Пока мы были наедине, Сунь Вэньши, возможно, еще считал меня важной птицей и уважительно величал «господином Мэй». Но стоило ему узнать, что я — всего лишь рядовой сотрудник Сугу Яцзи, как в присутствии дяди Жэня я мгновенно перестал для него существовать. Житейские реалии порой бьют под дых поразительно быстро и прямолинейно.
Пока мы были наедине, Сунь Вэньши, возможно, еще считал меня важной птицей и уважительно величал «господином Мэй». Но стоило ему узнать, что я — всего лишь рядовой сотрудник Сугу Яцзи, как в присутствии дяди Жэня я мгновенно перестал для него существовать. Житейские реалии порой бьют под дых поразительно быстро и прямолинейно.
После обмена дежурными любезностями стало ясно, что все они — давние знакомые. Единственными, кто не знал друг друга, оказались Су Мо и спутник директора Суня, так что Сунь Вэньши поспешил представить их друг другу. Разумеется, меня в этот круг знакомств никто включать не стал.
После обмена дежурными любезностями стало ясно, что все они — давние знакомые. Единственными, кто не знал друг друга, оказались Су Мо и спутник директора Суня, так что Сунь Вэньши поспешил представить их друг другу. Разумеется, меня в этот круг знакомств никто включать не стал.
Мне было глубоко плевать. Я спокойно уселся в стороне и принялся заваривать для всех чай. В конце концов, я обычный помощник, и это моя работа.
Мне было глубоко плевать. Я спокойно уселся в стороне и принялся заваривать для всех чай. В конце концов, я обычный помощник, и это моя работа.
— Я уже давно наслышан, что госпожа Су вернулась из-за границы, привезя с собой передовые международные концепции ведения антикварного бизнеса. Сегодня, воочию созерцая это убранство и планировку залы, я просто поражен! — Сунь Вэньши восхищенно покачал головой, изображая крайнюю степень изумления.
— Я уже давно наслышан, что госпожа Су вернулась из-за границы, привезя с собой передовые международные концепции ведения антикварного бизнеса. Сегодня, воочию созерцая это убранство и планировку залы, я просто поражен! — Сунь Вэньши восхищенно покачал головой, изображая крайнюю степень изумления.
— Директор Сунь, вы почтенный предшественник в нашем деле, не стоит насмехаться над неопытной младшей, — с легкой улыбкой отозвалась Су Мо.
— Директор Сунь, вы почтенный предшественник в нашем деле, не стоит насмехаться над неопытной младшей, — с легкой улыбкой отозвалась Су Мо.
— Какие уж тут насмешки! Если я соберусь затеять ремонт в Бохуасюане, непременно буду брать пример с вашей Сугу Яцзи. Надеюсь, вы не подадите на нас в суд за нарушение авторских прав?
— Какие уж тут насмешки! Если я соберусь затеять ремонт в Бохуасюане, непременно буду брать пример с вашей Сугу Яцзи. Надеюсь, вы не подадите на нас в суд за нарушение авторских прав?
— Послушайте, директор Сунь, — с усмешкой вмешался дядя Жэнь, — у вас и так уже пять филиалов Бохуасюаня по городу. Неужели вы планируете расширяться и дальше? Оставьте хоть немного хлеба остальным!
— Послушайте, директор Сунь, — с усмешкой вмешался дядя Жэнь, — у вас и так уже пять филиалов Бохуасюаня по городу. Неужели вы планируете расширяться и дальше? Оставьте хоть немного хлеба остальным!
— Так я ведь сегодня как раз и пришел для того, чтобы разделить с вами этот хлеб!
— Так я ведь сегодня как раз и пришел для того, чтобы разделить с вами этот хлеб!
— Ого! Судя по всему, к директору Суню в руки попал настолько крупный экспонат, что вы не в состоянии переварить его в одиночку? — понимающе усмехнулся дядя Жэнь.
