Несмотря на обилие людей в комнате, в зале «Сугу Яцзи» стояла абсолютная, почти благоговейная тишина. Все взгляды были прикованы к человеку у стола, который бережно придерживал фарфоровый кувшин и миллиметр за миллиметром изучал его поверхность.
Несмотря на обилие людей в комнате, в зале «Сугу Яцзи» стояла абсолютная, почти благоговейная тишина. Все взгляды были прикованы к человеку у стола, который бережно придерживал фарфоровый кувшин и миллиметр за миллиметром изучал его поверхность.
Он оценивал черепок, глазурь, мастерство кисти живописца. Но главное внимание уделялось самому пигменту под слоем глазури — переливам цвета, плотности кобальта, характерным тёмным железистым пятнам припекания. Специфический визуальный эффект, который давал кобальт марки «су-ма-ли-цин» при обжиге, подделать было невозможно, и именно этот маркер искали все присутствующие.
Он оценивал черепок, глазурь, мастерство кисти живописца. Но главное внимание уделялось самому пигменту под слоем глазури — переливам цвета, плотности кобальта, характерным тёмным железистым пятнам припекания. Специфический визуальный эффект, который давал кобальт марки «су-ма-ли-цин» при обжиге, подделать было невозможно, и именно этот маркер искали все присутствующие.
Закончив осмотр, эксперты семейства Жун — Сюй Идин и Сун-Цзиньган — не спешили озвучивать свои выводы. Они бережно вернули сосуд на сукно и жестом пригласили Сунь Вэньши. Тот, хоть и видел кувшин ранее, не упустил возможности ещё раз насладиться созерцанием редчайшего шедевра.
Закончив осмотр, эксперты семейства Жун — Сюй Идин и Сун-Цзиньган — не спешили озвучивать свои выводы. Они бережно вернули сосуд на сукно и жестом пригласили Сунь Вэньши. Тот, хоть и видел кувшин ранее, не упустил возможности ещё раз насладиться созерцанием редчайшего шедевра.
Когда эксперты обеих гостевых сторон закончили работу, очередь дошла до хозяев лавки.
Когда эксперты обеих гостевых сторон закончили работу, очередь дошла до хозяев лавки.
— Вэйжэнь, хочешь взглянуть ещё раз? — негромко спросил Су Ситин у дяди Жэня.
— Вэйжэнь, хочешь взглянуть ещё раз? — негромко спросил Су Ситин у дяди Жэня.
— Сначала вы, мастер, а я посмотрю следом, — дядя Жэнь почтительно положил рядом с ним мощную лупу с подсветкой.
— Сначала вы, мастер, а я посмотрю следом, — дядя Жэнь почтительно положил рядом с ним мощную лупу с подсветкой.
Старик придвинулся ближе и принялся сантиметр за сантиметром изучать сосуд. Он работал невероятно дотошно, разглядывая через увеличительное стекло буквально каждую деталь тулова кувшина.
Старик придвинулся ближе и принялся сантиметр за сантиметром изучать сосуд. Он работал невероятно дотошно, разглядывая через увеличительное стекло буквально каждую деталь тулова кувшина.
Я стоял прямо за его плечом и тоже не сводил глаз с фарфора. Этот кувшин действительно являлся хрестоматийным образцом юаньской сине-белой керамики, прямо-таки музейным эталоном. Однако его абсолютное, безупречное великолепие вызывало у меня — человека, выросшего в семье потомственных мастеров фальсификации, — смутное чувство дискомфорта.
Я стоял прямо за его плечом и тоже не сводил глаз с фарфора. Этот кувшин действительно являлся хрестоматийным образцом юаньской сине-белой керамики, прямо-таки музейным эталоном. Однако его абсолютное, безупречное великолепие вызывало у меня — человека, выросшего в семье потомственных мастеров фальсификации, — смутное чувство дискомфорта.
На самом деле это была профессиональная деформация. Мастер состаривания смотрит на любой предмет сквозь призму технологий: «Как бы я сделал этот скол? Как нанёс бы эту патину?» Это сугубо прагматичный, холодный технический подход.
На самом деле это была профессиональная деформация. Мастер состаривания смотрит на любой предмет сквозь призму технологий: «Как бы я сделал этот скол? Как нанёс бы эту патину?» Это сугубо прагматичный, холодный технический подход.
Он в корне отличается от психологии покупателя. Тот, видя безупречную вещь, мгновенно загорается желанием обладать ею. И уже сквозь призму этого желания он начинает искать изъяны — не для того, чтобы отказаться, а чтобы обезопасить себя от ошибки. Но за этим поиском всегда стоит жажда владения, а когда человек поддаётся страсти, он теряет способность мыслить объективно.
