─ Смеешь сказать – я сделаю. Смеешь или нет?
Голос Шэнь Циншаня звучал негромко, но каждое слово падало на каменный стол, словно кованый гвоздь.
Вэнь Чживэй подняла на него глаза. На лице старшего брата не было ни тени сомнения или издевки. Он просто ждал ответа.
Она приоткрыла рот, собираясь бросить: «Смею».
Су Чанцин кашлянул.
Сухо, едва заметно перхнув в горле. Но Вэнь Чживэй тут же захлопнула рот.
─ Чживэй, ─ Су Чанцин подошел к каменному столу, заложил руки в рукава и остановился, глядя на нее. ─ Что ты собиралась сказать?
─ Первый укол в точку болезненности с внешней стороны правого колена, на три фэня в глубину, чтобы снять поверхностное сращение.
─ А дальше?
─ А затем позволить старшему брату поставить иглы.
─ Неверно, ─ Су Чанцин заговорил ровным тоном. ─ Ты пропустила один шаг.
Вэнь Чживэй замерла.
─ Ты знаешь, куда колоть, и знаешь глубину. Но ты спросила его об этом?
Су Чанцин кивнул на Ван Теньоу.
─ О чем спрашивать? Боль в пояснице мы же только что видели...
─ Ты видела его ногу, видела, как он ходит, ─ перебил ее Су Чанцин, и голос его по-прежнему оставался тихим. ─ Но ты спросила, какие лекарства он принимал? Спросила, сколько тяжестей он таскает каждый день и сколько часов кряду? Спросила, боится ли он игл и приходилось ли ему терпеть их раньше?‐
Пальцы Вэнь Чживэй крепче вцепились в ремень аптекарского короба.
Она действительно не спросила.
Стоило ее чутью подсказать, где кроется хворь, как она тут же устремилась к готовому выводу. Шаги, обоснование, схема иглоукалывания – все выстроилось в голове единым аккуратным и чистым потоком.
Но о тех вещах, о которых спрашивал Су Чанцин, чутье ей ничего не могло поверить.
─ Первое дело для врача – не объявлять больному его диагноз, ─ Су Чанцин присел на корточки, сравнявшись с ней взглядом. ─ А расспросить, через что ему пришлось пройти. Сначала дознайся до всего, а уж потом берись за дело. Кто берется лечить, не разобравшись, тот не хворь врачует, а в рулетку с жизнью играет.
Вэнь Чживэй закусила губу и кивнула.
Она повернулась обратно к Ван Теньоу и глубоко вздохнула.
─ Дядя Ван, я задам тебе еще несколько вопросов, отвечай как есть.
Ван Теньоу перевел взгляд с Су Чанцина на нее и потер ладони друг о друга.
─ Ладно, спрашивай.
─ Эта рана на ноге у тебя уже лет четыре-пять, верно? В то время ты обращался к кому-нибудь за помощью?
─ Обращался. Старый лекарь из городка пару раз помял ногу да сказал, раз сухожилия целы, то и беспокоиться нечего. Позже и впрямь болеть перестало, вот я и принялся снова за работу.
─ Перестало болеть – это оно по-настоящему утихло или ты заглушил боль какой-то дрянью?
Уголки рта Ван Теньоу слегка дрогнули.
─ Приходилось жевать обезболивающие пилюли. Их выдавали на руднике: как невмоготу станет работать, закинешь одну за щеку, и два часа никакой боли.
Руки Вэнь Чживэй замерли на весу.
Обезболивающие пилюли. Она видела это название в полуистлевшей книге, подобранной на кладбище брошенных тел. В тексте упоминались лишь название да назначение, но о последствиях приема не было ни слова.
( ̄_ ̄)... Имя знаю, а чем отзовется – нет.
─ Долго ты их принимал?
─ То бросал, то снова начинал, года два-три. Как прихватит на работе так, что мочи нет, сразу пилюлю.
─ Когда в последний раз?
─ Позавчера. Таскал руду, прихватило поясницу – да так, что разогнуться не мог, пришлось полпилюли сжевать, чтобы до конца смены дотянуть.
Вэнь Чживэй оглянулась на Су Чанцина, плотно сжав губы.
─ Учитель, если он пил эти пилюли года два-три, скажется ли это на иглоукалывании?
Когда она произносила эти слова, уши ее слегка покраснели. Признаться больному в лицо: «Я не знаю» – дело не из легких. Но по сравнению с тем, чтобы ставить иглы вслепую, такое унижение она была готова принять.
Су Чанцин не стал ставить ее в неловкое положение. Он подошел к Ван Теньоу и указал на его правое колено.
─ Обезболивающие пилюли притупляют чувство боли, но не исцеляют поврежденные сухожилия. Раз человек перестает ощущать боль, он не бережет себя, и травмированное место принимает на себя еще большую нагрузку, ─ он провел пальцем рядом с коленной чашечкой Ван Теньоу. ─ За два-три года сращение ткани стало плотнее, чем обычно, и залегать оно может гораздо глубже, чем ты рассчитала.