— Ого! Судя по всему, к директору Суню в руки попал настолько крупный экспонат, что вы не в состоянии переварить его в одиночку? — понимающе усмехнулся дядя Жэнь.
— У господина Чэня есть один подглазурный синий сосуд, — произнес Сунь Вэньши, бросив взгляд на пришедшего с ним Чэнь Шоухэ. Но не успел он договорить, как дядя Жэнь с нетерпением перебил его:
— У господина Чэня есть один подглазурный синий сосуд, — произнес Сунь Вэньши, бросив взгляд на пришедшего с ним Чэнь Шоухэ. Но не успел он договорить, как дядя Жэнь с нетерпением перебил его:
— Какая эпоха? Мин?
— Какая эпоха? Мин?
— По всем признакам — Юань.
— По всем признакам — Юань.
Дядя Жэнь от неожиданности даже замер, а его глаза округлились. Я и сам невольно затаил дыхание.
Дядя Жэнь от неожиданности даже замер, а его глаза округлились. Я и сам невольно затаил дыхание.
Сине-белый фарфор эпохи Юань — это же невероятная редкость! Подлинных юаньских сосудов с подглазурным синим кобальтом в мире сохранилось ничтожно мало, и каждый из них оценивается в астрономические суммы. Больше десяти лет назад юаньский сине-белый кувшин с сюжетом «Спуск Гуйгуцзы с гор» ушел с молотка за баснословные двести тридцать миллионов юаней. Если бы тот же сосуд выставили на торги сегодня, его цена легко перевалила бы за четыреста миллионов.
Сине-белый фарфор эпохи Юань — это же невероятная редкость! Подлинных юаньских сосудов с подглазурным синим кобальтом в мире сохранилось ничтожно мало, и каждый из них оценивается в астрономические суммы. Больше десяти лет назад юаньский сине-белый кувшин с сюжетом «Спуск Гуйгуцзы с гор» ушел с молотка за баснословные двести тридцать миллионов юаней. Если бы тот же сосуд выставили на торги сегодня, его цена легко перевалила бы за четыреста миллионов.
Неудивительно, что Сунь Вэньши прибежал в Сугу Яцзи к дяде Жэню. В антикварном деле существует негласное правило: сталкиваясь с экстремально дорогими вещами, лавки часто объединяются и выкупают предмет совместно, чтобы минимизировать риски.
Неудивительно, что Сунь Вэньши прибежал в Сугу Яцзи к дяде Жэню. В антикварном деле существует негласное правило: сталкиваясь с экстремально дорогими вещами, лавки часто объединяются и выкупают предмет совместно, чтобы минимизировать риски.
— Вы его уже осматривали?
— Вы его уже осматривали?
Сунь Вэньши кивнул:
Сунь Вэньши кивнул:
— И не только я. Все четыре штатных эксперта Бохуасюаня уже изучили вещь вдоль и поперек. Именно поэтому я и пришел в Сугу Яцзи. — Договорив, он перевел взгляд на Су Мо. В конце концов, именно она здесь была хозяйкой.
— И не только я. Все четыре штатных эксперта Бохуасюаня уже изучили вещь вдоль и поперек. Именно поэтому я и пришел в Сугу Яцзи. — Договорив, он перевел взгляд на Су Мо. В конце концов, именно она здесь была хозяйкой.
— И какова цена вопроса? — спросил дядя Жэнь.
— И какова цена вопроса? — спросил дядя Жэнь.
До сих пор молчавший Чэнь Шоухэ молча поднял руку и выставил три пальца:
До сих пор молчавший Чэнь Шоухэ молча поднял руку и выставил три пальца:
— Триста миллионов.
— Триста миллионов.
— Триста миллионов?! — в один голос выдохнули ошеломленные дядя Жэнь и Су Мо.
— Триста миллионов?! — в один голос выдохнули ошеломленные дядя Жэнь и Су Мо.
