Оценка жадеитовых глыб затянулась уже больше чем на час.
Оценка жадеитовых глыб затянулась уже больше чем на час.
Цзян Ван, никогда не питавший любви к долгим чаепитиям, успел накачаться терпким настоем до бульканья в животе — пузатый фарфоровый чайник на столике сменили уже трижды. В уборную он наведался два раза: в первый — исключительно по профессиональной привычке, чтобы бегло прикинуть пути отхода и проверить окна на случай внезапной облавы, а во второй — потому что терпеть уже не было никаких сил.
Цзян Ван, никогда не питавший любви к долгим чаепитиям, успел накачаться терпким настоем до бульканья в животе — пузатый фарфоровый чайник на столике сменили уже трижды. В уборную он наведался два раза: в первый — исключительно по профессиональной привычке, чтобы бегло прикинуть пути отхода и проверить окна на случай внезапной облавы, а во второй — потому что терпеть уже не было никаких сил.
Цзян Ван раздраженно покосился на своего драгоценного племянничка. Цзян Сяо, словно кусок сахара, неодолимо притягивал к себе продавщиц: облепив прилавок, девушки с горящими глазами внимали его советам по уходу за кожей и тонкостям подбора украшений. Что бесило сильнее всего — рассуждал мерзавец на редкость толково и со знанием дела.
Цзян Ван раздраженно покосился на своего драгоценного племянничка. Цзян Сяо, словно кусок сахара, неодолимо притягивал к себе продавщиц: облепив прилавок, девушки с горящими глазами внимали его советам по уходу за кожей и тонкостям подбора украшений. Что бесило сильнее всего — рассуждал мерзавец на редкость толково и со знанием дела.
Зрелище действовало на нервы, однако приходилось терпеливо ждать вердикта оценщика. Партия оказалась неподъемной для одной лавки — товар тянул на миллионы юаней, и мало кто в этом городе мог без лишних проволочек выложить подобную сумму на бочку. Сюэ Чаонань спешно набрал номер своего босса, выдернув того прямо с делового банкета, и попросил как можно скорее приехать лично — разумеется, прихватив с собой деньги.
Зрелище действовало на нервы, однако приходилось терпеливо ждать вердикта оценщика. Партия оказалась неподъемной для одной лавки — товар тянул на миллионы юаней, и мало кто в этом городе мог без лишних проволочек выложить подобную сумму на бочку. Сюэ Чаонань спешно набрал номер своего босса, выдернув того прямо с делового банкета, и попросил как можно скорее приехать лично — разумеется, прихватив с собой деньги.
Ожидание растянулось еще на добрый час. За это время Сюэ Чаонань успел в мыслях распилить и пустить в огранку чуть ли не каждый кусок. Камни были добротными: не высший коллекционный ранг, но самый ходовой товар на ювелирном рынке, где богатые дамочки охотно верили в сказки о том, что настоящий нефрит питает душу и сохраняет молодость.
Ожидание растянулось еще на добрый час. За это время Сюэ Чаонань успел в мыслях распилить и пустить в огранку чуть ли не каждый кусок. Камни были добротными: не высший коллекционный ранг, но самый ходовой товар на ювелирном рынке, где богатые дамочки охотно верили в сказки о том, что настоящий нефрит питает душу и сохраняет молодость.
— Нельзя ли чуточку побыстрее? — Цзян Ван выразительно посмотрел на настенные часы. Стрелки перевалили за девять вечера; еще полчаса — и он просто встанет и уйдет.
— Нельзя ли чуточку побыстрее? — Цзян Ван выразительно посмотрел на настенные часы. Стрелки перевалили за девять вечера; еще полчаса — и он просто встанет и уйдет.
— Прошу вас, подождите еще немного, — с виноватой улыбкой засуетился Сюэ Чаонань. — Сумма выходит внушительная. Быть может, уделите нам немного времени? Скажем, перенесем окончательный расчет на утро?
— Прошу вас, подождите еще немного, — с виноватой улыбкой засуетился Сюэ Чаонань. — Сумма выходит внушительная. Быть может, уделите нам немного времени? Скажем, перенесем окончательный расчет на утро?
