Из-за козней, которые Божественный генерал Сюэ упрятал в наследие своей техники, Ли Гуаньи всю ночь ворочался и толком не уснул.
Из-за козней, которые Божественный генерал Сюэ упрятал в наследие своей техники, Ли Гуаньи всю ночь ворочался и толком не уснул.
Любопытство — естественное человеческое чувство. Это как застрять на самой середине захватывающей истории, когда сюжет обрывается на полуслове, не давая ни двигаться дальше, ни забыть об услышанном.
Любопытство — естественное человеческое чувство. Это как застрять на самой середине захватывающей истории, когда сюжет обрывается на полуслове, не давая ни двигаться дальше, ни забыть об услышанном.
На следующее утро, стоило Ли Гуаньи переступить порог, у ворот его уже ждал кучер Чжао Дабин. Рядом стояли две миловидные служанки с тяжелыми лакированными шкатулками для еды, от которых исходил пряный аромат целебных отваров.
На следующее утро, стоило Ли Гуаньи переступить порог, у ворот его уже ждал кучер Чжао Дабин. Рядом стояли две миловидные служанки с тяжелыми лакированными шкатулками для еды, от которых исходил пряный аромат целебных отваров.
Чжао Дабин как раз увлеченно жевал лепешку. В пресное тесто было завернуто сочное копченое мясо с луком — причем кучер, не утруждая себя разборчивостью, уплетал и белые перья, и зеленые побеги. Прожевав и явно оставшись довольным вкусом, он добродушно ухмыльнулся:
Чжао Дабин как раз увлеченно жевал лепешку. В пресное тесто было завернуто сочное копченое мясо с луком — причем кучер, не утруждая себя разборчивостью, уплетал и белые перья, и зеленые побеги. Прожевав и явно оставшись довольным вкусом, он добродушно ухмыльнулся:
— Это приказ старого главы. Он прослышал, что тетушка нашего уважаемого гостевого старейшины слаба здоровьем, вот и велел приготовить особые укрепляющие снадобья. А эти девицы выросли в поместье Сюэ, девушки скромные и надежные. Они побудут здесь, чтобы помочь твоим домашним с хлопотами. Если боишься, что они станут обузой, то не переживай: каждый вечер, когда я буду привозить тебя обратно, я буду забирать их в усадьбу.
— Это приказ старого главы. Он прослышал, что тетушка нашего уважаемого гостевого старейшины слаба здоровьем, вот и велел приготовить особые укрепляющие снадобья. А эти девицы выросли в поместье Сюэ, девушки скромные и надежные. Они побудут здесь, чтобы помочь твоим домашним с хлопотами. Если боишься, что они станут обузой, то не переживай: каждый вечер, когда я буду привозить тебя обратно, я буду забирать их в усадьбу.
Ли Гуаньи предупредил тетушку и поднялся в повозку. Глядя на кучера, он поинтересовался, почему тот сам не притронулся к угощениям. Богатырь лишь раскатисто расхохотался в ответ:
Ли Гуаньи предупредил тетушку и поднялся в повозку. Глядя на кучера, он поинтересовался, почему тот сам не притронулся к угощениям. Богатырь лишь раскатисто расхохотался в ответ:
— Да ну, эти целебные похлебки — гадость редкостная, только добро переводить! Наш брат из Срединных Земель к такому не привык. Я хоть и прожил в Цзяннани порядочно, а все равно считаю, что сытная лепешка куда лучше пресного риса. Ее мне жена испекла, тесто — пальчики оближешь, плотное, упругое! Так что делиться не стану, и не проси.
— Да ну, эти целебные похлебки — гадость редкостная, только добро переводить! Наш брат из Срединных Земель к такому не привык. Я хоть и прожил в Цзяннани порядочно, а все равно считаю, что сытная лепешка куда лучше пресного риса. Ее мне жена испекла, тесто — пальчики оближешь, плотное, упругое! Так что делиться не стану, и не проси.