— Разве это дорого для такой вещи? — Чэнь Шоухэ неторопливо достал из кармана телефон. — Вы просто еще не видели этот фарфор. Когда увидите, поймете, что он стоит каждого юаня. Не забывайте, тот кувшин со спуском Гуйгуцзы еще десять лет назад ушел за двести с лишним миллионов. Взгляните сами.
— Разве это дорого для такой вещи? — Чэнь Шоухэ неторопливо достал из кармана телефон. — Вы просто еще не видели этот фарфор. Когда увидите, поймете, что он стоит каждого юаня. Не забывайте, тот кувшин со спуском Гуйгуцзы еще десять лет назад ушел за двести с лишним миллионов. Взгляните сами.
С этими словами он протянул мобильный дяде Жэню.
С этими словами он протянул мобильный дяде Жэню.
На экране красовалась фотография сине-белого кувшина с изображением Шоу-сина, бога долголетия. Судя по фото, габариты сосуда действительно были сопоставимы со знаменитым кувшином «Спуск Гуйгуцзы с гор», а сохранность внешне казалась даже превосходнее.
На экране красовалась фотография сине-белого кувшина с изображением Шоу-сина, бога долголетия. Судя по фото, габариты сосуда действительно были сопоставимы со знаменитым кувшином «Спуск Гуйгуцзы с гор», а сохранность внешне казалась даже превосходнее.
Конечно, это еще не гарантировало, что его реальная стоимость окажется выше. Ценность антиквариата — вещь эфемерная. Порой абсолютно идентичные предметы могут уходить за совершенно несопоставимые суммы. Цена зависит не только от самого артефакта, но и от его провенанса, легенды и грамотного пиара.
Конечно, это еще не гарантировало, что его реальная стоимость окажется выше. Ценность антиквариата — вещь эфемерная. Порой абсолютно идентичные предметы могут уходить за совершенно несопоставимые суммы. Цена зависит не только от самого артефакта, но и от его провенанса, легенды и грамотного пиара.
Именно поэтому владельцы столь дорогих вещей предпочитают аукционы. Аукцион — это, по сути, узаконенная спекуляция. Аукционные дома запускают масштабные рекламные кампании, привлекают подставных покупателей для искусственного разогрева торгов и взвинчивают цену до небес.
Именно поэтому владельцы столь дорогих вещей предпочитают аукционы. Аукцион — это, по сути, узаконенная спекуляция. Аукционные дома запускают масштабные рекламные кампании, привлекают подставных покупателей для искусственного разогрева торгов и взвинчивают цену до небес.
Впрочем, у публичных торгов есть и свои минусы. Например, они полностью раскрывают личность владельца. К тому же комиссионные сборы грабительские — порой обеим сторонам приходится выкладывать до пятнадцати процентов от финальной стоимости сделки. Не стоит забывать и об огромных налогах, сопровождающих открытые транзакции. В итоге колоссальная сумма на бумаге вовсе не гарантирует, что продавец получит горы золота на руки. По этой причине многие коллекционеры категорически избегают аукционов, предпочитая частные сделки.
Впрочем, у публичных торгов есть и свои минусы. Например, они полностью раскрывают личность владельца. К тому же комиссионные сборы грабительские — порой обеим сторонам приходится выкладывать до пятнадцати процентов от финальной стоимости сделки. Не стоит забывать и об огромных налогах, сопровождающих открытые транзакции. В итоге колоссальная сумма на бумаге вовсе не гарантирует, что продавец получит горы золота на руки. По этой причине многие коллекционеры категорически избегают аукционов, предпочитая частные сделки.
Что же касается кувшина на экране — вещь и правда выглядела монументально. Если это подлинный сине-белый фарфор эпохи Юань, то цена в триста миллионов, хоть и требовала обсуждения, вполне укладывалась в рамки рынка: его реальная стоимость точно превышала двести миллионов.