Оценщик изо всех сил тянул время. Упустить такую партию было бы верхом глупости: отпусти он этих двоих, и жадеит немедленно перехватят конкуренты. Дефицит качественного сырья на рынке ощущался остро, и тот, кто первым закроет эту брешь, снимет все сливки.
Оценщик изо всех сил тянул время. Упустить такую партию было бы верхом глупости: отпусти он этих двоих, и жадеит немедленно перехватят конкуренты. Дефицит качественного сырья на рынке ощущался остро, и тот, кто первым закроет эту брешь, снимет все сливки.
— Ровно полчаса, — отрезал Цзян Ван.
— Ровно полчаса, — отрезал Цзян Ван.
Он плеснул себе из чайника еще одну порцию и с отрешенным видом принялся крутить в пальцах дымящуюся пиалу. Сюэ Чаонань снова схватился за мобильник. Номер он набирал открыто, прямо при гостях — эта прямота и деловая честность подкупали, не вызывая лишней неприязни.
Он плеснул себе из чайника еще одну порцию и с отрешенным видом принялся крутить в пальцах дымящуюся пиалу. Сюэ Чаонань снова схватился за мобильник. Номер он набирал открыто, прямо при гостях — эта прямота и деловая честность подкупали, не вызывая лишней неприязни.
Впрочем, договорить он не успел: входная стеклянная дверь ювелирного салона со звоном распахнулась. Щебетавшие консультантки тут же вытянулись в струнку и слаженно поклонились:
Впрочем, договорить он не успел: входная стеклянная дверь ювелирного салона со звоном распахнулась. Щебетавшие консультантки тут же вытянулись в струнку и слаженно поклонились:
— Господин Ли!
— Господин Ли!
— Чаонань, брат мой! — разнесся по залу раскатистый, уверенный бас. — Как только услышал твой голос, бросил все дела и помчался сюда во весь опор! Я ведь сегодня утром возжег благовония перед владыкой Гуанем, глянул на узор пепла — так и есть, верная примета к невиданному богатству! Ха-ха-ха!
— Чаонань, брат мой! — разнесся по залу раскатистый, уверенный бас. — Как только услышал твой голос, бросил все дела и помчался сюда во весь опор! Я ведь сегодня утром возжег благовония перед владыкой Гуанем, глянул на узор пепла — так и есть, верная примета к невиданному богатству! Ха-ха-ха!
В салон широким шагом вошел мужчина лет сорока с небольшим — коренастый, с волевым квадратным лицом, широкими плечами и внушительной фигурой, от которой веяло несокрушимой силой и авторитетом. Полосатый костюм сидел на нем как влитой. Следом неслышными тенями ступали двое телохранителей: шаг в шаг, спины идеально прямые, взгляды цепкие — армейская выправка видна невооруженным глазом. Из бывших военных?
В салон широким шагом вошел мужчина лет сорока с небольшим — коренастый, с волевым квадратным лицом, широкими плечами и внушительной фигурой, от которой веяло несокрушимой силой и авторитетом. Полосатый костюм сидел на нем как влитой. Следом неслышными тенями ступали двое телохранителей: шаг в шаг, спины идеально прямые, взгляды цепкие — армейская выправка видна невооруженным глазом. Из бывших военных?
Цзян Ван смерил процессию оценивающим взглядом.
Цзян Ван смерил процессию оценивающим взглядом.
Сюэ Чаонань поспешил шагнуть вперед, представляя вошедшего:
Сюэ Чаонань поспешил шагнуть вперед, представляя вошедшего:
— Это председатель совета директоров нашей ювелирной компании «Дажуншунь», господин Ли Шунь!
— Это председатель совета директоров нашей ювелирной компании «Дажуншунь», господин Ли Шунь!
— Братья на улицах, что относятся ко мне с уважением, кличут меня по-разному, — с добродушным смешком произнес Ли Шунь, уверенно сокращая дистанцию. — Старшие зовут Сяо Ли, перед младшими я уж сам не прочь прикинуться стариком, так что они кличут меня старина Ли. Гляжу я на тебя, братишка, парень ты молодой да видный. Зови меня просто стариной Ли, не ошибешься!
— Братья на улицах, что относятся ко мне с уважением, кличут меня по-разному, — с добродушным смешком произнес Ли Шунь, уверенно сокращая дистанцию. — Старшие зовут Сяо Ли, перед младшими я уж сам не прочь прикинуться стариком, так что они кличут меня старина Ли. Гляжу я на тебя, братишка, парень ты молодой да видный. Зови меня просто стариной Ли, не ошибешься!