Он с гордостью продемонстрировал недоеденный кусок. Ли Гуаньи невольно улыбнулся и перевел разговор на другую тему:
Он с гордостью продемонстрировал недоеденный кусок. Ли Гуаньи невольно улыбнулся и перевел разговор на другую тему:
— Но то, что семья Сюэ прислала этих девушек сюда, не доставит хлопот? Разве у них нет своих обязанностей в поместье?
— Но то, что семья Сюэ прислала этих девушек сюда, не доставит хлопот? Разве у них нет своих обязанностей в поместье?
— В усадьбе Сюэ слуг хватает, так что убытка не будет, — отмахнулся Чжао Дабин. — К тому же девчонок у нас и так пруд пруди...
— В усадьбе Сюэ слуг хватает, так что убытка не будет, — отмахнулся Чжао Дабин. — К тому же девчонок у нас и так пруд пруди...
— Неужели так много? — удивился Ли Гуаньи. — И откуда они только берутся?
— Неужели так много? — удивился Ли Гуаньи. — И откуда они только берутся?
Чжао Дабин усмехнулся:
Чжао Дабин усмехнулся:
— Ну, о чем ты только думаешь, господин гостевой старейшина! Наш клан грязными делами не промышляет. Скорее уж, это Сюэ протянули им руку помощи... — Он на мгновение замялся, понизив голос: — Слыхал когда-нибудь о дворцовых служанках?
— Ну, о чем ты только думаешь, господин гостевой старейшина! Наш клан грязными делами не промышляет. Скорее уж, это Сюэ протянули им руку помощи... — Он на мгновение замялся, понизив голос: — Слыхал когда-нибудь о дворцовых служанках?
Ли Гуаньи кивнул. Чжао Дабин продолжил:
Ли Гуаньи кивнул. Чжао Дабин продолжил:
— Еще два века назад, когда Государство Чэнь только закладывало свои основы, Воинственный император У-ди издал указ. Он навсегда отменил рабское клеймо, оставшееся со времен смуты. Даже обычные слуги с тех пор нанимались по договору, а если какой-нибудь вельможа забивал слугу до смерти, его ждало суровое наказание, вплоть до плахи.
— Еще два века назад, когда Государство Чэнь только закладывало свои основы, Воинственный император У-ди издал указ. Он навсегда отменил рабское клеймо, оставшееся со времен смуты. Даже обычные слуги с тех пор нанимались по договору, а если какой-нибудь вельможа забивал слугу до смерти, его ждало суровое наказание, вплоть до плахи.
— Достойный закон, — заметил Ли Гуаньи.
— Достойный закон, — заметил Ли Гуаньи.
— Достойный-то достойный, да только когда это было? С тех пор утекло больше двухсот лет. Император У-ди давно пал на поле брани, и те правила, что он кровью вырвал у хаоса, теперь попираются одно за другим. Сейчас закупки для дворца ведут те беззадые твари, евнухи. Чтобы набить карманы золотом, они повадились брать сирот и детей у работорговцев. Так этот позорный промысел снова расцвел. Покупка девочек у перекупщиков стала обычным делом. Зачем нанимать свободных людей, если живой товар обходится на треть дешевле? И что самое мерзкое... — Чжао Дабин сплюнул под колеса. — Если погибнет свободная служанка, ее семье придется выплатить немалую виру. А если сдохнет купленная рабыня — никто и слова не скажет. Дворцовые евнухи время от времени избавляются от несчастных девчонок, прикарманивают их жалованье и покупают на эти деньги усадьбы. Работорговцы из-за этого совсем страх потеряли — крадут детей, заманивают в ловушки. Говорят, они могут посреди бела дня усыпить и увезти любую красавицу, которая им приглянется. В столице, Цзянчжоу, земля нынче на вес золота. Слыханное ли дело — чиновники третьего ранга не могут позволить себе собственный угол и вынуждены снимать жилье! Деньги, на которые покупаются эти дома, в народе зовут «глупым серебром». Будто даже последний дурак способен его заработать — но на самом деле за этим стоят слезы и кровь несчастных служанок.
