В жаркие летние дни в Пинцзян-фу чаепития обычно устраивали в час Чэнь - ранним утром. В это время свет был особенно мягким и чистым, а над прудами только-только раскрывались лотосы. Но ночью прошёл дождь, к тому же намечались экзамены, поэтому Люй Лантан перенесла чаепитие на послеобеденное время. Тем не менее Вэй Цзиньюнь встала ещё затемно. Купить самые свежие сезонные фрукты, приготовить на пару пирожные, вымесить тесто - всё это требовало и времени, и сил.
В жаркие летние дни в Пинцзян-фу чаепития обычно устраивали в час Чэнь - ранним утром. В это время свет был особенно мягким и чистым, а над прудами только-только раскрывались лотосы. Но ночью прошёл дождь, к тому же намечались экзамены, поэтому Люй Лантан перенесла чаепитие на послеобеденное время. Тем не менее Вэй Цзиньюнь встала ещё затемно. Купить самые свежие сезонные фрукты, приготовить на пару пирожные, вымесить тесто - всё это требовало и времени, и сил.
И хотя она пообещала Люй Лантан приготовить угощение для чаепития, с лавкой Чжан Жэньбая у неё был заключён договор. Пирожные, простояв ночь, теряли значительную часть вкуса, поэтому, когда у из лавки готовых блюд куры ещё и прокукарекать толком не успели, Вэй Цзиньюнь уже поставила на пар замешанную рисовую муку.
И хотя она пообещала Люй Лантан приготовить угощение для чаепития, с лавкой Чжан Жэньбая у неё был заключён договор. Пирожные, простояв ночь, теряли значительную часть вкуса, поэтому, когда у из лавки готовых блюд куры ещё и прокукарекать толком не успели, Вэй Цзиньюнь уже поставила на пар замешанную рисовую муку.
Под навесом на полке сушилось тесто из креветочной массы, которое она развесила перед сном. Прошло шесть часов, и оно уже подсохло, стало плотным и твёрдым. Вчера Вэй Цзиньюнь принесла с Фэнмэня белых креветок - все как на подбор, живые и упругие. Она ловко очистила их от панциря, удалила жилку, прозрачное мясо отправила в каменную ступку и принялась яростно толочь, добавив немного измельчённого имбиря, пока масса не превратилась в нежный фарш. Креветочную пасту нужно было смешать с рисовой мукой, скатать в длинные «лапши», затем пропарить и остудить.
Под навесом на полке сушилось тесто из креветочной массы, которое она развесила перед сном. Прошло шесть часов, и оно уже подсохло, стало плотным и твёрдым. Вчера Вэй Цзиньюнь принесла с Фэнмэня белых креветок - все как на подбор, живые и упругие. Она ловко очистила их от панциря, удалила жилку, прозрачное мясо отправила в каменную ступку и принялась яростно толочь, добавив немного измельчённого имбиря, пока масса не превратилась в нежный фарш. Креветочную пасту нужно было смешать с рисовой мукой, скатать в длинные «лапши», затем пропарить и остудить.
Теперь она нарезала подсушенные креветочные полоски тонкими ломтиками и отправила в раскалённое масло. Жарила на слабом огне, затем быстро вынимала. Звонкое шипение продолжалось почти четверть часа - так она нажарила целый таз хрустящих креветочных чипсов.
Теперь она нарезала подсушенные креветочные полоски тонкими ломтиками и отправила в раскалённое масло. Жарила на слабом огне, затем быстро вынимала. Звонкое шипение продолжалось почти четверть часа - так она нажарила целый таз хрустящих креветочных чипсов.
Когда Вэй Цзиньюнь постучала в дверь лавки семьи Чжан «Четыре сокровища учёного», Чжан Жэньбай ещё зевал и что-то сонно бормотал себе под нос. Увидев её, он мгновенно проснулся, вытянулся, словно сосна, и бодро произнёс:
Когда Вэй Цзиньюнь постучала в дверь лавки семьи Чжан «Четыре сокровища учёного», Чжан Жэньбай ещё зевал и что-то сонно бормотал себе под нос. Увидев её, он мгновенно проснулся, вытянулся, словно сосна, и бодро произнёс:
— Доброе утро, Вэй-нянцзы!
— Доброе утро, Вэй-нянцзы!
Он заметил, что помимо привычных пирожных у неё в руках появилось что-то новенькое. Под её ожидающим взглядом он даже не стал умываться, сразу схватил одну штуку и откусил.
Он заметил, что помимо привычных пирожных у неё в руках появилось что-то новенькое. Под её ожидающим взглядом он даже не стал умываться, сразу схватил одну штуку и откусил.
Хрясь. Хрустящее!
Хрясь. Хрустящее!
