Когда гигантский Рыбьечешуйчатый младенец был отброшен в сторону, Ли Мэн тяжело задышал и произнес:
— Этот сукин сын такой тяжелый! Наверное, в нем не меньше тысячи цзиней.
Четыре человека немного перевели дух и направились внутрь трюма, но не успели сделать и двух шагов, как у входа обнаружили две большие чаны с водой.
— Подождите! — строго окликнул Юй Чжи и остальных Хуан Юн.
— Какого черта ты, толстяк, вечно поднимаешь панику на пустом месте? — выругался Ли Мэн и хлопнул Хуан Юя по плечу.
— Деревенщина ты необразованная! Спереди — чан с колодезной водой, а рядом — с речной. Издревле колодезная вода не смешивается с речной. Эти два чана символизируют две дороги: одна — темная, для духов, другая — светлая, для живых людей. В Желтом императоре о внутреннем сказано: ян поднимается слева, инь опускается справа. Идем по правой.
— Тогда надо идти по левой! Левая — это путь ян!
Юй Чжи и остальные посмотрели на Ли Мэна как на дурачка. Юй Чжи потрогал себя за нос, делая вид, будто ничего не понимает, а затем произнес:
— Если мы стоим лицом к корпусу корабля, лево и право меняются местами. Так что правая дорога — это и есть путь ян.
Ли Мэн почесал затылок и с неловким видом проговорил:
— Да я просто хотел оживить атмосферу, чего вы все приняли всерьез? Никакого чувства юмора!
Сказав это, он широким шагом ступил на правую сторону, и остальные последовали за ним гуськом. Юй Чжи шел позади всех. Войдя в большой зал, он сразу же увидел огромное зеркало, занимавшее всю противоположную стену. Посмотрев в отражение, Юй Чжи заметил, что он там один, и тут же принялся озираться по сторонам — остальные куда-то исчезли. Юй Чжи громко позвал:
— Толстяк, Ли Мэн!
— Ли Минь!
Не раздалось ни малейшего отзвука.
В зеркале вся комната выглядела абсолютно чистой, словно новая. Большое дерево пихты более двух метров в диаметре и больше десятка метров в длину было раскошено пополам — такая роскошная столешница, мысленно восхитился Юй Чжи.
Больше двух десятков столов стояли в ряд, ажурные резные деревянные стулья отличались сложнейшей работой, а узоры выглядели как живые. На полу был разостлан красный ковер, на стенах и куполе висели хрустальные люстры со встроенными жемчужинами света — предельная роскошь. В каюте царили чистота и порядок, не было ни единой пылинки, и верилось с трудом, что это — призрачный корабль, уже шестьсот лет дрейфующий по волнам.
Юй Чжи невольно шагнул вперед, провалился в пустоту и шмякнулся носом в грязь. Только тогда Юй Чжи пришел в себя: вокруг царило запустение, доски на полу во многих местах сгнили и легко ломались от каждого шага, то тут, то там пробегали крупные крысы, а на стенах вместо хрустальных люстр висели паутины, и всё вокруг было разбито и разрушено. Юй Чжи снова поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале, почесал затылок — отражение в зеркале тоже почесало затылок.
Неужели это и вправду зеркало? Если это не зеркало, то почему оно отражает его самого? И почему между тем, что внутри зеркала, и тем, что снаружи, такая огромная разница? Это потрясло самые основы мировоззрения Юй Чжи.
Юй Чжи шагнул вперед, желая во всем разобраться, и отражение в зеркале тоже шагнуло вперед. Они так и замерли лицом к лицу. Долгое время спустя Юй Чжи протянул палец, чтобы коснуться зеркала, и отражение тоже протянуло палец — их кончики соприкоснулись.
Вдруг уголок глаза отражения Юй Чжи дрогнул, и на лице мелькнула зловещая усмешка. Лицо Юй Чжи снаружи исказилось от ужаса, но было уже поздно отдернуть палец: ему показалось, что перед глазами мелькнула вспышка белого света.
Инь и ян поменялись местами, небо и земля перевернулись.
Зеркало и реальность поменялись местами, и Юй Чжи оказался заперт внутри.
— Бух-бух-бух!
Юй Чжи сжал руки в кулаки и отчаянно заколотил по зеркальной поверхности. Он видел, как поддельный Юй Чжи ухмыльнулся уголкам губ, злобно улыбнулся ему, слегка шевельнул губами и повернулся, уходя прочь.
Оказавшийся в зеркале Юй Чжи увидел, как со второго этажа спускается Ли Мэн и обращается к фальшивке:
— Братуха, ты чего застрял? Давай быстрее наверх, толстяк нашел кое-что стоящее.
Запертому в зеркале Юй Чжи оставалось только беспомощно вздыхать: ни удары огненными шарами, ни рассечение молниями, ни рубящие удары Мечом из Персикового Дерева не возымели ни малейшего эффекта. Юй Чжи заставил себя успокоиться и подумал: в мире не бывает неразрушимых барьеров, здесь наверняка кроется какой-то механизм.