— Достойный-то достойный, да только когда это было? С тех пор утекло больше двухсот лет. Император У-ди давно пал на поле брани, и те правила, что он кровью вырвал у хаоса, теперь попираются одно за другим. Сейчас закупки для дворца ведут те беззадые твари, евнухи. Чтобы набить карманы золотом, они повадились брать сирот и детей у работорговцев. Так этот позорный промысел снова расцвел. Покупка девочек у перекупщиков стала обычным делом. Зачем нанимать свободных людей, если живой товар обходится на треть дешевле? И что самое мерзкое... — Чжао Дабин сплюнул под колеса. — Если погибнет свободная служанка, ее семье придется выплатить немалую виру. А если сдохнет купленная рабыня — никто и слова не скажет. Дворцовые евнухи время от времени избавляются от несчастных девчонок, прикарманивают их жалованье и покупают на эти деньги усадьбы. Работорговцы из-за этого совсем страх потеряли — крадут детей, заманивают в ловушки. Говорят, они могут посреди бела дня усыпить и увезти любую красавицу, которая им приглянется. В столице, Цзянчжоу, земля нынче на вес золота. Слыханное ли дело — чиновники третьего ранга не могут позволить себе собственный угол и вынуждены снимать жилье! Деньги, на которые покупаются эти дома, в народе зовут «глупым серебром». Будто даже последний дурак способен его заработать — но на самом деле за этим стоят слезы и кровь несчастных служанок.
Ли Гуаньи смотрел на улицы Гуаньи. Этот город казался шумным и процветающим, а уж Цзянчжоу, верно, и вовсе затмевал своей роскошью весь мир. Но под этой блестящей парчой скрывалась бездонная грязь, о которой знали лишь такие могущественные кланы, как Сюэ.
Ли Гуаньи смотрел на улицы Гуаньи. Этот город казался шумным и процветающим, а уж Цзянчжоу, верно, и вовсе затмевал своей роскошью весь мир. Но под этой блестящей парчой скрывалась бездонная грязь, о которой знали лишь такие могущественные кланы, как Сюэ.
Чжао Дабин вздохнул:
Чжао Дабин вздохнул:
— Вторая барышня, когда столкнулась с этим, не выдержала и стала выкупать бедолаг. Ей во дворце не с руки открыто ссориться с влиятельными евнухами, да и сам государь неизвестно как на это посмотрит. А вот когда об этом узнал наш старый глава, он не стал размениваться на мелочи. Просто приказал выкупить всех невольников у торговцев живым товаром в десяти окрестных городах.
— Вторая барышня, когда столкнулась с этим, не выдержала и стала выкупать бедолаг. Ей во дворце не с руки открыто ссориться с влиятельными евнухами, да и сам государь неизвестно как на это посмотрит. А вот когда об этом узнал наш старый глава, он не стал размениваться на мелочи. Просто приказал выкупить всех невольников у торговцев живым товаром в десяти окрестных городах.
— Но разве это не распалило их жадность? — нахмурился Ли Гуаньи. — Работорговцы ведь могли решить, что нашли золотую жилу, и начать похищать еще больше людей.
— Но разве это не распалило их жадность? — нахмурился Ли Гуаньи. — Работорговцы ведь могли решить, что нашли золотую жилу, и начать похищать еще больше людей.
— Не могли, — широко оскалился Чжао Дабин. — С тех пор ни одного из тех торговцев никто живым не видел. Зато на Южной горе цветы этой весной цвели так пышно, как не цвели последние тридцать лет.
— Не могли, — широко оскалился Чжао Дабин. — С тех пор ни одного из тех торговцев никто живым не видел. Зато на Южной горе цветы этой весной цвели так пышно, как не цвели последние тридцать лет.
Намек был прозрачен как день, и развивать тему не требовалось.
Намек был прозрачен как день, и развивать тему не требовалось.