Увидев довольный взгляд Чжан Жэньбая, Вэй Цзиньюнь перебросилась с ним парой слов и поспешила домой, проверить, сколько у них осталось риса и муки. Эти креветочные чипсы она и сама могла бы съесть полтаза, значит, и остальным точно понравятся.
Увидев довольный взгляд Чжан Жэньбая, Вэй Цзиньюнь перебросилась с ним парой слов и поспешила домой, проверить, сколько у них осталось риса и муки. Эти креветочные чипсы она и сама могла бы съесть полтаза, значит, и остальным точно понравятся.
С утра всё ещё моросил мелкий дождь, принося во двор лёгкую прохладу.
С утра всё ещё моросил мелкий дождь, принося во двор лёгкую прохладу.
— Сестра Вэй, мама велела передать тебе!
— Сестра Вэй, мама велела передать тебе!
Мэн-эр ворвался во двор, держа в руках пароварку.
Мэн-эр ворвался во двор, держа в руках пароварку.
— Это мамин соус! Он самый вкусный!
— Это мамин соус! Он самый вкусный!
Неизвестно, успел ли он уже побегать по лужам, но дождь намочил ему лицо до самых ресниц.
Неизвестно, успел ли он уже побегать по лужам, но дождь намочил ему лицо до самых ресниц.
Утка из лавки Ли пользовалась популярностью не только потому, что Чжао Сянпин умело выдерживала огонь при томлении, но и благодаря её фирменному соусу. Июнь - самое время готовить пасту-соус. Муку смешивали с бобами, заквашивали, затем выставляли под палящее солнце для выдержки. Никто толком не знал, как именно Чжао Сянпин рассчитывает пропорции и какие специи добавляет, но вкус получался особенный. Многие покупатели, попробовав её утку, приходили за банками соуса, чтобы мариновать овощи.
Утка из лавки Ли пользовалась популярностью не только потому, что Чжао Сянпин умело выдерживала огонь при томлении, но и благодаря её фирменному соусу. Июнь - самое время готовить пасту-соус. Муку смешивали с бобами, заквашивали, затем выставляли под палящее солнце для выдержки. Никто толком не знал, как именно Чжао Сянпин рассчитывает пропорции и какие специи добавляет, но вкус получался особенный. Многие покупатели, попробовав её утку, приходили за банками соуса, чтобы мариновать овощи.
С тех пор как Вэй Цзиньюнь подсказала ей, как поступить, и помогла поймать лже-стряпчего, Мэн-эр почти каждый день являлся к ним «по поручению матери», неизменно принося что-нибудь вкусное. Вэй Цзиньюнь уже начинала смущаться.
С тех пор как Вэй Цзиньюнь подсказала ей, как поступить, и помогла поймать лже-стряпчего, Мэн-эр почти каждый день являлся к ним «по поручению матери», неизменно принося что-нибудь вкусное. Вэй Цзиньюнь уже начинала смущаться.
— Мама сказала разнести всем соседям, но тебе самая большая банка!
— Мама сказала разнести всем соседям, но тебе самая большая банка!
Вэй Цзиньюнь поблагодарила и в ответ сняла с балки под навесом копчёную свиную рульку, велев Мэн-эру унести её домой.
Вэй Цзиньюнь поблагодарила и в ответ сняла с балки под навесом копчёную свиную рульку, велев Мэн-эру унести её домой.
— Такой банки до самой зимы хватит.
— Такой банки до самой зимы хватит.
Вэй Фуцюй стояла с зубной щёткой во рту и аккуратно унесла соус на кухню, расставив всё по местам.
Вэй Фуцюй стояла с зубной щёткой во рту и аккуратно унесла соус на кухню, расставив всё по местам.
— Фуцюй, а ты сегодня так красиво оделась!
— Фуцюй, а ты сегодня так красиво оделась!
С утра Вэй Цзиньюнь была занята - готовила сладости для Чжан Жэньбая, проверяла в новом кухонном кладовом отсеке запасы муки и рисовой муки и не успела толком разглядеть сестру. Подняв глаза, она только сейчас разглядела, что Фуцюй уже в новом наряде. Купленная несколько дней назад ткань в руках бабушки Ван Цюлань превратилась в нежно-жёлтую перекрёстную юбку-жу с вышитыми бабочками. На Фуцюй она смотрелась особенно изящно.
С утра Вэй Цзиньюнь была занята - готовила сладости для Чжан Жэньбая, проверяла в новом кухонном кладовом отсеке запасы муки и рисовой муки и не успела толком разглядеть сестру. Подняв глаза, она только сейчас разглядела, что Фуцюй уже в новом наряде. Купленная несколько дней назад ткань в руках бабушки Ван Цюлань превратилась в нежно-жёлтую перекрёстную юбку-жу с вышитыми бабочками. На Фуцюй она смотрелась особенно изящно.
