В пятницу в полдень Шэнь Ань вернулся домой и внизу у подъезда заметил красный с чёрным небольшой мопед — это был транспорт Шэнь Гунлая.
Подойдя к дому бабушки, Шэнь Ань ожидаемо увидел там Шэнь Гунлая. Тот уже сидел за столом, который ломился от еды. Одних только блюд, приготовленных бабушкой, было штук шесть или семь — обычно столько не готовили, судя по всему, заметив приход Шэнь Гунлая, бабушка решила раскошелиться и приготовить побольше.
Помимо бабушкиной стряпни, Шэнь Гунлай принёс с собой покупную еду. Шэнь Ань не знал, как обстоят дела в других городах, но в Ичэн тушёное мясо в маринаде, пожалуй, было самым любимым лакомством простого народа. Приходили ли в дом гости или наступал какой-то радостный праздник, люди неизменно покупали что-нибудь из закусок в маринаде, и это, казалось, уже вошло у всех в привычку.
Такие закуски бывали самыми разными: запечённая утка, солёная утка и многое другое. Шэнь Гунлай принёс именно солёную утку.
— Шэнь Ань вернулся? Садись скорее, вот сейчас твой братец Сяоцин и твоя матушка придут, и можно будет садиться за стол.
Некоторые люди отличаются толстокожестью: даже после серьёзного конфликта они способны вести себя так, будто ничего не произошло. Всего две недели назад Шэнь Гунлай и Чэнь Син жутко разругались, и он тогда бросил фразу: «В эту дыру? Да если вы сами меня звать будете, я сюда ни за что не припрусь!» А теперь он выглядел так, будто всё позабыл: не только явился собственной персоной, но даже с Шэнь Анем разговаривал ласковым, мягким голосом.
— Угу, хорошо. — Шэнь Ань с каменным лицом, как обычно, отделался дежурной отговоркой. Он уже привык так себя вести. Стоило ему ответить иначе, как Шэнь Гунлай, пожалуй, снова бы распалился и завёл волынку в духе: «Шэнь Ань, ты неблагодарный! Я горбачусь, зарабатываю деньги тебе на учёбу, а ты со мной вот так?»
Если бы этого ему показалось мало, он перевёл бы стрелки на Чэнь Син со словами: «Это всё ты, баба-погубщица, приспичило тебе покупать ребёнку компьютер и телефон! Во всём, что с ним стало, виновата только ты одна!»
Ну а если и после этого злость не утихала, Шэнь Гунлай переходил от слов к делу: пускал в ход грубую силу и грязно ругался.
Шэнь Ань на самом деле всегда чувствовал себя закомплексованным. Несколько раз их ссоры были настолько громкими, что просыпалась даже спавшая крепким сном бабушка, не говоря уже об остальных соседях.
Слегка за полдень с работы вернулась Чэнь Син. Увидев Шэнь Гунлая, она слегка удивилась, но не сказать чтобы сильно — она прекрасно знала всю его гнилую сущность, поэтому просто холодно фыркнула.
Одного холодного фырканья ей показалось мало, и она ядовито бросила:
— И надо же было кому-то заявлять, что он больше никогда не сунется в эту её дыру? С чего это вдруг сегодня объявился?
Шэнь Гунлай лишь почесал затылок и виновато улыбнулся, не произнося ни слова. Выглядел он донельзя простодушным и честным, и постороннему человеку было бы крайне трудно разглядеть за этой маской затаённую злобу.
Тут же поспешила вмешаться бабушка, пытаясь сгладить углы:
— Ладно-ладно, у каких же супругов не бывает разногласий? В семье лад — и в делах клад, в семье лад — и в делах клад.
Мировоззрение бабушки по-прежнему оставалось феодальным, она до сих пор придерживалась принципа превосходства мужчин над женщинами. Она вовсе не считала поступки Шэнь Гунлая чересчур возмутительными, полагая, что это лишь обычные семейные перебранки, которые через пару дней забудутся.
Бабушка сгладила углы, и Чэнь Син послушно последовала её примеру.
В глазах Чэнь Син, как бы отвратительно ни вел себя Шэнь Гунлай, ей приходилось всё терпеть, потому что она понимала: в одиночку ей не потянуть оплату учёбы Шэнь Аня и Шэнь Пина.
