Старик Манцзы с тревожным видом смотрел на Толстяка. Хоть он и понимал, что шансы невелики, ему всё же хотелось, чтобы это Копыто черного осла сработало, иначе у них появятся огромные неприятности.
— Мелкий Толстяк, как ты сейчас себя чувствуешь?
— Хм... Это Копыто черного осла... Тьфу ты, ну и гадость.
Толстяк невнятно закончил фразу, и только тогда брови Старика Манцзы немного разгладились.
— Кхе-кхе... Тьфу-тьфу-тьфу, это проклятое копыто что, просрочено?! Какая гадость.
Толстяк бросил Копыто черного осла прямо на землю, после чего собрался неспешно шагнуть в кромешную тьму погребальной камеры.
В тот самый момент, когда Толстяк и Манцзы повернулись, Чэнь Люйцзи снова увидел то прекрасное женское лицо.
Оно снова мелькнуло лишь на мгновение, но если в первый раз это казалось иллюзией, то теперь в этом не было никаких сомнений.
— Погодите-ка оба, вы не видели чьё-то лицо?
Услышав это, Толстяк и Манцзы повернулись к Чэнь Люйцзи. Манцзы покачал головой, а вот Толстяк посмотрел на Чэнь Люйцзи недобрым взглядом.
Этот взгляд заставил его внезапно вспомнить всё то, что происходило в могильном проходе, и те подозрения, которые вызывал Толстяк.
Каждый раз, когда Чэнь Люйцзи обнаруживал что-то подозрительное, Толстяк смотрел на него именно так.
— Что ты там увидел? — холодно спросил Толстяк.
— Ни... ничего не видел...
Чэнь Люйцзи осторожно перевел взгляд на Старика Манцзы, давая тому понять, что с Толстяком творится что-то неладное.
Старик Манцзы полностью оправдывал звание старого могильщика: он тут же понял Чэнь Люйцзи без слов и стал медленно подбираться к Толстяку.
Как только Старик Манцзы собрался скрутить Толстяка, раздался тот самый его фирменный голос:
— Да меня, вашего дедушку Толстяка, голыми руками не испугаешь! Никаких лиц тут нет, это я погляжу, тебя, сопляка, насмерть перепугало.
Старик Манцзы посмотрел на Чэнь Люйцзи и медленно опустил руки.
Оба с недоверием поглядывали на Толстяка — с самого начала в его поведении было столько странного, сколько вообще возможно.
То он вел себя нормально, то выглядел так, будто в него вселился кто-то другой.
— Толстяк, иди впереди, разведывай дорогу. В этой погребальной камере нет ламп, нужно двигаться медленно и остерегаться ловушек.
— Ладно, тогда вы оба держитесь за мной.
Стоило Толстяку повернуться, как Манцзы принялся отчаянно перемигиваться с Чэнь Люйцзи.
— Мелкий Толстяк ведет себя ненормально!
— Я знаю, никто не знает его лучше меня. С Толстяком определенно что-то не так.
Чэнь Люйцзи кивнул: в конце концов, никто не знал Толстяка лучше него. Тот обычно всегда был беззаботным и не стал бы беситься из-за малейшего подозрения.
— Что нам делать? Этот мелкий Толстяк — ходячая угроза.
— Старейшина, как думаете, что вообще случилось с Толстяком? Почему он вдруг стал таким странным?
Старик Манцзы тщательно припомнил странные события, с которыми столкнулся много лет назад в гробнице другой Династии Цинь.
— В тот год мы с Вторым Господином и остальными спускались в усыпальницу, и там тоже один паренек выглядел подозрительно. Мы тогда особо не задумывались: нас было много, и вряд ли он мог нам навредить. Но чем дальше мы шли вглубь, тем меньше становилось наших людей, пока мы чуть все там не полегли. В конце концов, когда мы обнаружили тела погибших товарищей, их раны выглядели точно так же, как у тех грабителей гробниц в проходе минуту назад. Позже мы выяснили, что это дело рук того самого паренька, хотя он всё отрицал. К счастью, Второй Господин проявил мудрость и раскрыл эту связь.
Чэнь Люйцзи слушал с отвисшей челюстью и поспешно спросил:
— И что было в конце? Из-за чего вообще происходит одержимость злыми духами?