— Угу, — Фуцюй сполоснула рот отваром пории и выплюнула воду. — Я тоже иду на рынок у Чанмэня. — Никаких возражений!
— Угу, — Фуцюй сполоснула рот отваром пории и выплюнула воду. — Я тоже иду на рынок у Чанмэня. — Никаких возражений!
Вэй Цзиньюнь вытащила из угла тележку-чемодан, щёлкнула выдвижной ручкой и подбежала, по дороге чмокнув Фуцюй в висок.
Вэй Цзиньюнь вытащила из угла тележку-чемодан, щёлкнула выдвижной ручкой и подбежала, по дороге чмокнув Фуцюй в висок.
— Пошли, пошли!
— Пошли, пошли!
Вэй Фуцюй скрестила руки на груди и фыркнула:
Вэй Фуцюй скрестила руки на груди и фыркнула:
— Сестра, ты что, собираешься сбежать от нашего с Лин-эр отвара с хуанлянем и желатином из ослиной кожи?
— Сестра, ты что, собираешься сбежать от нашего с Лин-эр отвара с хуанлянем и желатином из ослиной кожи?
— Да как можно... - Вэй Цзиньюнь нервно хихикнула, но всё же послушно выпила чашу горького отвара, которую ей привычным движением подали, едва она спустилась вниз.
— Да как можно... - Вэй Цзиньюнь нервно хихикнула, но всё же послушно выпила чашу горького отвара, которую ей привычным движением подали, едва она спустилась вниз.
Раньше дед поил её горькими лекарствами, теперь сёстры взялись за дело. Ну скажите, зачем в лавке лечебной кухни им посоветовали именно этот горький отвар? Разве сладкий суп из лилии и лонгана не был бы лучше?
Раньше дед поил её горькими лекарствами, теперь сёстры взялись за дело. Ну скажите, зачем в лавке лечебной кухни им посоветовали именно этот горький отвар? Разве сладкий суп из лилии и лонгана не был бы лучше?
— Сестра, скажи, что я сегодня тоже красивая!
— Сестра, скажи, что я сегодня тоже красивая!
Фу Лин-эр поставила чашку, покормила бабушкиных шелкопрядов свежими листьями шелковицы и, подбежав к Вэй Цзиньюнь, сделала перед ней круг.
Фу Лин-эр поставила чашку, покормила бабушкиных шелкопрядов свежими листьями шелковицы и, подбежав к Вэй Цзиньюнь, сделала перед ней круг.
— Красивая, красивая, — Вэй Цзиньюнь морщилась от горечи, лицо сложилось в жалобную гримасу. — Прямо как маленький воробушек.
— Красивая, красивая, — Вэй Цзиньюнь морщилась от горечи, лицо сложилось в жалобную гримасу. — Прямо как маленький воробушек.
Когда сборы закончились, она вывела из дома свою «бабочку» и «воробушка», обеих с хрустящими креветочными чипсами в руках.
Когда сборы закончились, она вывела из дома свою «бабочку» и «воробушка», обеих с хрустящими креветочными чипсами в руках.
Это был первый раз, когда сёстры пришли на рынок у Чанмэня. Вэй Цзиньюнь купила им по нежно-жёлтой бархатной заколке-цветку, украсила причёски, а затем угостила сочными шэнцзянями* - сверху тесто мягкое и тонкое, снизу золотистая хрустящая корочка, внутри горячий бульон, и дымящейся чашкой нежного пудинга из тофу.
Это был первый раз, когда сёстры пришли на рынок у Чанмэня. Вэй Цзиньюнь купила им по нежно-жёлтой бархатной заколке-цветку, украсила причёски, а затем угостила сочными шэнцзянями* - сверху тесто мягкое и тонкое, снизу золотистая хрустящая корочка, внутри горячий бульон, и дымящейся чашкой нежного пудинга из тофу.
(ПП: жареные булочки с мясной начинкой)
(ПП: жареные булочки с мясной начинкой)
Фуцюй любит сладкое, Фулин - солёное. Чуть не подрались, споря, какой пудинг лучше.
Фуцюй любит сладкое, Фулин - солёное. Чуть не подрались, споря, какой пудинг лучше.
Позавтракав, втроём они пошли на юг, следуя за гулом голосов, и уже через несколько шагов оказались у ряда лавок с тканями. В Пинцзян-фу таких лавок было столько, что под них можно было отвести целую улицу.
Позавтракав, втроём они пошли на юг, следуя за гулом голосов, и уже через несколько шагов оказались у ряда лавок с тканями. В Пинцзян-фу таких лавок было столько, что под них можно было отвести целую улицу.
Двери лавки Ма были распахнуты. На бамбуковых шестах висели ткани всех оттенков: грубая марля словно была окутана лёгким туманом, а тонкая прозрачная ткань просвечивала так, что можно было разглядеть вывеску напротив. В отличие от ремесленных мастерских, тканевых лавок было много, конкуренция высокая, и цены отличались всего на пару монет.