Он в корне отличается от психологии покупателя. Тот, видя безупречную вещь, мгновенно загорается желанием обладать ею. И уже сквозь призму этого желания он начинает искать изъяны — не для того, чтобы отказаться, а чтобы обезопасить себя от ошибки. Но за этим поиском всегда стоит жажда владения, а когда человек поддаётся страсти, он теряет способность мыслить объективно.
Именно поэтому даже самые искушённые коллекционеры, обладающие глубокими знаниями, отправляясь на крупные сделки, всегда берут с собой сторонних экспертов. Тот, кто внутри игры, всегда уязвим для иллюзий.
Именно поэтому даже самые искушённые коллекционеры, обладающие глубокими знаниями, отправляясь на крупные сделки, всегда берут с собой сторонних экспертов. Тот, кто внутри игры, всегда уязвим для иллюзий.
Но моя позиция была ещё более отстранённой. Я смотрел на мир глазами мастера состаривания.
Но моя позиция была ещё более отстранённой. Я смотрел на мир глазами мастера состаривания.
Этот кувшин был настолько совершенен, что невольно будил во мне опасные мысли. Я думал: «Если бы передо мной стояла задача изготовить безупречный юаньский сине-белый кувшин, который не сможет раскусить ни одна экспертиза, как бы я поступил?»
Этот кувшин был настолько совершенен, что невольно будил во мне опасные мысли. Я думал: «Если бы передо мной стояла задача изготовить безупречный юаньский сине-белый кувшин, который не сможет раскусить ни одна экспертиза, как бы я поступил?»
И тут же мысленно качал головой — задача казалась невыполнимой на первом же этапе. Ведь никто в мире не способен достать кобальт «су-ма-ли-цин», рецепт и запасы которого иссякли сотни лет назад. А значит...
И тут же мысленно качал головой — задача казалась невыполнимой на первом же этапе. Ведь никто в мире не способен достать кобальт «су-ма-ли-цин», рецепт и запасы которого иссякли сотни лет назад. А значит...
Я стоял, погружённый в свои мысли, просчитывая технологии фальсификации, как вдруг в моей голове вспыхнула безумная разгадка.
Я стоял, погружённый в свои мысли, просчитывая технологии фальсификации, как вдруг в моей голове вспыхнула безумная разгадка.
«Нет... Кобальт "су-ма-ли-цин" всё-таки воссоздали».
«Нет... Кобальт "су-ма-ли-цин" всё-таки воссоздали».
Эта шальная мысль заставила моё сердце пропустить удар. Она возникла не на пустом месте, а была основана на тончайших деталях, которые я только что заметил...
Эта шальная мысль заставила моё сердце пропустить удар. Она возникла не на пустом месте, а была основана на тончайших деталях, которые я только что заметил...
Пока я переваривал собственное открытие, Су Ситин отложил лупу в сторону и бережно развернул кувшин поддоном к центру стола.
Пока я переваривал собственное открытие, Су Ситин отложил лупу в сторону и бережно развернул кувшин поддоном к центру стола.
— Вэйжэнь, взгляни теперь ты.
— Вэйжэнь, взгляни теперь ты.
Дядя Жэнь кивнул и плавно перехватил инициативу. Его осмотр продвигался гораздо быстрее, поскольку он уже изучал этот предмет ранее. Наверняка в прошлый раз он исследовал его так же дотошно, как только что старейшина Су.
Дядя Жэнь кивнул и плавно перехватил инициативу. Его осмотр продвигался гораздо быстрее, поскольку он уже изучал этот предмет ранее. Наверняка в прошлый раз он исследовал его так же дотошно, как только что старейшина Су.
Когда дядя Жэнь наконец отнял руки от фарфора, Чэнь Шоухэ с сияющей улыбкой обвёл взглядом собравшихся.
Когда дядя Жэнь наконец отнял руки от фарфора, Чэнь Шоухэ с сияющей улыбкой обвёл взглядом собравшихся.
— Ну что, господа? Может, обсудим детали? Старейшина Су, каково ваше авторитетное мнение? — первым делом обратился к Су Ситину У Сюэцянь.
— Ну что, господа? Может, обсудим детали? Старейшина Су, каково ваше авторитетное мнение? — первым делом обратился к Су Ситину У Сюэцянь.