Повозка катилась ровно. Когда они прибыли к поместью Сюэ, Ли Гуаньи спрыгнул на землю, поправил висящую на поясе тяжелую саблю и закинул за плечо длинный лук. Первым делом он направился в трапезную для воинов. Кормили здесь на убой: сочное мясо горами возвышалось на общих блюдах, дымился рассыпчатый рис, а каждому бойцу полагалась пиала наваристого женьшеневого бульона. Даже повара и раздатчики еды здесь явно владели боевыми искусствами — их руки двигались с идеальной точностью, а порции они накладывали щедро, словно бросая вызов аппетиту молодых воинов.
Повозка катилась ровно. Когда они прибыли к поместью Сюэ, Ли Гуаньи спрыгнул на землю, поправил висящую на поясе тяжелую саблю и закинул за плечо длинный лук. Первым делом он направился в трапезную для воинов. Кормили здесь на убой: сочное мясо горами возвышалось на общих блюдах, дымился рассыпчатый рис, а каждому бойцу полагалась пиала наваристого женьшеневого бульона. Даже повара и раздатчики еды здесь явно владели боевыми искусствами — их руки двигались с идеальной точностью, а порции они накладывали щедро, словно бросая вызов аппетиту молодых воинов.
Закалка тела внутренней силой «Мелодии Разрушения Строя» требовала колоссальных запасов энергии. К тому же Ли Гуаньи находился в том самом возрасте, когда юноши растут быстрее всего, так что ел он за двоих, не оставляя на тарелках ни крошки.
Закалка тела внутренней силой «Мелодии Разрушения Строя» требовала колоссальных запасов энергии. К тому же Ли Гуаньи находился в том самом возрасте, когда юноши растут быстрее всего, так что ел он за двоих, не оставляя на тарелках ни крошки.
Во время тренировки Сюэ Шуантао вела себя так, словно вчерашнее фамильярное обращение «сестрица Сюэ» полностью стерлось из ее памяти. Однако ее наставления стали еще более суровыми и требовательными. Благодаря наследию предка Ли Гуаньи уже перенял основы стрельбы из лука, но он прекрасно понимал важность базы, а потому ловил каждое слово девушки. К концу занятия его мышцы ныли от усталости, тогда как юная госпожа Сюэ по-прежнему выглядела бодрой, а ее выстрелы разили цели с прежней беспощадной точностью.
Во время тренировки Сюэ Шуантао вела себя так, словно вчерашнее фамильярное обращение «сестрица Сюэ» полностью стерлось из ее памяти. Однако ее наставления стали еще более суровыми и требовательными. Благодаря наследию предка Ли Гуаньи уже перенял основы стрельбы из лука, но он прекрасно понимал важность базы, а потому ловил каждое слово девушки. К концу занятия его мышцы ныли от усталости, тогда как юная госпожа Сюэ по-прежнему выглядела бодрой, а ее выстрелы разили цели с прежней беспощадной точностью.
Старшая барышня семьи Сюэ с пяти лет воспитывалась под крылом самого Сюэ Даоюна. Она развивала внутреннюю ци, искусно играла на цитре и знала толк в математических канонах, а в боевых искусствах легко могла дать фору любому сверстнику.
Старшая барышня семьи Сюэ с пяти лет воспитывалась под крылом самого Сюэ Даоюна. Она развивала внутреннюю ци, искусно играла на цитре и знала толк в математических канонах, а в боевых искусствах легко могла дать фору любому сверстнику.
Ли Гуаньи уселся на траву рядом с притихшим Сюэ Чанцином.
Ли Гуаньи уселся на траву рядом с притихшим Сюэ Чанцином.
— Твоя сестра всегда так строга? — вполголоса спросил он.
— Твоя сестра всегда так строга? — вполголоса спросил он.
Мальчик жадно припал к пиале с холодным травяным чаем и, утерев губы рукавом, испуганно прошептал:
Мальчик жадно припал к пиале с холодным травяным чаем и, утерев губы рукавом, испуганно прошептал:
— Да откуда я знаю... Раньше за ней такого не водилось. Сегодня она лютует пуще прежнего, словно ее кто-то разозлил. Но при этом вроде бы и не кричит... Учитель, у тебя есть идеи, кто мог ей подгадить?