Двери лавки Ма были распахнуты. На бамбуковых шестах висели ткани всех оттенков: грубая марля словно была окутана лёгким туманом, а тонкая прозрачная ткань просвечивала так, что можно было разглядеть вывеску напротив. В отличие от ремесленных мастерских, тканевых лавок было много, конкуренция высокая, и цены отличались всего на пару монет.
Хозяйка лавки присела у входа, перебирая и проветривая новую бамбуковую марлю. Окинув взглядом их одежду, она поднялась:
Хозяйка лавки присела у входа, перебирая и проветривая новую бамбуковую марлю. Окинув взглядом их одежду, она поднялась:
— За грубой марлей? Партия свежая, крепкая. От комаров защищает и свет пропускает. И на две монеты дешевле хлопка за чи.
— За грубой марлей? Партия свежая, крепкая. От комаров защищает и свет пропускает. И на две монеты дешевле хлопка за чи.
Вэй Цзиньюнь подошла к шесту, пощупала ткань между пальцами.
Вэй Цзиньюнь подошла к шесту, пощупала ткань между пальцами.
— Возьму эту. Шесть чи, чтобы хватило на две оконные рамы.
— Возьму эту. Шесть чи, чтобы хватило на две оконные рамы.
— Без проблем.
— Без проблем.
Хозяйка щёлкнула ножницами, отмерила бамбуковой линейкой, свернула в рулон и вложила в руки Вэй Цзиньюнь.
Хозяйка щёлкнула ножницами, отмерила бамбуковой линейкой, свернула в рулон и вложила в руки Вэй Цзиньюнь.
— Тридцать монет. Полпучка тонкой пеньковой верёвки даром - закрепить края. Можешь и ниткой пришить, как удобнее.
— Тридцать монет. Полпучка тонкой пеньковой верёвки даром - закрепить края. Можешь и ниткой пришить, как удобнее.
Если ночью закрывать окна бумажными ставнями от комаров, в комнате становится душно. Потому многие в Пинцзян-фу уже давно ставили марлевые окна - и проветривается, и комары не лезут. А ещё на зиму добавляли съёмные бамбуковые занавеси: плотнее марли, легче доски, и от ветра защитят, и свет пропустят. Куда дешевле, чем менять всё окно целиком. Вэй Цзиньюнь решила сначала попробовать на втором этаже. Если подойдёт, поставит и внизу, в лавке.
Если ночью закрывать окна бумажными ставнями от комаров, в комнате становится душно. Потому многие в Пинцзян-фу уже давно ставили марлевые окна - и проветривается, и комары не лезут. А ещё на зиму добавляли съёмные бамбуковые занавеси: плотнее марли, легче доски, и от ветра защитят, и свет пропустят. Куда дешевле, чем менять всё окно целиком. Вэй Цзиньюнь решила сначала попробовать на втором этаже. Если подойдёт, поставит и внизу, в лавке.
Жизнь в городке времён Сун и правда была по-своему увлекательной.
Жизнь в городке времён Сун и правда была по-своему увлекательной.
Купив всё для дома, три сестры отправились выбирать ингредиенты для угощения на чайную встречу. Шесть гуаней - деньги серьёзные, получив их от Люй Ланьтан, нельзя было халтурить.
Купив всё для дома, три сестры отправились выбирать ингредиенты для угощения на чайную встречу. Шесть гуаней - деньги серьёзные, получив их от Люй Ланьтан, нельзя было халтурить.
В июне ещё продавали позднюю мушмулу и только что появившуюся на рынке красную янмэй (восковница) - свежайшую, сочную. Рынок у Чанмэня был настоящим морем товаров. Мушмула Байша с восточного склона Дунтина славилась как «золотой и серебряный медовый кувшин», а янмэй из западной долины того же Дунтина, по словам самого Су Дунпо*, могла соперничать с личи.
В июне ещё продавали позднюю мушмулу и только что появившуюся на рынке красную янмэй (восковница) - свежайшую, сочную. Рынок у Чанмэня был настоящим морем товаров. Мушмула Байша с восточного склона Дунтина славилась как «золотой и серебряный медовый кувшин», а янмэй из западной долины того же Дунтина, по словам самого Су Дунпо*, могла соперничать с личи.
(ПП: известный поэт-гурман)
(ПП: известный поэт-гурман)
Хотя всё это стоило недёшево, вкус оправдывал каждую монету.
Хотя всё это стоило недёшево, вкус оправдывал каждую монету.
Жасмин обязателен, ещё два цзиня цветов глицинии. Небольшой свёрток чая Шуйюэ, банку мёда, цзинь молока... Деньги улетали, словно воробьи с ладони.