Всего пара фраз — и дистанция между незнакомцами растаяла сама собой. Впрочем, Цзян Ван отлично знал меру и переходить границы дозволенного не собирался: набиваться в друзья полукриминальному авторитету — затея скверная.
Всего пара фраз — и дистанция между незнакомцами растаяла сама собой. Впрочем, Цзян Ван отлично знал меру и переходить границы дозволенного не собирался: набиваться в друзья полукриминальному авторитету — затея скверная.
— Приветствую, господин Ли, — сдержанно отозвался он.
— Приветствую, господин Ли, — сдержанно отозвался он.
— Эх, к чему эти церемонии? Обижаешь, — Ли Шунь с легкой укоризной махнул рукой и тут же перевел взгляд на разложенные по столу куски породы. — Ну что скажешь, Чаонань?
— Эх, к чему эти церемонии? Обижаешь, — Ли Шунь с легкой укоризной махнул рукой и тут же перевел взгляд на разложенные по столу куски породы. — Ну что скажешь, Чаонань?
— Ледяной жадеит, — коротко кивнул оценщик. — Отличный сорт.
— Ледяной жадеит, — коротко кивнул оценщик. — Отличный сорт.
Этих слов хватило, чтобы с плеч Ли Шуня свалился невидимый груз. В чутье и наметанном глазе своего старого мастера он не сомневался ни секунды: сделка тянула на миллионы, и потеря такой суммы ударила бы по карману весьма болезненно. Взглянув на распиленные камни, сияющие влажным блеском под направленным светом галогеновых ламп, директор Ли хищно прищурился — навар обещал быть более чем солидным.
Этих слов хватило, чтобы с плеч Ли Шуня свалился невидимый груз. В чутье и наметанном глазе своего старого мастера он не сомневался ни секунды: сделка тянула на миллионы, и потеря такой суммы ударила бы по карману весьма болезненно. Взглянув на распиленные камни, сияющие влажным блеском под направленным светом галогеновых ламп, директор Ли хищно прищурился — навар обещал быть более чем солидным.
— Как величать-то тебя, братишка? — Ли Шунь с доброжелательной улыбкой окинул Цзян Вана взглядом, на долю секунды задержав внимание на топорике, спрятанном под полой его куртки.
— Как величать-то тебя, братишка? — Ли Шунь с доброжелательной улыбкой окинул Цзян Вана взглядом, на долю секунды задержав внимание на топорике, спрятанном под полой его куртки.
— Цзян Ван, — ровным тоном представился тот. — Человек я простой, без громкого имени.
— Цзян Ван, — ровным тоном представился тот. — Человек я простой, без громкого имени.
— Великие люди вершат историю прямо сейчас! — хохотнул Ли Шунь. — По тебе сразу видно — орел. Уж прости за нескромный вопрос, братец Цзян, есть у тебя надежный выход на поставщиков? В наше время вести дела ох как непросто. Таких солидных клиентов, как ты, я всегда держу поближе. Ежели наладим сотрудничество, вместе горы свернем!
— Великие люди вершат историю прямо сейчас! — хохотнул Ли Шунь. — По тебе сразу видно — орел. Уж прости за нескромный вопрос, братец Цзян, есть у тебя надежный выход на поставщиков? В наше время вести дела ох как непросто. Таких солидных клиентов, как ты, я всегда держу поближе. Ежели наладим сотрудничество, вместе горы свернем!
— Да какие там выходы... — усмехнулся Цзян Ван. — Есть кое-какие концы в Бомо, но вряд ли солидному человеку вроде господина Ли интересны подобные тропы.
— Да какие там выходы... — усмехнулся Цзян Ван. — Есть кое-какие концы в Бомо, но вряд ли солидному человеку вроде господина Ли интересны подобные тропы.
— Скажешь тоже! — горячо возразил Ли Шунь. — Достань ты мне товар хоть высшего, хоть среднего сорта — я заберу все и дам лучшую цену на рынке!
— Скажешь тоже! — горячо возразил Ли Шунь. — Достань ты мне товар хоть высшего, хоть среднего сорта — я заберу все и дам лучшую цену на рынке!