Вэнь Чживэй не сводила глаз со старого шрама, а в голове ее лихорадочно крутились мысли.
─ Значит, нельзя колоть на те самые три фэня глубины?
─ Три фэня – это стандартная глубина для поверхностных сращений. Остатки лекарства могли сделать ткани жестче обычного, сопротивление игле возрастет, ─ Су Чанцин посмотрел на Шэнь Циншаня. ─ Циншань, если при введении иглы почувствуешь излишнюю плотность, не дави изо всех сил. Отступи полфэня и введи под другим углом.
Шэнь Циншань кивнул. Он снова взял серебряную иглу, чуть провернул ее между пальцами и слегка изменил хват.
Вэнь Чживэй запомнила это движение, накрепко запечатлев его в памяти.
─ Дядя Ван, и еще кое-что, ─ она снова повернулась к нему. ─ Сколько весит руда, которую ты таскаешь каждый день?
─ Корзина пудов на пять, за день таких штук двадцать-тридцать перетаскаю.
─ Три дня после иглоукалывания – никакого тяжелого труда.
Лицо Ван Теньоу окаменело.
─ Три дня без работы? Да старший на руднике с меня плату удержит.
─ Что тебе важнее – потерять плату за три дня или остаться без ног? Выбирай.
Ван Теньоу открыл было рот, но стоявший рядом Хо Дачжуан с размаху хлопнул его по спине.
─ С деньгами я сам разберусь, поговорю с бригадиром, а ты сиди смирно и отдыхай.
Ван Теньоу проглотил застрявшие в горле слова и глухо кивнул.
─ Старший брат, ─ Вэнь Чживэй подняла листок с записями. ─ Первый укол: внешняя сторона правого колена. Если при введении почувствуешь жесткость – отступи полфэня и вводи под наклоном, как только что сказал учитель. Оставить иглу на полпалочки благовония.
Шэнь Циншань не стал спешить. Сначала он присел на корточки у правой ноги Ван Теньоу, левой рукой прижал колено сверху для надежности, а большим пальцем легонько надавил на три точки вокруг старого шрама, выверяя рабочую зону.
Движения его были неизменно тверды.
Но Вэнь Чживэй, стоя сбоку, заметила то, что он предпочел бы скрыть.
Когда Шэнь Циншань опускался на корточки, левый бок у него заметно свело. Это не было колебанием – тело невольно дернулось. Правое плечо подалось вперед на полдюйма, принимая на себя вес, разгружая левую сторону.
В точности так же, как правая нога Ван Теньоу компенсировала боль в пояснице.
Пальцы Вэнь Чживэй скользнули в рукав, впившись ногтями в ладони.
Ей хотелось спросить. Но не сейчас.
Сначала нужно вылечить больного, что перед ней.
Шэнь Циншань зажал иглу в правой руке, нацелил острие на отмеченную точку, опустил плечи и затаил дыхание.
─ Будет больно, потерпи.
Голос его прозвучал коротко, и едва он замолк, игла вошла в плоть.
Серебряное острие скрылось под кожей, и сопротивление ткани и вправду оказалось жестким. Меж бровей Шэнь Циншаня пролегла складка; задержав иглу меньше чем на мгновение, он отступил на полфэня, чуть повернул запястье и под новым углом продолжил движение.
Ван Теньоу сжал зубы, на лбу у него выступила испарина.
─ Ломит... не болит, а именно ломит изнутри.
─ Значит, все верно, ─ Вэнь Чживэй присела рядом, следя за углом введения иглы. ─ Ломота означает, что сухожилия отпускает. Если почувствуешь онемение или резкую колющую боль – сразу кричи.
Игла осталась в внешней стороне колена, мелко подрагивая. Пальцы Шэнь Циншаня удерживали черенок, контролируя усилие и не позволяя инструменту погружаться дальше.
Взгляд Вэнь Чживэй соскользнул с иглы на левый бок Шэнь Циншаня.
Он замер на корточках уже почти добрых полпалочки благовония. Скованность в левом боку становилась все заметнее, изгиб спины понемногу искажался, а правое плечо принимало на себя все большую тяжесть.
Она мысленно прокрутила формулировку трижды. Нельзя ссылаться на чутье, нельзя заявлять: «Я это с первого взгляда увидела». Нужно найти естественный повод для разговора.
Как только истекло время выдержки, Шэнь Циншань извлек иглу.
В тот же миг, как серебряный шип вышел наружу, Ван Теньоу шумно выдохнул и пару раз согнул ногу в колене.
─ Отпустило немало. Эта жуткая стянутость уже не так донимает.
Вэнь Чживэй уже собиралась заговорить о следующем шаге.
Ван Теньоу вдруг глухо охнул и опустил взгляд на собственную правую ногу.
─ Маленький лекарь, а почему это старый шрам на ноге вдруг начал припекать?‐

Комментарии

Загрузка...