Жасмин обязателен, ещё два цзиня цветов глицинии. Небольшой свёрток чая Шуйюэ, банку мёда, цзинь молока... Деньги улетали, словно воробьи с ладони.
Когда три сестры, нагруженные свёртками и катя за собой новый ящик на колёсах, наняли ослиную повозку и к началу часа Сы добрались по адресу, который дала Люй Ланьтан, пять цзиней льда, заказанные накануне за городскими воротами Фумэнь, тоже прибыли вовремя - их принёс нанятый грузчик.
Когда три сестры, нагруженные свёртками и катя за собой новый ящик на колёсах, наняли ослиную повозку и к началу часа Сы добрались по адресу, который дала Люй Ланьтан, пять цзиней льда, заказанные накануне за городскими воротами Фумэнь, тоже прибыли вовремя - их принёс нанятый грузчик.
Дом Люй находился к северо-востоку от академии, неподалёку от павильона Цанлан. Сёстры спрыгнули с повозки и перевели дух. Перед ними была неприметная чёрная лакированная калитка. Если бы не дощечка над притолокой с надписью «Дом Люй», выполненная рукой самой Люй Ланьтан, что Фуцюй узнала почерк сразу, то дом ничем бы не отличался от обычных дворов в переулках.
Дом Люй находился к северо-востоку от академии, неподалёку от павильона Цанлан. Сёстры спрыгнули с повозки и перевели дух. Перед ними была неприметная чёрная лакированная калитка. Если бы не дощечка над притолокой с надписью «Дом Люй», выполненная рукой самой Люй Ланьтан, что Фуцюй узнала почерк сразу, то дом ничем бы не отличался от обычных дворов в переулках.
Вэй Цзиньюнь постучала. Звук вышел глухим, и несколько лошадей, привязанных под навесом, повернули к ней головы. Лошади были что надо - крепкие, с лоснящейся чёрной шерстью.
Вэй Цзиньюнь постучала. Звук вышел глухим, и несколько лошадей, привязанных под навесом, повернули к ней головы. Лошади были что надо - крепкие, с лоснящейся чёрной шерстью.
Калитка со скрипом приоткрылась, показалось лицо женщины. Взгляд у нее был внимательный, изучающий.
Калитка со скрипом приоткрылась, показалось лицо женщины. Взгляд у нее был внимательный, изучающий.
— Будьте добры, передайте, что Вэй Цзиньюнь по приглашению Люй-нянцзы пришла готовить угощение к сегодняшнему чаепитию.
— Будьте добры, передайте, что Вэй Цзиньюнь по приглашению Люй-нянцзы пришла готовить угощение к сегодняшнему чаепитию.
— Ох, Вэй-нянцзы!
— Ох, Вэй-нянцзы!
Лицо женщины сразу расплылось в улыбке, она распахнула дверь шире.
Лицо женщины сразу расплылось в улыбке, она распахнула дверь шире.
— Проходите скорее, проходите. Наша барышня вчера всё наказала. Осторожнее, после дождя скользко.
— Проходите скорее, проходите. Наша барышня вчера всё наказала. Осторожнее, после дождя скользко.
Она окликнула двух слуг помочь с корзинами и свёртками, а потом её взгляд упал на сестёр и улыбка стала ещё шире.
Она окликнула двух слуг помочь с корзинами и свёртками, а потом её взгляд упал на сестёр и улыбка стала ещё шире.
— Это Фулин и Фуцюй? Какие красавицы! Наша барышня только о вас и говорит. Давайте-ка сюда всё, я помогу!
— Это Фулин и Фуцюй? Какие красавицы! Наша барышня только о вас и говорит. Давайте-ка сюда всё, я помогу!
Стоило переступить порог, и сразу стало ясно: внутри скрывается иной мир. Троица вслед за провожавшей их тётушкой миновала резную «бегониевую» арку. Под ногами была выложенная из серо-голубых и молочно-белых галек мозаика с журавлями. Дождь усилился; капли стучали по широким листьям бананов за пределами галереи, шелестя негромко, но настойчиво. Они свернули в крытую переходную галерею, изгибающуюся в глубину сада. На колоннах и под карнизами висели маленькие бронзовые колокольчики. Когда налетал ветер, они едва слышно звенели, и этот звук тут же тонул в шуме дождя.
Стоило переступить порог, и сразу стало ясно: внутри скрывается иной мир. Троица вслед за провожавшей их тётушкой миновала резную «бегониевую» арку. Под ногами была выложенная из серо-голубых и молочно-белых галек мозаика с журавлями. Дождь усилился; капли стучали по широким листьям бананов за пределами галереи, шелестя негромко, но настойчиво. Они свернули в крытую переходную галерею, изгибающуюся в глубину сада. На колоннах и под карнизами висели маленькие бронзовые колокольчики. Когда налетал ветер, они едва слышно звенели, и этот звук тут же тонул в шуме дождя.