Директор не лукавил: отправься он за сырьем в дебри Бомо сам, дешевле бы точно не вышло. Цены, предложенные Цзян Ваном, устраивали его полностью — чистая взаимная выгода. Он ведь понятия не имел, что гостям эти камни достались со значительной переплатой, а вся затея с продажей затевалась лишь ради отмывания и переброски наличности.
Директор не лукавил: отправься он за сырьем в дебри Бомо сам, дешевле бы точно не вышло. Цены, предложенные Цзян Ваном, устраивали его полностью — чистая взаимная выгода. Он ведь понятия не имел, что гостям эти камни достались со значительной переплатой, а вся затея с продажей затевалась лишь ради отмывания и переброски наличности.
Впрочем, в убытке Цзян Ван тоже не остался: внутренний рынок переживал бурный подъем, цены на драгоценные камни ползли вверх чуть ли не каждую неделю, так что сбыть партию именно сейчас оказалось на редкость удачной затеей.
Впрочем, в убытке Цзян Ван тоже не остался: внутренний рынок переживал бурный подъем, цены на драгоценные камни ползли вверх чуть ли не каждую неделю, так что сбыть партию именно сейчас оказалось на редкость удачной затеей.
Итоговая стоимость партии составила пять миллионов семьсот семьдесят тысяч юаней. Пять миллионов оформили банковским чеком прямо на месте, а оставшиеся семьсот семьдесят тысяч выдали хрустящей наличностью — пухлые пачки лежали в увесистом кожаном дипломате, который передал телохранитель.
Итоговая стоимость партии составила пять миллионов семьсот семьдесят тысяч юаней. Пять миллионов оформили банковским чеком прямо на месте, а оставшиеся семьсот семьдесят тысяч выдали хрустящей наличностью — пухлые пачки лежали в увесистом кожаном дипломате, который передал телохранитель.
Деньги в обмен на товар. Сделка закрыта.
Деньги в обмен на товар. Сделка закрыта.
Ли Шунь попытался было затащить гостей в ресторан, чтобы за щедрым застольем обмыть знакомство, но Цзян Ван наотрез отказался. Навязываться хозяин ювелирной сети не стал: в криминальном мире люди попадаются разные, а излишняя подозрительность здесь — закон выживания. На прощание Ли Шунь вручил обоим по золотой VIP-карте своего салона и лично проводил до самых дверей.
Ли Шунь попытался было затащить гостей в ресторан, чтобы за щедрым застольем обмыть знакомство, но Цзян Ван наотрез отказался. Навязываться хозяин ювелирной сети не стал: в криминальном мире люди попадаются разные, а излишняя подозрительность здесь — закон выживания. На прощание Ли Шунь вручил обоим по золотой VIP-карте своего салона и лично проводил до самых дверей.
— Ишь ты... — процедил Ли Шунь сквозь зубы, глядя вслед отъезжающей машине. — Настоящие залетные драконы, перемахнувшие через реку.
— Ишь ты... — процедил Ли Шунь сквозь зубы, глядя вслед отъезжающей машине. — Настоящие залетные драконы, перемахнувшие через реку.
Собрать такую прорву денег за считанные минуты стоило ему немалых трудов, но куш стоил каждой потраченной капли пота.
Собрать такую прорву денег за считанные минуты стоило ему немалых трудов, но куш стоил каждой потраченной капли пота.
Тем временем такси неслось по ночным городским улицам. Цзян Ван сжимал на коленях дипломат, устроившись на заднем сиденье, а впереди, на пассажирском месте, молча ехал Цзян Сяо. Покружив по закоулкам и намотав пару лишних кругов, чтобы сбросить возможный хвост, они сменили машину и взяли курс на соседний уездный городок.
Тем временем такси неслось по ночным городским улицам. Цзян Ван сжимал на коленях дипломат, устроившись на заднем сиденье, а впереди, на пассажирском месте, молча ехал Цзян Сяо. Покружив по закоулкам и намотав пару лишних кругов, чтобы сбросить возможный хвост, они сменили машину и взяли курс на соседний уездный городок.
К месту добрались глубокой ночью. Искать подпольный гараж или менять транспорт в кромешной тьме не имело смысла — придется ждать рассвета. С гостиницами здесь тоже было глухо: темные, кривые улочки не внушали доверия, а светиться в незнакомом месте не хотелось.