— Да откуда я знаю... Раньше за ней такого не водилось. Сегодня она лютует пуще прежнего, словно ее кто-то разозлил. Но при этом вроде бы и не кричит... Учитель, у тебя есть идеи, кто мог ей подгадить?
Ли Гуаньи задумался. Его лицо озарила на удивление теплая и искренняя улыбка, а ответ прозвучал твердо и уверенно:
Ли Гуаньи задумался. Его лицо озарила на удивление теплая и искренняя улыбка, а ответ прозвучал твердо и уверенно:
— Понятия не имею.
— Понятия не имею.
Вжи-и-их!
Вжи-и-их!
Тетива запела, словно потревоженный рой ос. Выпущенная Сюэ Шуантао стрела закрутилась в воздухе безумным вихрем, с треском пробила мишень насквозь и глубоко вошла в каменную кладку стены позади. Девушка небрежным жестом убрала выбившуюся прядь за ухо, опустила лук и повернулась к ним. На ее лице снова играла та самая мягкая, приветливая улыбка благовоспитанной барышни, с которой они встретились впервые.
Тетива запела, словно потревоженный рой ос. Выпущенная Сюэ Шуантао стрела закрутилась в воздухе безумным вихрем, с треском пробила мишень насквозь и глубоко вошла в каменную кладку стены позади. Девушка небрежным жестом убрала выбившуюся прядь за ухо, опустила лук и повернулась к ним. На ее лице снова играла та самая мягкая, приветливая улыбка благовоспитанной барышни, с которой они встретились впервые.
— Продолжим тренировку, — ровно произнесла она.
— Продолжим тренировку, — ровно произнесла она.
Сюэ Чанцин побледнел как полотно.
Сюэ Чанцин побледнел как полотно.
"Да какой же недоносок умудрился раздразнить эту тигрицу?!"
"Да какой же недоносок умудрился раздразнить эту тигрицу?!"
"Учитель, ты точно ничего не знаешь?" — испуганный малец отчаянно замигал, посылая сигналы сидящему рядом юноше.
"Учитель, ты точно ничего не знаешь?" — испуганный малец отчаянно замигал, посылая сигналы сидящему рядом юноше.
Ли Гуаньи сохранял абсолютное спокойствие. Встретив умоляющий взгляд мальчика, он ободряюще улыбнулся и безмолвно одними губами повторил:
Ли Гуаньи сохранял абсолютное спокойствие. Встретив умоляющий взгляд мальчика, он ободряюще улыбнулся и безмолвно одними губами повторил:
"Без понятия".
"Без понятия".
Стрельбе и перемещениям его учила Сюэ Шуантао, но для освоения «Семи Натисков Свободного Стиля» к нему приставили другого наставника — вечно нетрезвого старика. Стоило тому показать первые движения, как Ли Гуаньи тут же понял, почему молодая госпожа отказалась обучать его этой технике. Старик сделал пару ленивых шагов навстречу юноше и плавно, без лишних усилий продемонстрировал все семь приемов.
Стрельбе и перемещениям его учила Сюэ Шуантао, но для освоения «Семи Натисков Свободного Стиля» к нему приставили другого наставника — вечно нетрезвого старика. Стоило тому показать первые движения, как Ли Гуаньи тут же понял, почему молодая госпожа отказалась обучать его этой технике. Старик сделал пару ленивых шагов навстречу юноше и плавно, без лишних усилий продемонстрировал все семь приемов.
Удар в пах с разворота, хук снизу туда же, пинок в промежность на отходе... Ослепление ладонью с одновременным тычком в горло, скользящий выпад пальцами в глаза, сокрушительный удар локтем в затылочный сустав со спины и резкий тычок в кадык сбоку. Приемов было всего семь, и старик, вкратце объяснив, в каких ситуациях их лучше применять, потерял к ученику всякий интерес.