Старик Манцзы вздохнул, словно та сцена до сих пор стояла у него перед глазами:
— Второй Господин привел нас к одному телу. Нет... Трупом это назвать было сложно, скорее — месивом из фарша. Но самое поразительное, что этот мясной фарш был невероятно свежим, выглядело так, будто его нарубили только что. Второй Господин приказал сжечь это мясо, и только тогда паренек пришел в себя. Но...
— Но что?
Видя, как увлеченно Чэнь Люйцзи слушает рассказ, Старик Манцзы решил, что пара лишних слов не повредит:
— Хотя рассудок к нему вернулся, он всё равно сошел с ума. Позже Второй Господин говорил, что этот цзунцзы называется Пожирающий души мертвец-призрак. У него нет физического тела, но он способен вселяться в кого угодно. Среди всех видов цзунцзы это самое незаметное и опасное существо.
Чэнь Люйцзи посмотрел на спину Толстяка. Он не мог представить, что станет с Толстяком, если тот сойдет с ума — такого исхода ему совсем не хотелось.
Заметив мрачное выражение лица Старика Манцзы, Чэнь Люйцзи поспешно спросил:
— Старейшина, неужели нет никакого способа не дать Толстяку сойти с ума?.. У него дома остался ребенок, которому еще нет и года...
— Эх... Старик сам не знает никаких способов...
Старик Манцзы беспомощно покачал головой. За всю свою жизнь он сталкивался с подобным лишь единожды, и поручиться за то, что Толстяк не сойдет с ума, он не мог. К тому же сила Пожирающего души мертвец-призрака до сих пор внушала ему ужас — если бы был выбор, он бы предпочтл не идти с Толстяком одной дорогой.
К тому моменту Толстяк уже отошел на несколько метров, и Чэнь Люйцзи со Стариком Манцзы осторожно двинулись за ним.
Свет карманного фонарика постепенно тускнел и грозил погаснуть с минуты на минуту — времени у них оставалось всё меньше.
— Свист-свист-свист...
Когда они втроем медленно продвигались вперед, раздался зловещий звук: он напоминал то ли шаги, то ли чье-то шептание.
Чэнь Люйцзи резко остановился и принялся водить лучем фонарика из стороны в сторону.
Однако Толстяк и Манцзы продолжали идти вперед. Опасаясь засады тех самых грабителей гробниц, Чэнь Люйцзи поспешно зашептал:
— Толстяк, старейшина, погодите! Не идите туда!
Но Толстяк со Стариком Манцзы словно не слышали его и даже прибавили шагу.
Сердце Чэнь Люйцзи ухтилось в пятки, и он закричал чуть громче:
— Толстяк! Старейшина! Возвращайтесь скорее!
Однако те по-прежнему не обращали на его слова никакого внимания, словно оглохли.
Шуршание становилось всё громче. Чэнь Люйцзи охватил такой ужас, что он не смел сделать и шага.
Когда он снова попытался крикнуть Толстяку и Старику Манцзы, собственные уши перестали воспринимать любые звуки — он даже не понимал, издает ли вообще какой-либо голос.
Ему казалось, что он изо всех сил разевает рот и кричит, но двое впереди неумолимо продолжали идти.
Собственного голоса он не слышал, но этот странный звук продолжал неотступно преследовать его.
Звук нарастал, становясь отчётливее.
Шуршание усиливалось, и Чэнь Люйцзи чудилось, будто за его спиной вот-вот появится нечто ужасное.
Забыв обо всем остальном, он бросился догонять Манцзы и Толстяка.
Он бежал изо всех сил, но двое впереди неуклонно удалялись от него.
— Толстяк, старейшина! Подождите меня!
Чэнь Люйцзи безуспешно рвал горло в крике, но звук застревал где-то глубоко внутри, не находя выхода.
В самый разгар этого кошмара до его слуха донеслось изящное и жутковатое пение в стиле пекинской оперы.
Звук был настолько громким, казалось, кто-то выводит рулады прямо у него над ухом.
По спине Чэнь Люйцзи пробежал леденящий холодок — в воображении тут же возник разукрашенный гримом актер, обвивающий руками его шею. Оцепенев от страха, он с трудом повернул задеревенелую шею назад.
Чэнь Люйцзи оглянулся, но позади не было никого — абсолютная пустота. А пугающий голос между тем приближался, словно кольцом смыкаясь вокруг него.

Комментарии

Загрузка...