Наверное, она разведется с Шэнь Гунлаем только тогда, когда Шэнь Ань окончит университет.
Пусть Шэнь Гунлай и не представлял собой ничего хорошего, Шэнь Аню приходилось признавать: до тех пор пока он не превратился в Муюй, вся его жизнь была неразрывно связана с Шэнь Гунлаем. Без Шэнь Гунлая он не смог бы ходить в школу и, возможно, даже остался бы голодным. В этом-то и заключалась его главная боль: он действительно был кровным сыном Шэнь Гунлая и Чэнь Син, и они в самом деле больше десятка лет горбатились, поднимая его на ноги. Каким бы ни было отношение к нему все эти годы, этот родительский долг Шэнь Ань был не в силах вернуть.
Старший брат сегодня задерживался — по идее, он должен был прийти ещё до возвращения Чэнь Син, но сейчас его всё не было. Шэнь Гунлай сидел за столом уже довольно долго, и было заметно невооружённым глазом, как он начинает раздражаться. Если бы не присутствие бабушки, он бы, пожалуй, уже вовсю крыл всех последними словами.
Впрочем, перед бабушкой он вёл себя тихо и смирно, лишнего себе не позволяя.
Бабушка тоже заметила, что он начал нервничать, и попросила Чэнь Син позвонить сыну, но трубку никто не взял.
— Давайте не будем его ждать, еда почти остыла, давайте лучше пообедаем.
Едва бабушка договорила, как Шэнь Гунлай тут же схватился за палочки — было очевидно, что он уже изнемогал от голода. Шэнь Ань и Чэнь Син есть не собирались, они всё ещё надеялись дождаться старшего брата.
— Да кто его знает, когда он соизволит явиться? Может, он сегодня вообще не придёт. Давайте есть, нечего его ждать.
После слов бабушки Шэнь Ань и Чэнь Син наконец тоже взялись за палочки.
Во время еды Шэнь Ань почти не раскрывал рта и молча ел. Говорить с Чэнь Син и Шэнь Гунлаем ему уже давно было не о чем. Другое дело Шэнь Гунлай: его рот не закрывался даже тогда, когда он не был занят пережёвыванием пищи, он без умолку болтал о том о сём.
Чаще всего Шэнь Аню приходилось слушать разглагольствования Шэнь Гунлая о бабушкиных зубах.
— Старость — это и впрямь мучение. Все зубы выпали, ничего твёрдого не съешь, приходится питаться одной мягкой пищей.
Хотя речь шла о явно больной для бабушки теме, Шэнь Гунлай то и дело норовил ввернуть об этом словечко, отчего Шэнь Аню становилось неприятно.
— Ешь давай молча, можешь ты поменьше болтать?
Чэнь Син не стерпела, когда Шэнь Гунлай стал так отзываться о её матери, и не удержалась от замечания. После этих слов за столом и впрямь стало гораздо тише, но от этой тишины веяло чем-то зловещим.
В этот момент зазвонил телефон Чэнь Син. Это был старший брат: он передал, что у него появились дела, поэтому к бабушке на обед он не приедет.
Шэнь Ань и без того ел быстро, а теперь, желая поскорее уйти из-за присутствия Шэнь Гунлая, задвигал палочками ещё шустрее. Не прошло и нескольких минут, как он закончил свою порцию и собрался отнести пиалу в раковину, чтобы уйти.
Шэнь Гунлай тут же подал голос:
— Наелся такой малостью? А как же столько вкусной утки, которую ты любишь?
На самом деле Шэнь Ань не особо жаловал солёную утку — это Шэнь Гунлай её обожал. А раз любил он, то и искренне полагал, что домашние разделяют его вкусы, ведь солёная утка на столе никогда не залеживалась.
— Я наелся, больше не хочу, пойду к себе в комнату отдохнуть.
Шэнь Ань и начал есть так быстро именно для того, чтобы сбежать от него, разве стал бы он слушать его уговоры и накладывать ещё порцию?
Спустившись вниз и вернувшись в свою комнату, Шэнь Ань почувствовал, как воздух вокруг стал намного свежее. Разница между атмосферой в присутствии Шэнь Гунлая и в его отсутствие была просто колоссальной.

Комментарии

Загрузка...