Удар в пах с разворота, хук снизу туда же, пинок в промежность на отходе... Ослепление ладонью с одновременным тычком в горло, скользящий выпад пальцами в глаза, сокрушительный удар локтем в затылочный сустав со спины и резкий тычок в кадык сбоку. Приемов было всего семь, и старик, вкратце объяснив, в каких ситуациях их лучше применять, потерял к ученику всякий интерес.
— Это приемы бродячих попрошаек, — прохрипел старик, прикладываясь к фляге. — У нищих нет возможности есть мясо, силы мало, да и оружия при себе держать не положено. Выглядит паршиво, не спорю, но дело свое делает. Всякие благородные школы любят красивые, размашистые стойки, но пока ты не пробился на первый уровень, грош им цена против моих грязных уловок. Только не злоупотребляй. Эти движения короткие и резкие, они не требуют много сил, но калечат и убивают наповал.
— Это приемы бродячих попрошаек, — прохрипел старик, прикладываясь к фляге. — У нищих нет возможности есть мясо, силы мало, да и оружия при себе держать не положено. Выглядит паршиво, не спорю, но дело свое делает. Всякие благородные школы любят красивые, размашистые стойки, но пока ты не пробился на первый уровень, грош им цена против моих грязных уловок. Только не злоупотребляй. Эти движения короткие и резкие, они не требуют много сил, но калечат и убивают наповал.
Приемы были просты и практичны, поэтому Ли Гуаньи запомнил их почти мгновенно.
Приемы были просты и практичны, поэтому Ли Гуаньи запомнил их почти мгновенно.
В обеденный перерыв он поспешил в архив поместья, где принялся жадно перебирать пожелтевшие свитки с историей клана Сюэ. Чтобы покинуть заставу и забрать истинное наследие предка, ему требовалось пробиться на первую ступень боевых искусств — «войти в царство». Однако лучший способ совершить этот прорыв хитрый Божественный генерал Сюэ упрятал в надежном месте.
В обеденный перерыв он поспешил в архив поместья, где принялся жадно перебирать пожелтевшие свитки с историей клана Сюэ. Чтобы покинуть заставу и забрать истинное наследие предка, ему требовалось пробиться на первую ступень боевых искусств — «войти в царство». Однако лучший способ совершить этот прорыв хитрый Божественный генерал Сюэ упрятал в надежном месте.
Ли Гуаньи отчетливо помнил признание предка: некий таинственный друг по имени Яогуан нашел для Сюэ благословенные земли, после чего весь клан и перебрался в Гуаньи. А значит, в хрониках должны были остаться хоть какие-то зацепки.
Ли Гуаньи отчетливо помнил признание предка: некий таинственный друг по имени Яогуан нашел для Сюэ благословенные земли, после чего весь клан и перебрался в Гуаньи. А значит, в хрониках должны были остаться хоть какие-то зацепки.
Сюэ Даоюн поначалу хотел пригласить юношу отобедать в павильоне Внемлющего Ветру, но, узнав, что тот засел в архивах, решил не мешать. Старый патриарх лишь искренне удивился, когда ему доложили, что первой книгой, которую потребовал гостевой старейшина, была летопись его собственного рода.
Сюэ Даоюн поначалу хотел пригласить юношу отобедать в павильоне Внемлющего Ветру, но, узнав, что тот засел в архивах, решил не мешать. Старый патриарх лишь искренне удивился, когда ему доложили, что первой книгой, которую потребовал гостевой старейшина, была летопись его собственного рода.
Поразмыслив над этим и не найдя разумного объяснения, старик добродушно покачал головой:
Поразмыслив над этим и не найдя разумного объяснения, старик добродушно покачал головой:
— Своеобразный малый, ничего не скажешь. Поглядим, что он там ищет. Неужели надеется вычитать в старых бумажках рецепт, как превратить глину в золото?
— Своеобразный малый, ничего не скажешь. Поглядим, что он там ищет. Неужели надеется вычитать в старых бумажках рецепт, как превратить глину в золото?