Они долго петляли, прежде чем за поворотом открылась картина: пруд с лотосами, у берега красные перила с изогнутой «скамьёй для красавиц». Плитка под ними была выложена узором из цветков бегонии, вперемешку с орнаментом в виде цветов чжи; в швах между плитками поблёскивали гладкие белые камешки - издалека казалось, будто лепестки рассыпались по земле.
Они долго петляли, прежде чем за поворотом открылась картина: пруд с лотосами, у берега красные перила с изогнутой «скамьёй для красавиц». Плитка под ними была выложена узором из цветков бегонии, вперемешку с орнаментом в виде цветов чжи; в швах между плитками поблёскивали гладкие белые камешки - издалека казалось, будто лепестки рассыпались по земле.
Дождь по банановым листьям, звон карнизных колокольчиков, ветер над прудом с лотосами... Каждый шаг как отдельная картина.
Дождь по банановым листьям, звон карнизных колокольчиков, ветер над прудом с лотосами... Каждый шаг как отдельная картина.
Современные сады прекрасны даже под дождём, но Вэй Цзиньюнь впервые видела столь изящный частный сад. Она тут же прикинула: вот заработает и непременно наймёт мастеров из «сяншаньской артели» и выстроит себе нечто подобное! Можно и на старость лет здесь поселиться.
Современные сады прекрасны даже под дождём, но Вэй Цзиньюнь впервые видела столь изящный частный сад. Она тут же прикинула: вот заработает и непременно наймёт мастеров из «сяншаньской артели» и выстроит себе нечто подобное! Можно и на старость лет здесь поселиться.
В этот момент её цель незаметно изменилась: от «открыть хорошую лавку» к «купить дом в Пинцзян-фу».
В этот момент её цель незаметно изменилась: от «открыть хорошую лавку» к «купить дом в Пинцзян-фу».
— Какой большой двор... и какой красивый! — прошептала Вэй Фулин.
— Какой большой двор... и какой красивый! — прошептала Вэй Фулин.
Вэй Фуцюй боялась пропустить хоть один вид из галереи, глаза её всё время скользили по сторонам.
Вэй Фуцюй боялась пропустить хоть один вид из галереи, глаза её всё время скользили по сторонам.
Тётушка впереди лишь улыбнулась:
Тётушка впереди лишь улыбнулась:
— Не смейтесь, Вэй-нянцзы, но наша барышня ещё не встала... А несколько гостей уже пришли. Я схожу позову её. Кухня дальше по коридору - располагайтесь.
— Не смейтесь, Вэй-нянцзы, но наша барышня ещё не встала... А несколько гостей уже пришли. Я схожу позову её. Кухня дальше по коридору - располагайтесь.
Если только не было заранее условленной прогулки с подругами, Люй Ланьтан неизменно спала до полудня, а потом неспешно вставала и шла завтракать. Сегодняшнее чаепитие перенесли на послеобеденное время, для неё самое подходящее. Поспать ещё... и ещё чуть-чуть.
Если только не было заранее условленной прогулки с подругами, Люй Ланьтан неизменно спала до полудня, а потом неспешно вставала и шла завтракать. Сегодняшнее чаепитие перенесли на послеобеденное время, для неё самое подходящее. Поспать ещё... и ещё чуть-чуть.
Наверняка все те барышни - близкие подруги Люй Ланьтан. Интересно, которая из них её «июньская цель»?
Наверняка все те барышни - близкие подруги Люй Ланьтан. Интересно, которая из них её «июньская цель»?
Вэй Цзиньюнь с сёстрами не стали задерживаться. Слуги проводили их дальше на кухню. Кухня оказалась втрое больше, чем в её собственной лавке. Очаги вычищены до блеска, котлы и пароварки расставлены на видных местах, утварь в полном порядке. Пространства достаточно, развернуться можно как угодно. В очаге пылал огонь, в котле бурлила вода, поднимая густой пар.
Вэй Цзиньюнь с сёстрами не стали задерживаться. Слуги проводили их дальше на кухню. Кухня оказалась втрое больше, чем в её собственной лавке. Очаги вычищены до блеска, котлы и пароварки расставлены на видных местах, утварь в полном порядке. Пространства достаточно, развернуться можно как угодно. В очаге пылал огонь, в котле бурлила вода, поднимая густой пар.
— Вэй-нянцзы, скажите, если чего-то не хватает. Мы рядом, — почтительно произнесли служанки, не забыв при этом бросить любопытные взгляды на двух сестёр.
— Вэй-нянцзы, скажите, если чего-то не хватает. Мы рядом, — почтительно произнесли служанки, не забыв при этом бросить любопытные взгляды на двух сестёр.
— Всё есть, мы привезли своё, — улыбнулась Вэй Цзиньюнь.
— Всё есть, мы привезли своё, — улыбнулась Вэй Цзиньюнь.
