Слухи и толки вокруг Бессмертного Города Огненной Хурмы, Крюка Одной Нити, Осеняющего Небеса, Нин Чжо и Трех Храбрецов Врат Смерти разгорелись с новой силой, превратившись в настоящий девятиэтажный вал!
«Бессмертный Город Огненной Хурмы на волоске от гибели. Они умудрились достать даже даосский артефакт, и кто знает, какие еще тузы в рукаве припасены у них на пятый поединок?»
«Нин Чжо просто болен излишним принципиалом. Гость в Красных Одеждах – демонический практик, и раз его душа попала в лапы врага, то что изменится, даже если её выкупят? Ему вообще не следовало ввязываться в это дело, ведь это разборки между практиками стадии Зарождения Души. А теперь что? Его зажали в тиски, отступать некуда, и ему придется сойтись в бою с Тремя Храбрецами Врат Смерти!»
«Нельзя же так говорить. Гость в Красных Одеждах одолжил им огонь, а молодой господин Нин открыто признал этот долг и при всех объявил, что сохранит его тело и вещи. Такое чувство ответственности нынче днем с огнем не сыщешь!»
«И то верно, даже в таких именитых и могущественных сектах, как Секта Десяти Тысяч Явлений, много ли найдется тех, кто способен поступить подобным образом?»
«И какой толк от твоей ответственности? Три Храбреца Врат Смерти убивали практиков стадии Зарождения Души, а Нин Чжо – лишь на средней ступени Заложения Основы. Если они и впрямь сойдутся, боюсь, он и собственное тело сберечь не сможет».
«Разве в Бессмертном Городе Огненной Хурмы нет Ту Юаньцзы? Он вечно окутан ореолом таинственности, а по слухам, он и вовсе личный слуга Нин Чжо.
Самое время ему выйти на сцену!»
«Точно, Ту Юаньцзы еще не показывал себя. Гость в Красных Одеждах мертв, Цзю Лунцзюнь проиграл, Чуньянцзы уже выходил на арену. Тань Чжу хоть и силен, но ему тоже не хватило самую малость. В конце концов, всё может свестись к Ту Юаньцзы».
Слухи катились волна за волной, разносясь всё дальше и грозя перебить все разговоры о Малом Испытании Вздымающихся Облаков.
Многочисленные практики, которые изо всех сил старались проявить себя и участвовали в Малом Испытании Вздымающихся Облаков, чувствовали себя довольно странно. Главным их ощущением было то, что Собрание Летящих Облаков в этом году и правда не похоже на прошлые!
Слухи докатились и до Зала Алхимии.
Шэнь Хунъяо бессознательно сжала кулаки и подумала про себя: «Нин Чжо!»
Хотя они с Нин Чжо были не сказать чтобы близки, прежде она раз за разом видела в нем воплощение той жизни, которой сама хотела бы жить.
Поэтому, узнав, что Нин Чжо оказался в столь безвыходном положении, она почувствовала в сердце острую тревогу.
Бан Цзе в этот момент изучала куда более подробные сведения.
Выражение ее лица было сложным.
— Кажется, те люди, что вершат судьбы, снова доигрались до того, что сами себя укокошат.
— А?
— Что-то знакомое в этом есть.
Будучи на стороне Бан Цзи, она находилась в непримиримом конфликте с Нин Чжо. Но сейчас ее чувства не поддавались описанию.
Тут было и опасение перед Нин Чжо, и капля какого-то неопределенного восхищения.
— Ему ведь всего-то средняя ступень Заложения Основы, а он прилюдно заявил, что собирается вырвать демоническую душу Гостя в Красных Одеждах из рук влиятельных сил пика Люйюнь.
— И самое главное – он ведь был знаком с Годем в Красных Одеждах от силы пару дней!
Пещера Небесного Пути Трех Светов.
Облачная дымка над вершиной пика лениво клубилась, безмолвно вращался Очищающий Массив Трех Светов – солнечный свет, сияние звезд и небесный блеск поочередно струились среди узоров формации, отчего каменные стены пещеры отливали нефритовым глянцем.
В глубине пещеры витал пьянящий аромат вина.
Нин Чжо позвал Ту Юаньцзы. За столом стояли лишь две винные чаши, несколько блюдечек с духовными фруктами да кувшин свежеоткрытого ледяного нефритового вина.
Ту Юаньцзы выглядел как парень в желтых одеждах. Сидел он очень прямо, положив обе руки на колени.