— В каждом деле есть свои узкие специалисты, — уклонился от прямого ответа Су Ситин, не желая забирать лавры первооткрывателя, хотя вердикт для всех присутствующих уже был очевиден. — Давайте сначала послушаем наших уважаемых экспертов.
— В каждом деле есть свои узкие специалисты, — уклонился от прямого ответа Су Ситин, не желая забирать лавры первооткрывателя, хотя вердикт для всех присутствующих уже был очевиден. — Давайте сначала послушаем наших уважаемых экспертов.
Все взоры тут же обратились к Сюю Идину. Тот принял это как должное, солидно кивнул и заговорил глубоким, ровным голосом:
Все взоры тут же обратились к Сюю Идину. Тот принял это как должное, солидно кивнул и заговорил глубоким, ровным голосом:
— Мой вердикт однозначен: предмет подлинный. Перед нами классический образец юаньского фарфора. Насыщенность и глубина синего пигмента, характерные железистые подпалины, особенности черепка, манера росписи, пропорции сосуда, его вес и плотность глазури — абсолютно всё соответствует эталонным признакам эпохи Юань.
— Мой вердикт однозначен: предмет подлинный. Перед нами классический образец юаньского фарфора. Насыщенность и глубина синего пигмента, характерные железистые подпалины, особенности черепка, манера росписи, пропорции сосуда, его вес и плотность глазури — абсолютно всё соответствует эталонным признакам эпохи Юань.
Его речь была классическим примером экспертного заключения — выверенного, обтекаемого и профессионального. Он не стал бросаться громкими фразами в духе «это стопроцентный оригинал», а аккуратно резюмировал, что вещь «соответствует признакам». На этом Сюй Идин замолчал. Кратко и по делу.
Его речь была классическим примером экспертного заключения — выверенного, обтекаемого и профессионального. Он не стал бросаться громкими фразами в духе «это стопроцентный оригинал», а аккуратно резюмировал, что вещь «соответствует признакам». На этом Сюй Идин замолчал. Кратко и по делу.
Впрочем, главные козыри он выложил. Упоминания глины, росписи, веса и плотности было более чем достаточно, чтобы закрыть вопрос. Распинаться дальше не имело смысла — за столом сидели не зрители дешёвого телешоу, которым нужно разжёвывать элементарные вещи, а элита антикварного мира.
Впрочем, главные козыри он выложил. Упоминания глины, росписи, веса и плотности было более чем достаточно, чтобы закрыть вопрос. Распинаться дальше не имело смысла — за столом сидели не зрители дешёвого телешоу, которым нужно разжёвывать элементарные вещи, а элита антикварного мира.
Присутствующие согласно закивали, соглашаясь с авторитетным мнением столичного гостя. Разногласий не возникло, поскольку ни один из оценщиков не нашёл в кувшине ни единой зацепки для сомнений.
Присутствующие согласно закивали, соглашаясь с авторитетным мнением столичного гостя. Разногласий не возникло, поскольку ни один из оценщиков не нашёл в кувшине ни единой зацепки для сомнений.
— Раз так, то почему бы нам не перейти к самой приятной части — цене? — Чэнь Шоухэ так и светился от счастья. Самый сложный барьер был пройден, оригинальность подтверждена, а значит, его баснословные комиссионные за посредничество были уже у него в кармане.
— Раз так, то почему бы нам не перейти к самой приятной части — цене? — Чэнь Шоухэ так и светился от счастья. Самый сложный барьер был пройден, оригинальность подтверждена, а значит, его баснословные комиссионные за посредничество были уже у него в кармане.
Сунь Вэньши переглянулся с дядей Жэнем и У Сюэцянем. Те едва заметно кивнули — похоже, этот вопрос они согласовали ещё до встречи.
Сунь Вэньши переглянулся с дядей Жэнем и У Сюэцянем. Те едва заметно кивнули — похоже, этот вопрос они согласовали ещё до встречи.
Директор Сунь повернулся к замершему в ожидании адвокату продавца:
Директор Сунь повернулся к замершему в ожидании адвокату продавца:
— Мы не станем торговаться. Вещь действительно выдающаяся. Наше предложение — двести семьдесят миллионов юаней чистыми. По девяносто миллионов с каждой из трёх наших сторон.
— Мы не станем торговаться. Вещь действительно выдающаяся. Наше предложение — двести семьдесят миллионов юаней чистыми. По девяносто миллионов с каждой из трёх наших сторон.
Лицо адвоката осталось беспристрастным, он лишь вежливо склонил голову:
Лицо адвоката осталось беспристрастным, он лишь вежливо склонил голову:
— Господа, не могли бы вы дать мне несколько минут? Мне нужно связаться с доверителем и получить его согласие.