Она выстлала промасленной бумагой две своих новых плетёных корзиночки с фигурным краем, достала из ящика большую упаковку креветочных чипсов и аккуратно высыпала их.
Она выстлала промасленной бумагой две своих новых плетёных корзиночки с фигурным краем, достала из ящика большую упаковку креветочных чипсов и аккуратно высыпала их.
— Будьте добры, отнесите это барышням, пусть попробуют закуску.
— Будьте добры, отнесите это барышням, пусть попробуют закуску.
Потом завернула ещё две порции:
Потом завернула ещё две порции:
— А это для вас, сестрицы, тоже попробуйте.
— А это для вас, сестрицы, тоже попробуйте.
Служанки переглянулись и тут же расплылись в улыбках:
Служанки переглянулись и тут же расплылись в улыбках:
— Благодарствуем, Вэй-нянцзы! Передадим непременно.
— Благодарствуем, Вэй-нянцзы! Передадим непременно.
Обычно, когда в дом приглашали мастера по десертам, слугам доставались разве что остатки после чаепития. А тут ещё до начала им выделили отдельную порцию. Вот почему мисс Тан каждый день о ней говорит - человек она и правда добрый.
Обычно, когда в дом приглашали мастера по десертам, слугам доставались разве что остатки после чаепития. А тут ещё до начала им выделили отдельную порцию. Вот почему мисс Тан каждый день о ней говорит - человек она и правда добрый.
Девушки, радуясь, подхватили корзины и поспешили к гостям.
Девушки, радуясь, подхватили корзины и поспешили к гостям.
Вэй Цзиньюнь перевязала рукава нарукавниками и разложила столик у бокового окна. Вэй Фулин и Вэй Фуцюй тут же заняли места по обе стороны, помогая аккуратно разложить продукты.
Вэй Цзиньюнь перевязала рукава нарукавниками и разложила столик у бокового окна. Вэй Фулин и Вэй Фуцюй тут же заняли места по обе стороны, помогая аккуратно разложить продукты.
— Осторожнее, юбки испачкаете. Не хотите пойти погулять? Вы же только что восхищались садом, — мягко сказала Вэй Цзиньюнь.
— Осторожнее, юбки испачкаете. Не хотите пойти погулять? Вы же только что восхищались садом, — мягко сказала Вэй Цзиньюнь.
Вэй Цзиньюнь перебирала белую, как нефрит, мушмулу, а сёстры тут же принялись помогать - аккуратно снимать кожицу.
Вэй Цзиньюнь перебирала белую, как нефрит, мушмулу, а сёстры тут же принялись помогать - аккуратно снимать кожицу.
— То, что сестра Люй пригласила нас в гости, это одно, — серьёзно сказала Фулин. — А помогать старшей сестре - совсем другое.
— То, что сестра Люй пригласила нас в гости, это одно, — серьёзно сказала Фулин. — А помогать старшей сестре - совсем другое.
— И не забудь после работы выпить лекарственный отвар, — добавила Фуцюй.
— И не забудь после работы выпить лекарственный отвар, — добавила Фуцюй.
Вэй Цзиньюнь подняла руки в знак капитуляции. Откуда у них в любой момент берётся лекарственная похлёбка?! Она заказывала дорожный ящик, чтобы носить продукты и посуду, а не чтобы хранить там горшочки с лекарствами!
Вэй Цзиньюнь подняла руки в знак капитуляции. Откуда у них в любой момент берётся лекарственная похлёбка?! Она заказывала дорожный ящик, чтобы носить продукты и посуду, а не чтобы хранить там горшочки с лекарствами!
Белые ягоды мушмулы, очищенные тремя парами ловких рук, лишились тончайшей, как крыло цикады, кожуры. Их мякоть сияла матовым жемчугом. Вэй Цзиньюнь нарезала плоды мелкими кусочками, добавила в котёл немного каменного сахара и поставила томиться на слабом огне.
Белые ягоды мушмулы, очищенные тремя парами ловких рук, лишились тончайшей, как крыло цикады, кожуры. Их мякоть сияла матовым жемчугом. Вэй Цзиньюнь нарезала плоды мелкими кусочками, добавила в котёл немного каменного сахара и поставила томиться на слабом огне.
Ягоды янмэй растёрли в каменной ступке в густое пюре, смешали с молоком и мёдом — этой смесью предстояло поливать тонко наструганный лёд. Пять цзиней льда, купленных сегодня, позволяли ей не скупиться. Но лёд тает быстро, готовить нужно порционно и сразу подавать.
Ягоды янмэй растёрли в каменной ступке в густое пюре, смешали с молоком и мёдом — этой смесью предстояло поливать тонко наструганный лёд. Пять цзиней льда, купленных сегодня, позволяли ей не скупиться. Но лёд тает быстро, готовить нужно порционно и сразу подавать.