Он тут же принялся осматривать комнату, но, оглядев всё вокруг, ничего не нашел. Охваченный раздражением, Юй Чжи не выдержал и захотел дать выход накопившейся злости.
Он тут же задействовал всю духовную энергию и принялся яростно размахивать мечом. В одно мгновение воздух вокруг словно воспламенился. Юй Чжи был сам не свой от тревоги, его ци была мутной, а движения меча — хаотичными. Из-за того, что многие приемы применялись силой, потоки энергии в его теле заметались повсюду, словно сорвавшиеся с привязи лошади, став дикими и буйными, отчего меридианы начали глухо ныть. У Юй Чжи вздулись вены, лицо покраснело, кровь закипела — всё это предвещало впадение в демоническое исступление.
— А-а-а!
Юй Чжи нанес еще несколько диких, несравненно яростных ударов мечом, и одна из люстр сорвалась вниз.
— Брэнсь!
Внезапно в море сознания Юй Чжи мелькнула капля ясности, а в то же время от Нефритовой подвески «Два рыбы» на груди повеяло прохладой. Юй Чжи тут же остановил атаку, унимая бушующую в теле духовную энергию. В этой комнате наверняка был спрятан какой-то гипнотический массив, который делал людей раздражительными и злыми, приводя к потере рассудка. Какая же изощренная уловка! Раз уж после случайного падения люстры сознание немного прояснилось, нужно разбить все остальные люстры — глядишь, и удасться выбраться.
Юй Чжи взмахнул запястьем, и в воздухе из ниоткуда появились огненные талисманы.
— Исполнись же повеление немедленно! — с этими словами, окружив себя Юй Чжи, огненные шары полетели во все стороны.
— Бух-бух-бух!
Люстры были полностью уничтожены.
— Бам!
В углу появилась ведущая вниз лестница. Юй Чжи крепко сжал Меч из Персикового Дерева, прижал к груди один Огненный талисман, зажал в руке Талисман Грома и двинулся вниз.
Юй Чжи уже собрался сделать шаг на лестницу, как вдруг сзади посреди рассекаемого воздуха раздался свист. Не раздумывая, он применил прием уклонения на земле и сделал восемьнадцать перекатов влево. Вскочив с помощью рыбьего прыжка, Юй Чжи, даже не пытаясь разглядеть нападавшего, метнул Огненный талисман прямо в ту сторону, откуда донесся свист.
— С-с-с!
Огненный шар был перехвачен белой тенью, которая разорвала его голыми руками — похоже, разрывать призраков голыми руками было не так уж и невероятно.
Только теперь Юй Чжи разглядел противника: у этой белой тени была мертвенно-бледная кожа, ростом она была примерно с него самого, черты лица отсутствовали, кожа имела землистый оттенок, а само лицо было совершенно плоским, словно срубленным топором.
— Гул... Гул...
Лицо белой тени начало выгибаться наружу, и всего за несколько дыханий у нее проступили черты лица — точно такие же, как у самого Юй Чжи. Белые руки удлинились, и в них материализовался точно такой же Меч Шэнь Ту, рассекающий духов.
Юй Чжи не смел поддаваться страху: оставив на месте остаточное изображение, он бросился вперед, высоко подняв меч.
— Цзинь! Цзинь!
Оба противника отступили на пять шагов. Юй Чжи выровнял дыхание, оттолкнулся ногами — доски под ним с треском разлетелись в щепки, — в мгновение ока очутился рядом с белой тенью и полоснул мечом по горизонтали. Белая тень ответила тем же.
— Цзинь! Цзинь!
Противники снова отлетели по диагонали назад.
Юй Чжи внезапно озарило: он коснулся рукой Нефритовой подвески «Два рыбы», резко взмахнул запястьем, сплел мечом замысловатый узор и, ускорившись, бросился прямым выпадом вперед, целясь в сердце белой тени. Белая тень тоже ответила прямым ударом, но у Юй Чжи на груди висела Нефритовая подвеска «Два рыбы».
— Цзинь!
Меч белой тени отскочил, а клинок Юй Чжи насквозь пронзил ее грудь. Белая тень застыла с лицом, полным изумления и неверия. Воспользовавшись моментом, Юй Чжи активировал Талисман Грома, и мощный разряд тока прошил белую тень насквозь.
— Бряк... Бряк...
Половинка зеркала со звоном рухнула на пол.
Юй Чжи мысленно выругался: черт побери, даже зеркала обретают разум! Значит, двойник, изображавший его, был порожден второй половинкой зеркала.
Однако зеркало снаружи всё еще не разбилось, и выбраться по-прежнему было нельзя. Оставалось лишь следовать по вновь появившемуся пути — вниз по лестнице.

Комментарии

Загрузка...