— Господа, не могли бы вы дать мне несколько минут? Мне нужно связаться с доверителем и получить его согласие.
— Конечно, мы подождём, — ответил за всех директор Сунь.
— Конечно, мы подождём, — ответил за всех директор Сунь.
Юрист поднялся, прижимая к уху мобильный телефон, и поспешно вышел на улицу, чтобы сделать звонок в тишине.
Юрист поднялся, прижимая к уху мобильный телефон, и поспешно вышел на улицу, чтобы сделать звонок в тишине.
Пока адвокат договаривался с хозяином, Чэнь Шоухэ указал на кувшин, сияющий в центре стола:
Пока адвокат договаривался с хозяином, Чэнь Шоухэ указал на кувшин, сияющий в центре стола:
— Господа, вещь хрупкая и дорогая. Если вопросов больше нет, разрешите мне попросить людей убрать её обратно в кофр? От греха подальше.
— Господа, вещь хрупкая и дорогая. Если вопросов больше нет, разрешите мне попросить людей убрать её обратно в кофр? От греха подальше.
— Да-да, убирайте, — отозвался дядя Жэнь. — Спокойно попьём чаю.
— Да-да, убирайте, — отозвался дядя Жэнь. — Спокойно попьём чаю.
— С чаем не уйдёт, — внезапно подал голос У Сюэцянь из «Жунгучжай». — Пусть кувшин уберут в сейф для сохранности, но сам кофр оставьте открытым здесь, прямо на столе.
— С чаем не уйдёт, — внезапно подал голос У Сюэцянь из «Жунгучжай». — Пусть кувшин уберут в сейф для сохранности, но сам кофр оставьте открытым здесь, прямо на столе.
Присутствующие понимающе усмехнулись. Посыл директора У был предельно ясен: сокровище должно оставаться на виду до момента подписания бумаг. В мире антиквариата бывало всякое — стоило безупречно проверенной вещи на минуту исчезнуть из поля зрения, как при передаче в руки покупателя она волшебным образом превращалась в копеечную копию. Докажи потом, на каком этапе произошла подмена.
Присутствующие понимающе усмехнулись. Посыл директора У был предельно ясен: сокровище должно оставаться на виду до момента подписания бумаг. В мире антиквариата бывало всякое — стоило безупречно проверенной вещи на минуту исчезнуть из поля зрения, как при передаче в руки покупателя она волшебным образом превращалась в копеечную копию. Докажи потом, на каком этапе произошла подмена.
Охранники уже потянулись к сейфу, готовясь упаковать сосуд, как вдруг из-за спины Су Ситина раздался мой негромкий, но отчетливый голос:
Охранники уже потянулись к сейфу, готовясь упаковать сосуд, как вдруг из-за спины Су Ситина раздался мой негромкий, но отчетливый голос:
— Мастер Су, позвольте мне тоже взглянуть на кувшин поближе?
— Мастер Су, позвольте мне тоже взглянуть на кувшин поближе?
За столом повисла мёртвая тишина. Люди замерли в изумлении, а затем медленно повернули головы в мою сторону.
За столом повисла мёртвая тишина. Люди замерли в изумлении, а затем медленно повернули головы в мою сторону.
Я буквально физически ощутил на себе волну их недоумения и немого раздражения. В их глазах читался один и тот же немой вопрос: «Ты ещё кто такой? По какому праву открываешь рот?»
Я буквально физически ощутил на себе волну их недоумения и немого раздражения. В их глазах читался один и тот же немой вопрос: «Ты ещё кто такой? По какому праву открываешь рот?»
Для них моё предложение было верхом дерзости. Просить прикоснуться к предмету стоимостью в сотни миллионов, будучи обычным чайным подмастерьем? Да если я случайно задену его или уроню, кто будет возмещать ущерб?
Для них моё предложение было верхом дерзости. Просить прикоснуться к предмету стоимостью в сотни миллионов, будучи обычным чайным подмастерьем? Да если я случайно задену его или уроню, кто будет возмещать ущерб?
Впрочем, замешательство длилось лишь мгновение. Осознав, что вопрос задал безвестный паренёк, разносивший им чай, гости тут же перевели вопросительные взгляды на Су Ситина, сидевшего в инвалидном кресле.
Впрочем, замешательство длилось лишь мгновение. Осознав, что вопрос задал безвестный паренёк, разносивший им чай, гости тут же перевели вопросительные взгляды на Су Ситина, сидевшего в инвалидном кресле.

Комментарии

Загрузка...