Когда он только вошел в пещеру, в его глазах еще теплилась тревога – вполне естественная для того, кто наслушался сплетен и чувствовал себя так, будто на душе у него лежит тяжелый валун.
Однако, усевшись за стол, он заметил, что большеголовый юноша держался совершенно спокойно, а все его движения были исполнены неторопливой уверенности.
Нин Чжо разливал вино.
Голубовато-ледяная жидкость струилась из узкого горлышка нефритового кувшина в чаши, издавая тихое журчание. Свет Очищающего Массива Трех Светов падал на его рукава, медленно переливаясь тенями.
Ту Юаньцзы добрую минуту таращился на него, пока наконец не выдержал:
— Товарищ Нин Чжо, похоже, вы совсем не переживаете.
Нин Чжо подвинул к нему чашу с вином и улыбнулся:
— Разве беспокойство заставило бы Трех Храбрецов Врат Смерти уйти?
Ту Юаньцзы серьезно подумал над этим и покачал головой:
— Нет.
— Тогда давай выпьем, – Нин Чжо поднял чашу. — Ты уже пробовал это вино, но пить всё равно нужно медленно. В прошлый раз ты приложился слишком жадно, а потом проспал целые сутки.
На лице Ту Юаньцзы промелькнуло смущение. Он взял чашу обеими руками, сначала понюхал и лишь затем осторожно пригубил.
Когда ледяное нефритовое вино коснулось горла, его брови и уголки глаз чуть расслабились.
— Всё так же вкусно, – тихо произнес Ту Юаньцзы.
Нин Чжо тоже сделал глоток. Прохладное, бодрящее вино прокатилось по горлу, словно смывая и глуша гул внешних пересудов.
Ту Юаньцзы опустил чашу, но все же не удержался и высказал то, что было на душе:
— Перед тем как прийти сюда, я думал, что выдавлен из себя всеми силами и носите тяжкий груз, а оказалось, что вам легко.
Нин Чжо ответил:
— Тяжесть, конечно, есть.
.
— Но почему же? — на лице Ту Юаньцзы застыло крайнее недоумение.
— Да потому, что я предвидел всё это еще до того, как объявил обо всем всенародно. — Нин Чжо слегка постучал пальцем по краю чаши, издав чистый, долгий звон.
Он продолжил:
— Силы пика Люйюнь не упустят такую возможность. Раз душа Гостя в Красных Одеждах у них в руках, они непременно полезут в его память. А стоило мне открыть рот, как они наверняка воспользуются этим, чтобы прижать меня к ногтю.
В глазах Ту Юаньцзы мелькнуло еще большее непонимание:
— Тогда зачем ты вообще заговорил об этом?
Нин Чжо посмотрел на него.
Взгляд Ту Юаньцзы был чистым, а замешательство – абсолютно искренним.
На месте другого в этих словах можно было бы усмотреть скрытый подвох, упрек или расчет. Но Ту Юаньцзы просто не мог до конца уразуметь происходящее, а потому напрямую спросил об этом.
Нин Чжо почувствовал облегчение, и на его губах заиграла искренняя улыбка:
— А если бы ты был на моем месте, как бы ты поступил?
Ту Юаньцзы призадумался, и его брови сошлись на переносице:
— Гость в Красных Одеждах уже мертв. Тело сохранено, зародыш рассеялся, осталась лишь демоническая душа. Даже если ее вызволить, от прежней силы ничего не останется.
Он изо всех сил пытался рассуждать о выгоде и потерях на человеческий лад, поэтому говорил очень медленно:
— Если бы ты оставил его тело и вещи себе, чтобы залатать дыры в бюджете Бессмертного Города Огненной Хурмы, я бы это понял. Если бы ты просто вернул их – тоже понял бы. У тебя есть свои принципы и твердость, ты не поддаешься искушению выгодой – в этом ты похож на моего господина.
Тут Ту Юаньцзы замолчал и, подражая Нин Чжо, принялся рассеянно теребить пальцем внешнюю стенку чаши.
— Но ты ведь собрался вытаскивать и его душу тоже.
— А это значит ввязаться куда глубже.
— На твоем месте я бы ни за что так не поступил, если только Гость в Красных Одеждах не приходится мне кровным родственником!
Ту Юаньцзы поднял голову на Нин Чжо, глядя на него с предельной серьезностью:
— И при этом вы с ним едва были знакомы! Хотя он и одолжил тебе огонь кровавого пепла, но ведь и ты помог ему первым.
В пещере воцарилась тишина.
Свет узоров формации струился по каменной стене, словно вода, заставляя их тени едва заметно покачиваться.
