она узнает, ей будет очень больно. Я не хочу, чтобы она грустила из-за меня или волновалась.
Хлоп!
Стоявшая рядом с Цзянь Нином Лу Чжихуа рухнула на пол, впившись пальцами в ладони до крови. Цзянь Нин лишь мельком взглянул на неё и продолжил наблюдать за видением.
После того дня, скрывая всё от Лу Чжихуа, Пань Хун с помощью Ян Вэя отправилась в больницу, чтобы зафиксировать следы преступления. Но стоило им собрать улики, как член школьного совета узнал об этом и уничтожил их.
Пань Хун погрузилась в отчаяние. Она не знала, что из-за их попыток скрыть правду и поползших слухов Лу Чжихуа уже всё поняла превратно. Но у Пань Хун не было времени беспокоиться о чувствах подруги — вскоре она обнаружила, что беременна.
В тот день, когда она шла в больницу, она собиралась избавиться от ребенка. Но ненависть в сердце заставила её оставить его. Она решила подождать — до того момента, когда можно будет взять околоплодные воды для теста ДНК.
Она всё продумала. Успокоившись, она решила, что расскажет обо всем Лу Чжихуа. Как только придут результаты теста, она подаст на того члена совета в суд, а потом заберет Чжихуа и Ян Вэя и уедет отсюда. Они втроем могли бы начать новую, счастливую жизнь в другом городе.
В тот вечер, получив приглашение от Лу Чжихуа, она с радостью согласилась на встречу, не подозревая, что идет прямо в ад.
Она собственными ушами слушала, как Лу Чжихуа рассказывает о своих обидах и заблуждениях, и сердце её разрывалось от боли, но она не могла возразить. Она так хотела объясниться, и эта невыносимая тяга к правде стала тем, что после смерти превратило её в идеальную форму для Укротителя призраков, подвергшего её жестокой закалке.
В ту же ночь, став Злым духом, она убила члена школьного совета, отомстив за себя.
Воспоминания внезапно оборвались.
— А-а-а! — по коридору разнесся пронзительный крик. Лу Чжихуа обхватила голову руками, словно весь мир рушился у неё на глазах. — Нет, всё это ложь, всё ложь! То, что я видела — неправда!
Она ненавидела их одиннадцать лет! Одиннадцать лет ненависти, одиннадцать лет совершения злодеяний! Всё из-за этой ненависти, а оказалось, что это была лишь злая шутка!
— Почему так вышло? Почему?! Почему...
Она осеклась. Острая, разрывающая боль пронзила грудь. Опустив взгляд, она увидела лезвие ножа, вышедшее из её груди. Позади неё стоял очкарик с остервенелой ухмылкой:
— Я убил Лу Чжихуа! Я выполнил задание!
— Гэ-гэ-гэ... — Злой дух мгновенно пришел в ярость. Её широкое платье раздулось, и поток иньской энергии устремился прямо на очкарика.
Тот в испуге разжал руки, в панике выхватил Красный нефритовый лотос и швырнул его в призрака. Раздался взрыв, Злой дух издал истошный вопль, отлетел назад и, сбросив форму, безжизненно повалился на пол.
— Хун-Хун... — Лу Чжихуа, оставляя за собой кровавый след, поползла к ней. Она опустилась на колени перед Пань Хун, дрожа от страха и растерянности. — Ты спасаешь меня? Я же убила тебя, почему ты спасаешь меня? Почему... Ты должна ненавидеть меня!
Злой дух медленно протянула руку — её пальцы уже превратились в кости. Она хотела вытереть слезы Лу Чжихуа, но так и не смогла коснуться её. Через мгновение она покачала головой.
— Ты не можешь говорить? Это я сделала тебя немой? — Лу Чжихуа зарыдала еще сильнее.
Дух снова покачала головой. Она потеряла дар речи из-за процесса закалки.
— Прости, прости... — Лу Чжихуа видела в воспоминаниях, как проходила эта закалка. Это было невыносимо больно. И кто был виновником всего этого? Она сама!
Когда-то она была беззаботной девушкой, окруженной любимыми людьми и лучшими друзьями, полной надежд на будущее. А потом она сама всё разрушила, собственными руками убила Пань Хун и Ян Вэя, погрязла в грехах.
Она тихо рассмеялась, но этот смех звучал до ужаса жалко.
— Хун-Хун, я была неправа. Я совершила столько ошибок. Подожди меня... Я сейчас приду, чтобы искупить свою вину.
Она перевела взгляд на Цзянь Нина, и на её искаженном мукой лице отразилась решимость:
— Уходите отсюда. Я уничтожу всё, что здесь есть.
Она подняла предмет, который держала в руках. Увидев его, Цзянь Нин на мгновение замер, а затем бросил двум остолбеневшим спутникам:
— Уходите. Немедленно.
В этот же миг в подвале здания вспыхнуло пламя, пожирая комнату, где проводилась жуткая закалка. Бесчисленные призрачные тени, словно освободившись от Запрета, хлынули в здание. Западный корпус наполнился жуткими красками. Внизу, у входа, они столкнулись с Цзянь Нянем и Ян Ифан.
— Помогите! Спасите меня!
Сюй Минь и очкарик бежали быстрее всех, но в какой-то момент их схватили тени и мгновенно поглотили.
— Это... — глаза Цзянь Няня расширились от шока. — Не может быть! Я понял, что того, кто схватил очкарика, был Злым духом, но почему тень, схватившая Сюй Минь, так похожа на старушку, что вошла вместе с нами?..
Трое стояли во дворе, глядя, как Западный корпус охватывает пламя, а количество теней постепенно уменьшается.
— Кстати... — пролепетала Ян Ифан, дрожа всем телом. — Я не сказала одну вещь. Вчера вечером я выходила наружу и видела, как Сюй Минь убила ту старушку. Я слышала, как она ругалась, мол, старуха приперлась в эту игру, мечтая получить награду и продлить себе жизнь, какая же она мерзкая...
Цзянь Няня передернуло, будто он проглотил муху:
— Она казалась такой слабой и беззащитной, а оказалась такой?
Цзянь Нин, словно заранее всё знавший, лишь спокойно кивнул:
— У каждого долга есть свой кредитор.
Этот пожар, разожженный талисманами и питаемый самой душой, сжег призраков дотла. Но они не рассеялись в ничто — они обрели перерождение.
Люди говорят: один миг — и ты святой, другой — и ты демон. Лу Чжихуа стала демоном в тот роковой миг. Она совершила множество злодеяний, но, к счастью, в ней осталась капля доброты. Этим пламенем, сжигающим её собственную душу, она отправила всех призраков на перерождение, а сама — рассеялась.
Это была расплата.
Это была карма.

Комментарии

Загрузка...