В землях У издавна любят глицинию. Почти в каждом дворе найдётся её лиловый водопад. Учёные мужи ценят её «фиолетовое дыхание, приносящее восток», девушки - нежную романтику. А ещё... этот цветок можно есть. В Цзяннани, увидев красивый цветок, непременно подумают: «Как прекрасен, надо бы нарисовать. Надо бы написать стих». И следом «А можно ли его съесть?»
В землях У издавна любят глицинию. Почти в каждом дворе найдётся её лиловый водопад. Учёные мужи ценят её «фиолетовое дыхание, приносящее восток», девушки - нежную романтику. А ещё... этот цветок можно есть. В Цзяннани, увидев красивый цветок, непременно подумают: «Как прекрасен, надо бы нарисовать. Надо бы написать стих». И следом «А можно ли его съесть?»
Свежие цветы глицинии замариновали в жёлтом сахаре и мёде, отжали лишнюю влагу. Тесто для слоёных лепёшек готовилось по тому же принципу, что и для лотосовых слоек: водяно-масляная оболочка, масляная прослойка внутри, многократное раскатывание и складывание до тонкости бумаги. Затем цветочная начинка, надрезы ножом для рисунка и в печь.
Свежие цветы глицинии замариновали в жёлтом сахаре и мёде, отжали лишнюю влагу. Тесто для слоёных лепёшек готовилось по тому же принципу, что и для лотосовых слоек: водяно-масляная оболочка, масляная прослойка внутри, многократное раскатывание и складывание до тонкости бумаги. Затем цветочная начинка, надрезы ножом для рисунка и в печь.
И наконец усовершенствованная версия отрезвляющего ледяного десерта. Свежезаваренный чай Шуйюэ смешали с растопленным отваром каррагинана, тщательно размешали и разлили по формам - прозрачная, прохладная гладь, готовая застыть в нежную дрожащую сладость.
И наконец усовершенствованная версия отрезвляющего ледяного десерта. Свежезаваренный чай Шуйюэ смешали с растопленным отваром каррагинана, тщательно размешали и разлили по формам - прозрачная, прохладная гладь, готовая застыть в нежную дрожащую сладость.
Вэй Цзиньюнь столько лет смотрела на пагоду Баоэнсы, что помнила каждый её изогнутый карниз и взмывающий угол крыши. В последние дни, в редкие минуты отдыха, она вырезала несколько форм в виде этой пагоды. Когда в них заливали горячую смесь, она ещё дышала паром; затем формы опускали в лёд для застывания. А когда приходило время подавать - лёгкий стук, и на белой фарфоровой тарелке уже стояла изящная миниатюрная башня, прозрачная, с изумрудным отливом. Для чайного собрания важна не обильность угощения, а изящество и вкус, который раскрывается постепенно. Это не домашний обед, где главное насытиться. Здесь сладости лишь спутники чая и беседы.
Вэй Цзиньюнь столько лет смотрела на пагоду Баоэнсы, что помнила каждый её изогнутый карниз и взмывающий угол крыши. В последние дни, в редкие минуты отдыха, она вырезала несколько форм в виде этой пагоды. Когда в них заливали горячую смесь, она ещё дышала паром; затем формы опускали в лёд для застывания. А когда приходило время подавать - лёгкий стук, и на белой фарфоровой тарелке уже стояла изящная миниатюрная башня, прозрачная, с изумрудным отливом. Для чайного собрания важна не обильность угощения, а изящество и вкус, который раскрывается постепенно. Это не домашний обед, где главное насытиться. Здесь сладости лишь спутники чая и беседы.
Когда всё было готово - часть выпечки остужена, часть отправлена в лёд, - прошло уже почти полтора часа. Отсюда до храма Тяньцин недалеко, а до начала чайного собрания ещё оставалось время. Вэй Цзиньюнь позвала сестёр - пора возвращаться домой на обед.
Когда всё было готово - часть выпечки остужена, часть отправлена в лёд, - прошло уже почти полтора часа. Отсюда до храма Тяньцин недалеко, а до начала чайного собрания ещё оставалось время. Вэй Цзиньюнь позвала сестёр - пора возвращаться домой на обед.
Они только вышли из кухни, прошли две галереи, как впереди послышался оживлённый шум.
Они только вышли из кухни, прошли две галереи, как впереди послышался оживлённый шум.
— Сегодня господин Люй так быстро проверил работы! Я «вжух» - и уже внутри!
— Сегодня господин Люй так быстро проверил работы! Я «вжух» - и уже внутри!
— Моя сегодняшняя ода просто совершенна. Когда потомки будут обсуждать меня, непременно назовут «Учёный Тан»!
— Моя сегодняшняя ода просто совершенна. Когда потомки будут обсуждать меня, непременно назовут «Учёный Тан»!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...