Нин Чжо опустил взгляд на вино в чаше.
Прозрачная голубоватая жидкость отражала его ясные глаза.
— Ту Юаньцзы, в этом и заключается мой путь Дао, – медленно произнес Нин Чжо. — Бессмертный Город Огненной Хурмы возник благодаря мне, и я обязан проявить такую решимость ради его блага.
P> Ту Юаньцзы запутался еще сильнее.
Он моргнул:
— Разве Бессмертный Город Огненной Хурмы и впрямь так важен?
Нин Чжо отставил чашу, и его взгляд устремился куда-то вдаль, словно пронизывая насквозь каменные стены пещеры.
Снаружи расстилалось бескрайнее море тумана, а вдали громоздились горные пики. Величественная панорама главных врат Секты Десяти Тысяч Явлений поражала своей безбрежностью. А там, на пике Люйюнь, сколько вершин, сколько сил и сколько практиков день и ночь вели скрытую борьбу друг с другом?
Бессмертный Город Огненной Хурмы пока еще был слаб.
Слаб настолько, что напоминал только что зажженный огонек лампады.
Столкнись он с ветерком посильнее – и от него не останется и следа.
Но этот огонек он зажег собственными руками.
— Важен, – ответил Нин Чжо. — Бессмертный Город Огненной Хурмы – это часть моего Пути Дао, разумеется, он важен!
Услышав слова «Путь Дао», Ту Юаньцзы тотчас помрачнел и стал куда серьезнее.
Он по-прежнему не до конца понимал хитросплетения интересов вокруг Бессмертного Города Огненной Хурмы и едва ли мог постичь всю эту паутину из человеческой репутации, данных обещаний, компромата и высокой морали.
Но путь Дао он понимал отлично.
Цан Яцзы учил его, что путь Дао – это вся жизнь практика: его плоть и дух, его чаяния, одержимость и будущее – всё сокрыто в нем.
Ту Юаньцзы медленно кивнул:
— Вот оно как. Если это путь Дао, тогда другое дело.
Нин Чжо улыбнулся и снова наполнил его чашу:
— Спасибо тебе за то, что понимаешь меня!
Ту Юаньцзы поднял чашу и сделал глоток. Вино согрело грудь, и он выпрямил спину:
— Так ты позвал меня выпить, чтобы предложить поучаствовать в этих пяти поединках?
Его лицо стало серьезным.
— Я слышал, на улице только и говорят, что Цзю Лунцзюнь проиграл, Гость в Красных Одеждах погиб, Чуньянцзы выходил на арену, а Тань Чжу не хватило самой малости. Теперь все толкуют обо мне.
Нин Чжо покачал головой:
— На этот раз я позвал тебя выпить главным образом для того, чтобы попросить об одном: ни в коем случае не участвуй в грядущих пяти поединках.
Ту Юаньцзы опешил.
Его рука, державшая чашу, застыла на полпути.
Вино легонько плескалось, отражая его ошеломленный взгляд.
— Почему? — вырвалось у него.
Нин Чжо ответил:
— Ты мой друг. Я знаю правду: твоя сила ограничивается лишь станцией Золотого Ядра, так как же я могу толкать тебя в пасть дракону?
Ту Юаньцзы растерянно моргнул:
— Но ведь я демон! Если я приму истинный облик, моя боевая мощь не уступит силе практиков стадии Зарождения Души.
Нин Чжо пристально заглянул ему в глаза:
— Три Храбреца Врат Смерти – это мое испытание, и преодолеть его должен я сам. Это тебя не касается, так что ни в коем случае не поддавайся ничьим уговорам и не бери на себя этот пятый бой.
Ощутив искренность слов Нин Чжо, Ту Юаньцзы едва заметно сглотнул. Слова застряли у него в горле, он не мог выразить всё, что чувствовал, и просто не находил нужных слов.
А Нин Чжо уже улыбнулся, поднял чашу и легонько стукнул о край его кубка:
— Выпьем.
Цзинь.
Чистый звон соприкоснувшихся чаш разнесся по пещере.
Ту Юаньцзы потупил взор, глядя на вино в чаше; его глаза на мгновение ярко блеснули. Он торопливо поднял кубок и осушил его до дна – куда быстрее, чем в прошлый раз. Несколько капель сорвались с уголка его губ, и он в спешке смахнул их рукавом.
— Товарищ Нин Чжо, – Ту Юаньцзы опустил чашу, и его голос звучал тише обычного. — Вы хороший человек.