За несколько дней упорных поисков Ли Гуаньи по крупицам собрал информацию и выделил три возможных места: гору за пределами города, реку, протекающую через Гуаньи, и старое родовое поместье Сюэ. Юноша решил проверить их все по очереди.
За несколько дней упорных поисков Ли Гуаньи по крупицам собрал информацию и выделил три возможных места: гору за пределами города, реку, протекающую через Гуаньи, и старое родовое поместье Сюэ. Юноша решил проверить их все по очереди.
"Если ничего не выйдет, придется снова как-то исхитриться и дотронуться до того божественного лука", — подумал он.
"Если ничего не выйдет, придется снова как-то исхитриться и дотронуться до того божественного лука", — подумал он.
Спустя два дня он первым делом отправился на гору. Поездка оказалась бесплодной: если не считать того, что ему пришлось пристрелить из лука Белой Радуги набросившегося на него волка-одиночку, ничего интересного он не обнаружил. Разве что отнял у диких белок горсть спелых диких ягод и под яростный цокот лесных грызунов унес добычу домой, чтобы закатать в глиняный кувшин сладкую наливку.
Спустя два дня он первым делом отправился на гору. Поездка оказалась бесплодной: если не считать того, что ему пришлось пристрелить из лука Белой Радуги набросившегося на него волка-одиночку, ничего интересного он не обнаружил. Разве что отнял у диких белок горсть спелых диких ягод и под яростный цокот лесных грызунов унес добычу домой, чтобы закатать в глиняный кувшин сладкую наливку.
В старое поместье Сюэ пробраться незамеченным было трудно, поэтому Ли Гуаньи решил попытать счастья у реки. Он пошел вверх по течению. Поначалу ему то и дело попадались горожане, выбравшиеся на прогулку, но чем дальше он углублялся в лесную чащу, тем безлюднее становилась тропа. В конце концов он набрел на глубокое, скрытое среди скал ущелье, на дне которого пенился бурный поток. Больше вокруг не было ни души.
В старое поместье Сюэ пробраться незамеченным было трудно, поэтому Ли Гуаньи решил попытать счастья у реки. Он пошел вверх по течению. Поначалу ему то и дело попадались горожане, выбравшиеся на прогулку, но чем дальше он углублялся в лесную чащу, тем безлюднее становилась тропа. В конце концов он набрел на глубокое, скрытое среди скал ущелье, на дне которого пенился бурный поток. Больше вокруг не было ни души.
"Неужели тайник действительно в старом особняке?.." — разочарованно подумал Ли Гуаньи, погружаясь в раздумья.
"Неужели тайник действительно в старом особняке?.." — разочарованно подумал Ли Гуаньи, погружаясь в раздумья.
Он уже собирался повернуть назад, как вдруг замер.
Он уже собирался повернуть назад, как вдруг замер.
"Нет, постой. Старый лис так сильно боялся гнева тогдашнего императора, что спрятал свою боевую алебарду в священных горах тангутов, а само наследие запечатал внутри оружия. Он просто обязан был предусмотреть худшее: что его потомки обнищают и лишатся родового гнезда".
"Нет, постой. Старый лис так сильно боялся гнева тогдашнего императора, что спрятал свою боевую алебарду в священных горах тангутов, а само наследие запечатал внутри оружия. Он просто обязан был предусмотреть худшее: что его потомки обнищают и лишатся родового гнезда".
"В трактате Сунь-цзы сказано: пустое делай полным, а полное — пустым... Будь я на его месте, где бы я спрятал самое ценное?"
"В трактате Сунь-цзы сказано: пустое делай полным, а полное — пустым... Будь я на его месте, где бы я спрятал самое ценное?"
Юноша задумчиво окинул взглядом темную, ледяную воду ущелья. Решившись, он быстро скинул одежду, спрятал ее в расселине между камнями и ласточкой нырнул в омут. Под водой оказалось неожиданно глубоко — русло скрывало разветвленную сеть подводных пещер и проходов, уходящих в неизвестном направлении.