Что же касается кувшина на экране — вещь и правда выглядела монументально. Если это подлинный сине-белый фарфор эпохи Юань, то цена в триста миллионов, хоть и требовала обсуждения, вполне укладывалась в рамки рынка: его реальная стоимость точно превышала двести миллионов.
Дядя Жэнь внимательно изучил снимок и передал телефон Су Мо. Девушка бросила мимолетный взгляд на экран и вернула аппарат владельцу.
Дядя Жэнь внимательно изучил снимок и передал телефон Су Мо. Девушка бросила мимолетный взгляд на экран и вернула аппарат владельцу.
— Директор Сунь, триста миллионов — не такая уж неподъемная сумма для Бохуасюаня. Неужели вы не можете потянуть ее в одиночку? — тонко улыбнулась Су Мо.
— Директор Сунь, триста миллионов — не такая уж неподъемная сумма для Бохуасюаня. Неужели вы не можете потянуть ее в одиночку? — тонко улыбнулась Су Мо.
— Госпожа Су, дело вовсе не в том, можем мы себе это позволить или нет. Как говорится, делись пирогом — и сыт будешь! К тому же совместная покупка ради снижения рисков — старинная традиция нашего дела. В Цзиньлине это правило, между прочим, возродил к жизни ваш уважаемый дедушка.
— Госпожа Су, дело вовсе не в том, можем мы себе это позволить или нет. Как говорится, делись пирогом — и сыт будешь! К тому же совместная покупка ради снижения рисков — старинная традиция нашего дела. В Цзиньлине это правило, между прочим, возродил к жизни ваш уважаемый дедушка.
На самом деле Су Ситин не изобретал этот велосипед — обычай существовал испокон веков. Просто в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века преемственность антикварного дела прервалась почти на четверть века, и, когда в восьмидесятых годах Су Ситин начал восстанавливать рынок Цзиньлиня, он лишь вернул к жизни этот старый добрый метод взаимопомощи.
На самом деле Су Ситин не изобретал этот велосипед — обычай существовал испокон веков. Просто в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века преемственность антикварного дела прервалась почти на четверть века, и, когда в восьмидесятых годах Су Ситин начал восстанавливать рынок Цзиньлиня, он лишь вернул к жизни этот старый добрый метод взаимопомощи.
— А ваш молодой хозяин знает об этом деле? — как бы между прочим поинтересовалась Су Мо, делая глоток своего кофе.
— А ваш молодой хозяин знает об этом деле? — как бы между прочим поинтересовалась Су Мо, делая глоток своего кофе.
— Сделка на сотни миллионов — как молодой хозяин мог остаться в стороне? Это он лично отправил меня к господину Хуаню, чтобы обсудить партнерство.
— Сделка на сотни миллионов — как молодой хозяин мог остаться в стороне? Это он лично отправил меня к господину Хуаню, чтобы обсудить партнерство.
Су Мо понимающе кивнула:
Су Мо понимающе кивнула:
— И на каких условиях?
— И на каких условиях?
— По старинке. Пятьдесят на пятьдесят.
— По старинке. Пятьдесят на пятьдесят.
— Директор Сунь, давайте поступим так: мы сначала лично осмотрим вещь, проведем оценку и только после этого примем окончательное решение, — Су Мо предпочла не давать поспешных обещаний, но и не ответила отказом.
— Директор Сунь, давайте поступим так: мы сначала лично осмотрим вещь, проведем оценку и только после этого примем окончательное решение, — Су Мо предпочла не давать поспешных обещаний, но и не ответила отказом.
— Само собой разумеется! Осмотр предмета — это первостепенная задача, — согласился Сунь Вэньши.
— Само собой разумеется! Осмотр предмета — это первостепенная задача, — согласился Сунь Вэньши.