Нин Чжо рассмеялся:
— Что ж, благодарю за похвалу, товарищ Ту Юаньцзы.
Ту Юаньцзы снова заговорил:
— Но неужели вы и правда собираетесь сойтись в битве с Тремя Храбрецами Врат Смерти?
Нин Чжо ответил:
— Я уже велел людям собрать информацию. Как говорится, знаешь врага и знаешь себя – победишь в сотне битв. Пока что я не могу принять окончательное решение.
Его лицо по-прежнему оставалось спокойным и безмятежным:
— Спешить некуда.
— Товарищ Нин Чжо, вам стоит хорошенько всё обдумать, – голос Ту Юаньцзы напрягся. — Раз уж они выставили Трех Храбрецов Врат Смерти, не забывайте про тот даосский артефакт – Крюк Одной Нити, Осеняющий Небеса! Он невероятно страшен!
Ту Юаньцзы и сам наблюдал за битвой воочию, став свидетелем гибели Гостя в Красных Одеждах. Крюк Одной Нити оставил у него поистине ужасающее впечатление.
Чайная.
Чэнь Сань сидел на втором этаже у окна, перед ним стояли чайник с духовным чаем и две тарелочки с облачными пирожными.
К еде он не притрагивался, лишь бросал взгляды из-под полуприкрытых век на главный зал внизу.
Сидевший у прилавка сероглазый гость хлопал ладонью по столу и вещал:
— Подумайте сами, господа, кто такой Гость в Красных Одеждах? Демонический практик стадии Зарождения Души, на котором висели горы кровавых долгов. Но он сражался за Бессмертный Город Огненной Хурмы и пал в пяти поединках! Молодой господин Нин согласился сохранить даже его тело и вещи – какая широта души!
Сидевший рядом пухлый невысокий практик подхватил:
— Именно так! У молодого господина Нина всего лишь средняя ступень Заложения Основы, а он посмел взять на себя эту ношу у всех на виду. Многим практикам стадий Золотого Ядра и Зарождения Души до такой ответственности далеко!
Кто-то в чайной кивал, а кто-то презрительно усмехался:
— Разве ответственность спасет от Крюка Одной Нити, Осеняющего Небеса?
Сероглазый гость тут же ударил кулаком по столу:
— Спасает он или нет – это вопрос битвы. А вот иметь смелость признать это – вопрос совести. Бессмертный Город Огненной Хурмы только строится, и держится он на молодом господине Нине, на этом его несгибаемом стержне!
Чэнь Сань опустил голову и сделал глоток чая. Часть людей внизу были наняты им на деньги из выделенного бюджета, а их речи он лично отшлифовал слово за словом.
Потирая подушечками пальцев край чашки и прислушиваясь к нарастающему шуму внизу, он думал про себя: «Что касается слухов, тут продвижение отменное. А вот с поручением, которое дал молодой господин, дело с мертвой точки так и не сдвинулось».
Чэнь Сань терзался горькими мыслями. Задачи, которые Нин Чжо поручил ему расследовать – например, всё, что касалось Тань Чжу – были для него запредельно сложными.
Но Чэнь Сань и не думал отступать или перекладывать вину на других: он собирался изо всех сил, выложившись без остатка, выполнить поручение молодого господина!
Аромат чая клубился в воздухе, постепенно приобретая приторно-сладкий оттенок.
Мягкая, ватная слабость стала расползаться по телу Чэнь Саня.
«Не так!» – его горло сдавило, корень языка онемел. Он попытался собрать духовную силу, но та рассыпалась бешеным хаосом, не подчиняясь никаким законам.
Окатившийся холодным потом от страха, Чэнь Сань попытался встать, но его колено со всего маху врезалось в ножку стола, издав глухой стук.
Приказчик отворил дверь:
— Уважаемый гость, у вас что-то случилось?
Чэнь Сань открыл рот:
— Я...
Его язык одеревенел, и наружу вырвался лишь смутный хрип. Лестница, столы, стулья и посетители перед его глазами начали плавно раскачиваться. Запах чая густел, и даже сияние облаков за окном окрасилось в бледный зеленоватый тон.
Лицо приказчика изменилось. Оперевшись ладонями о стол, он вдруг заголосил на весь зал:
— Эй, уважаемый, а за чай, за сладости да за аренду отдельного места ты платить собираешься?
Чэнь Сань вытаращил глаза.
Приказчик повысил голос еще сильнее:
— Ах так? Решил поесть на халяву в нашем Облачном Доме?
Этот окрик мгновенно привлек всеобщее внимание.