К месту добрались глубокой ночью. Искать подпольный гараж или менять транспорт в кромешной тьме не имело смысла — придется ждать рассвета. С гостиницами здесь тоже было глухо: темные, кривые улочки не внушали доверия, а светиться в незнакомом месте не хотелось.
По их просьбе таксист высадил пассажиров у центрального автовокзала. Огромный зал ожидания в этот час пустовал. Цзян Сяо опустился на деревянную лавку, привычным движением оправил лацканы пиджака и, прикрыв глаза, приготовился провести остаток ночи прямо здесь.
По их просьбе таксист высадил пассажиров у центрального автовокзала. Огромный зал ожидания в этот час пустовал. Цзян Сяо опустился на деревянную лавку, привычным движением оправил лацканы пиджака и, прикрыв глаза, приготовился провести остаток ночи прямо здесь.
Цзян Ван пристроил дипломат возле племянника, а сам опустился на соседнюю скамью. Чиркнула спичка, кончик сигареты вспыхнул багровым огоньком. Пальцы левой руки медленно, ритмично перебирали костяшки четок. Просидев в задумчивом молчании добрых десять минут, он мысленно активировал систему.
Цзян Ван пристроил дипломат возле племянника, а сам опустился на соседнюю скамью. Чиркнула спичка, кончик сигареты вспыхнул багровым огоньком. Пальцы левой руки медленно, ритмично перебирали костяшки четок. Просидев в задумчивом молчании добрых десять минут, он мысленно активировал систему.
Перед глазами развернулся сияющий полупрозрачный интерфейс: «Система сильнейшей семьи».
Перед глазами развернулся сияющий полупрозрачный интерфейс: «Система сильнейшей семьи».
На экране вспыхнули два набора карт, залитых мягким золотым светом, а рядом мерцал уже распакованный набор карт привязки к миру «Небеса не укроют злодеяния». Все выпадающие из него персонажи так или иначе были связаны с этой вселенной, а его драгоценный племянничек Цзян Сяо числился в ней главным антагонистом.
На экране вспыхнули два набора карт, залитых мягким золотым светом, а рядом мерцал уже распакованный набор карт привязки к миру «Небеса не укроют злодеяния». Все выпадающие из него персонажи так или иначе были связаны с этой вселенной, а его драгоценный племянничек Цзян Сяо числился в ней главным антагонистом.
Цзян Ван потер ладони и сфокусировался на мировом наборе карт. Стоило испытать удачу — а вдруг выпадет что-нибудь стоящее?
Цзян Ван потер ладони и сфокусировался на мировом наборе карт. Стоило испытать удачу — а вдруг выпадет что-нибудь стоящее?
Золотистая обертка виртуального пакета с глухим шелестом разорвалась, и из вспышки вылетела карта, объятая ослепительным золотым сиянием.
Золотистая обертка виртуального пакета с глухим шелестом разорвалась, и из вспышки вылетела карта, объятая ослепительным золотым сиянием.
— Твою ж мать... Золото! — вырвалось у Цзян Вана.
— Твою ж мать... Золото! — вырвалось у Цзян Вана.
Цзян Сяо мгновенно встрепенулся и вскинул голову, но Цзян Ван лишь небрежно махнул рукой:
Цзян Сяо мгновенно встрепенулся и вскинул голову, но Цзян Ван лишь небрежно махнул рукой:
— Спи, все в порядке. Я пока покараулю.
— Спи, все в порядке. Я пока покараулю.
Успокоив племянника, Цзян Ван жадно впился взглядом в сияющую золотом рамку. Ранг SS! Невиданная удача!
Успокоив племянника, Цзян Ван жадно впился взглядом в сияющую золотом рамку. Ранг SS! Невиданная удача!
Сдержать довольную усмешку было выше его сил. Он вчитался в мерцающие строчки описания:
Сдержать довольную усмешку было выше его сил. Он вчитался в мерцающие строчки описания:
[«Желтое море», Яньбянь — Мянь Чжэнхэ! Ранг SS]
[«Желтое море», Яньбянь — Мянь Чжэнхэ! Ранг SS]

Комментарии

Загрузка...