В разговор снова вмешался Чэнь Шоухэ:
В разговор снова вмешался Чэнь Шоухэ:
— Послушайте, вещь чрезвычайно дорогая, возить ее туда-сюда небезопасно. К тому же я подозреваю, что одной экспертизой дело не обойдется — наверняка потребуется несколько раундов проверок, все-таки речь идет о сотнях миллионов. Сейчас кувшин хранится в банковской ячейке. Если вам удобно, я могу организовать предварительный осмотр в банке завтра утром. А позже, когда вы определитесь с количеством участников сделки и долями, мы выберем подходящее закрытое место, заберем сосуд из сейфа и пригласим ведущих экспертов для детальной оценки. В банке толпиться все равно никто не позволит.
— Послушайте, вещь чрезвычайно дорогая, возить ее туда-сюда небезопасно. К тому же я подозреваю, что одной экспертизой дело не обойдется — наверняка потребуется несколько раундов проверок, все-таки речь идет о сотнях миллионов. Сейчас кувшин хранится в банковской ячейке. Если вам удобно, я могу организовать предварительный осмотр в банке завтра утром. А позже, когда вы определитесь с количеством участников сделки и долями, мы выберем подходящее закрытое место, заберем сосуд из сейфа и пригласим ведущих экспертов для детальной оценки. В банке толпиться все равно никто не позволит.
Предложение Чэнь Шоухэ звучало крайне разумно и взвешенно.
Предложение Чэнь Шоухэ звучало крайне разумно и взвешенно.
— Разумеется, все детали по оплате и переводу средств мы также предметно обсудим только после финальной экспертизы, — добавил он.
— Разумеется, все детали по оплате и переводу средств мы также предметно обсудим только после финальной экспертизы, — добавил он.
По сути, этот Чэнь Шоухэ был обычным посредником — «сводником». Сам он кувшином не владел, а лишь сводил продавца с потенциальными покупателями ради своей комиссии. Впрочем, это не имело значения. Подобные сделки всегда сопровождаются кучей договоров, а при таких суммах обычно привлекают еще и нотариусов для заверения каждого шага.
По сути, этот Чэнь Шоухэ был обычным посредником — «сводником». Сам он кувшином не владел, а лишь сводил продавца с потенциальными покупателями ради своей комиссии. Впрочем, это не имело значения. Подобные сделки всегда сопровождаются кучей договоров, а при таких суммах обычно привлекают еще и нотариусов для заверения каждого шага.
— Хорошо. Тогда ждем результатов вашего завтрашнего визита, а после вернемся к этому разговору, — подытожил Сунь Вэньши и поднялся со своего места, собираясь уходить.
— Хорошо. Тогда ждем результатов вашего завтрашнего визита, а после вернемся к этому разговору, — подытожил Сунь Вэньши и поднялся со своего места, собираясь уходить.
— Директор Сунь, ну вы и прагматик! Едва закончили дела — и сразу бежать, даже чаю толком не попили! — с улыбкой пожурил его поднявшийся следом дядя Жэнь.
— Директор Сунь, ну вы и прагматик! Едва закончили дела — и сразу бежать, даже чаю толком не попили! — с улыбкой пожурил его поднявшийся следом дядя Жэнь.
— Да брось ты, к чему эти церемонии между своими? Мы ведь без пяти минут партнеры в деле на сотни миллионов! К тому же я, прямо как ты, не могу надолго оставлять лавку без присмотра.
— Да брось ты, к чему эти церемонии между своими? Мы ведь без пяти минут партнеры в деле на сотни миллионов! К тому же я, прямо как ты, не могу надолго оставлять лавку без присмотра.
— Скажешь тоже! Будто твой Бохуасюань без тебя вмиг разорится!
— Скажешь тоже! Будто твой Бохуасюань без тебя вмиг разорится!
— Тише ты! Не дай бог наш молодой хозяин услышит подобные речи — я мигом без работы останусь!
— Тише ты! Не дай бог наш молодой хозяин услышит подобные речи — я мигом без работы останусь!

Комментарии

Загрузка...