Чэнь Сань отчаянно запульсировал висками от тревоги.
— Все еще притворяешься пьяным? — приказчик насмешливо усмехнулся. — Видал я таких! Эй, взять его!
Двое дюжих стражников шагнули вперед и с обеих сторон схватили Чэнь Саня.
Тот изо всех сил попытался вырваться, но приемы стражников были донельзя искусены: один ловкий нажим ладони на ребра – и Чэнь Сань был полностью парализован.
Его потащили к выходу и поволокли вниз по лестнице.
Его сапоги шаркали по деревянным ступеням, издавая противный скрежещущий звук. За окном сиял яркий дневной свет, а внутри чайной переплетались запахи чая, вина и мяса, отчего в голове у него стоял жуткий туман.
Он изо всех сил таращил глаза, стараясь запомнить лица приказчика и обоих стражников. Но тут же провалился в беспамятство, и доносившиеся до него насмешки прохожих стали совсем тихими.
Когда Чэнь Сань пришел в себя, его ноздри заполнил густой запах древесного пепла.
Он обнаружил, что пластом лежит на холодном полу, прижимаясь щекой к грубым доскам, а во рту у него торчит кляп из тряпки. Его запястья, лодыжки и пояс были стянуты веревками, на которых алели печати подавления ци – тусклый желтоватый свет заклинаний вдавливал едва собравшиеся крупицы его духовной силы глубоко в даньтянь.
Это была какая-то кладовка для дров.
В углу валялись обрезки духовного дерева и опилки. Из щели в двери пробивался слабый свет – судя по всему, день клонился к закату.
Чэнь Сань перевел дыхание и тихонько зарычал сквозь кляп.
Никто не ответил.
Он попытался дернуть запястьями, но веревки тут же затянулись туже. Свет печатей впился в плоть, пронзив его такой болью, что на лбу вздулись вены, а по спине покатились волны холодного пота.
«Конец!» – отчаяние кольнуло сердце.
«Нет, нельзя сдаваться!»
Сжав зубы сквозь тряпку, Чэнь Сань полыхнул свирепым огоньком в глубине глаз.
Он выкарабкался из ямы шахтовых рабов, пробился сквозь толпу слуг Секты Зелёных Цзифу, терпел несправедливость, иззнал вкус кнутов и видел слишком много случаев, когда сильные мира сего играючи давили низы.
«Я с таким трудом прибился к молодому господину и заслужил его доверие. Я не могу здесь умереть!»
В этот момент за дверью послышались шаги.
Легкие шаги.
Чэнь Сань тут же зажмурился, притворяясь, что по-прежнему без сознания.
Замок не щелкнул.
В щель под дверью проскользнула полоска тени. Тень скользнула по полу, обошла поленницу дров, приблизилась к Чэнь Саню и вдруг выросла, превратившись в сероглазого практика.
Лицо незнакомца было скрыто под широкими полями бамбуковой шляпы, отчего брови и глаза тонули в тени, а виден был лишь бледный подбородок.
Чэнь Сань напряг веки, не шевелясь.
Практик в сером присел на корточки и вытащил у него изо рта кляп:
— Чёрный Ястребок Чэнь Сань, раз очнулся, кончай притворяться. Твое дыхание сбивалось трижды.
Пересохшие губы Чэнь Саня зашевелились, голос звучал сипло:
— Кто ты?
Практик сложил два пальца и прикоснулся ими к рунам на веревках.
Бумажные талисманы беззвучно растрескались.
Веревки тут же обмякли и упали на пол, словно мертвые змеи.
Чэнь Сань медленно поднялся на ноги и окинул незнакомца взглядом:
— Кто ты такой? Зачем спас меня?
Практик в сером тихо усмехнулся:
— Сдался ты мне тебя спасать. Просто мой хозяин не может смотреть, как твой молодой господин Нин попадает в беду, вот и решил помочь.
Чэнь Сань сохранил каменное выражение лица:
— Я понятия не имею, о чем ты толкуешь.
Практик покачал головой и вперил в него взгляд:
— Мой хозяин враждует с Тремя Храбрецами Врат Смерти. Нин Чжо собирается пойти на них войной, и мой господин готов оказать ему всемерную помощь!
Практик извлек из рукава белоснежный мешочек для хранения и бросил его Чэнь Саню на колени:
— Это задаток. То, что внутри – подарок твоему молодому господину. Там как раз содержатся самые сокровенные тайны о Тань Чжу и Крюке Одной Нити, Осеняющем Небеса.
Надеюсь, твой господин оценит нашу искренность.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...