Юноша задумчиво окинул взглядом темную, ледяную воду ущелья. Решившись, он быстро скинул одежду, спрятал ее в расселине между камнями и ласточкой нырнул в омут. Под водой оказалось неожиданно глубоко — русло скрывало разветвленную сеть подводных пещер и проходов, уходящих в неизвестном направлении.
Поплутав под водой некоторое время, Ли Гуаньи вынырнул, жадно глотая холодный воздух.
Поплутав под водой некоторое время, Ли Гуаньи вынырнул, жадно глотая холодный воздух.
"Точно здесь! Но вход надежно скрыт от чужих глаз. Куда же плыть?"
"Точно здесь! Но вход надежно скрыт от чужих глаз. Куда же плыть?"
Он долго размышлял, глядя на то, как угасают вечерние сумерки.
Он долго размышлял, глядя на то, как угасают вечерние сумерки.
"Яогуан... Это имя пишется так же, как звезда Блестящая в созвездии Большой Медведицы. Медведица указывает на север. Может, мне нужно плыть на север?"
"Яогуан... Это имя пишется так же, как звезда Блестящая в созвездии Большой Медведицы. Медведица указывает на север. Может, мне нужно плыть на север?"
Решив, что попытка не пытка, он снова ушел под воду и на первой же развилке подводных туннелей повернул строго на север.
Решив, что попытка не пытка, он снова ушел под воду и на первой же развилке подводных туннелей повернул строго на север.
Благодаря внутренней силе он мог подолгу задерживать дыхание. Проплыв приличное расстояние, Ли Гуаньи заметил впереди колеблющийся бледный свет и устремился к нему. Он вынырнул в просторной, скрытой от внешнего мира карстовой пещере. Тяжело дыша, юноша выбрался на каменистый берег и с нескрываемым любопытством огляделся.
Благодаря внутренней силе он мог подолгу задерживать дыхание. Проплыв приличное расстояние, Ли Гуаньи заметил впереди колеблющийся бледный свет и устремился к нему. Он вынырнул в просторной, скрытой от внешнего мира карстовой пещере. Тяжело дыша, юноша выбрался на каменистый берег и с нескрываемым любопытством огляделся.
Неужели это и есть тайное убежище, оставленное легендарным предком клана Сюэ?
Неужели это и есть тайное убежище, оставленное легендарным предком клана Сюэ?
***
***
В это же самое время у горного ручья на окраине Гуаньи появился незваный гость.
В это же самое время у горного ручья на окраине Гуаньи появился незваный гость.
Молодой человек в глубоком капюшоне медленно брел вдоль берега. Огибая валуны и пробираясь сквозь заросли, он в конце концов вышел к тому самому скрытому в скалах ущелью. Юноша достал из-за пазухи пожелтевший старый пергамент и внимательно осмотрелся.
Молодой человек в глубоком капюшоне медленно брел вдоль берега. Огибая валуны и пробираясь сквозь заросли, он в конце концов вышел к тому самому скрытому в скалах ущелью. Юноша достал из-за пазухи пожелтевший старый пергамент и внимательно осмотрелся.
"Значит, это и есть таинственная обитель, которую пять веков назад отыскали тогдашний Яогуан и Великий мастер Белого Тигра?" — подумал он. — "Если мне удастся уловить здесь след прежнего мастера Белого Тигра, возможно, это поможет найти его нынешнего преемника".
"Значит, это и есть таинственная обитель, которую пять веков назад отыскали тогдашний Яогуан и Великий мастер Белого Тигра?" — подумал он. — "Если мне удастся уловить здесь след прежнего мастера Белого Тигра, возможно, это поможет найти его нынешнего преемника".
Взгляд нового Яогуана скользнул по прибрежным камням и вдруг замер.
Взгляд нового Яогуана скользнул по прибрежным камням и вдруг замер.
За одним из валунов лежала аккуратно сложенная чужая одежда.
За одним из валунов лежала аккуратно сложенная чужая одежда.
"Здесь... кто-то есть?"
"Здесь... кто-то есть?"

Комментарии

Загрузка...