Его хриплый голос звучал пугающе ровно: ─ Я во всем признаюсь. Хуэйхай говорил правду: наставника убил я, Хуэйнна скормил тварям я, а тех монахов, что сбежали, и пропавших паломников... я усыпил и пустил на приготовление великого лекарства.
После этих слов на площадке воцарилось мертвенное молчание.
─ Хуэймин! Ты спятил?! – взревел средний монах. – Наставник воспитал тебя как сына, а ты... –
─ Я в своем уме, – резко оборвал его Хуэймин, и в его слабеющем голосе прорезалась истеричная одержимость. – Я знаю, что творю, и ни о чем не жалею! Вам просто не понять!
Его взгляд затуманился, устремшись в какую-то недоступную точку, а на губах заблудилась блаженная улыбка: ─ Госпожа Мэй – небесная фея, чистейшее создание на этом свете. Ради нее я готов на всё!
─ Какая еще госпожа Мэй? – нахмурилась Фан Цуньсинь.
Хуэймин заговорил мягким, почти ласковым тоном: ─ Я понятия не имел, кто она. Никогда прежде не видел таких людей. Три месяца назад она пришла в храм возжечь благовония, и когда одарила меня мимолетной улыбкой, я сразу понял: я отдам за нее жизнь, я брошу к ее ногам весь мир.
Фан Цуньсинь переглянулась с Гу Гуаньци.
Оба мысленно сошлись на том, что перед ними банальная история банального помешательства на чужой красоте.
─ Полюбил – твое дело, – с недоумением бросила Фан Цуньсинь. – Но зачем было убивать чаньского мастера Цзюе?
Лежащий на земле Хуэймин прикрыл глаза. Помолчав с минуту, он вымолвил: ─ Госпожа Мэй больна. Ей нужно особое великое лекарство, чтобы выжить. А для его создания требуется сосуд из человека с глубокими навыками цигун – как раз те два монстра, что вы только что уничтожили. Им требовалось скармливать кровь мастеров боевых искусств, чтобы они созрели в нужную пилюлю.
Я не мог позволить госпоже Мэй умереть. Если ее не станет, какой смысл мне самому оставаться в живых?
Озарение промелькнуло на лице Фан Цуньсинь: ─ Так вот почему ты сгубил мастера Цзюе и превратил его в чудовище?
Края глаз Хуэймина покраснели, и слезы покатились по щекам: ─ Я не жалею. Стоило ей обмолвиться словом, стоило бросить взгляд – и я с радостью отдал бы ей жизнь. Обидно лишь одно: я потерпел неудачу, и больше мне не суждено ее увидеть!
─ Помешанный, да ты рехнулся! – вскипела Фан Цуньсинь. – Из-за какой-то женщины, которую едва знаешь, поднять руку на учителя, перебить братьев по вере! Ты чудовище без совести и разума!
─ Вы просто не понимаете моих чувств к госпоже Мэй! – отрезал Хуэймин.
Гу Гуаньци презрительно усмехнулся и направился к седому старику.
Тот по-прежнему лежал неподвижно, скованный параличом точек.
Подойдя вплотную, Гу Гуаньци зашарил пальцами по его лицу, подцепил край искусственной кожи и резким движением сорвал маску.
При виде истинного лица мнимого старика Фан Цуньсинь невольно ахнула.
─ Ю Сы! Это ты?!
Три месяца назад актер Мэй Жолянь угодил в грандиозный скандал и пустился в бега вместе со слугой Ю Сы. По всему округу Цинъян пестрели листовки с их портретами.
Поскольку Фан Цуньсинь в свое время доводилось вести дела вместе с отцом и она лично встречалась с Мэй Жолянем, она сразу узнала Ю Сы.
А раз слухи о том, что Мэй Жолянь промышляет алхимией, гремели на весь цзянху, происхождение монстров в монастыре не нуждалось в дополнительных пояснениях: Хуэймин выращивал големов-лекарства именно для него.
Фан Цуньсинь перевела взгляд на поверженного Хуэймина: ─ Выходит, та «госпожа Мэй», о которой ты грезил, на самом деле молодой господин Мэй? Хуэймин, каково тебе сознавать, что предмет твоей безумной страсти – мужчина?
Хуэймин глухо ответил: ─ Разве пол имеет значение? Мне плевать, что он мужчина, а ему плевать, что мужчина я.
Фан Цуньсинь: «?!»
Гу Гуаньци: «!!»
Сотрудники эскортного агентства и монахи замерли в оцепенении.
Шок накрыл каждого присутствующего.
Лишь спустя добрый десяток ударов сердца Фан Цуньсинь выдавила из себя: ─ Да ты окончательно спятил...
─ Вы... все вы... ничего не понимаете... вам чужды мои чувства к госпоже Мэй... –
Силы окончательно оставили Хуэймина. Из его горла хлынула алая пена, грудная клетка дернулась в последний раз, и он затих навсегда.
Тогда все перевели взгляды на Ю Сы.
Гу Гуаньци отпер его голосовые точки и холодно произнес: ─ Излишние церемонии ни к чему. Слыхал ли ты о методе тысячи игл шестой стражи Люшаньмэнь?
Лицо Ю Сы слегка перекосило – минувшей ночью он собственными глазами видел, как этот лекарь расправлялся с пленниками Учения Небесного Дьявола.
Уловив его реакцию, Гу Гуаньци продолжил: ─ Вижу, наслышан. Выкладывай: где сейчас Мэй Жолянь?
─ Понятия не имею, – сплюнул кровь Ю Сы. – После того как три месяца назад нас раскрыли, господин стал невероятно осторожен. Даже я не знаю, где он скрывается. Он сам выходит на связь, когда считает нужным.
─ А что за история с этими тварями? – прищурился Гу Гуаньци.
─ Ровно то, о чем говорил Хуэймин. Только речь не о лечении, а о совершенствовании техники. Как и сообщало ведомство Люшаньмэнь, господин освоил смертоносное боевое искусство.
Но чтобы довести его до совершенства, требовалось редчайшее снадобье – Небесно-человеческая пилюля. Вот почему последние годы он только и делал, что искал рецептуру. Из-за чудовищных затрат Ван Чанфэн, Юй Юаньцяо и прочие приближенные погрязли в чудовищных долгах, пытаясь добыть средства.
Чтобы покрыть недостачу, господин и подговорил Вана с Юй Юаньцяо устроить фальшивую эпидемию: они взвинтили цены на траву цзиньлин, рассчитывая закрыть дыры в бюджете, но вы всё разрушили в самый последний момент.
Гу Гуаньци нахмурился: ─ Выходит, Мэй Жолянь уже создал эту пилюлю?
─ Рецепт доведен до ума, – оскалился Ю Сы. – Вот почему господин так рьяно проталкивал Ма Мэйфэна на пост заместителя тысячника: в тюрьмах Люшаньмэнь полно мастеров боевых искусств, из которых получаются превосходные ингредиенты для котла.
Нынешний тысячник округа Цинъян Янь Ванчуань отошел от дел, и заправляют всем заместители. Жаль только, из-за вас всё пошло прахом.
─ Стало быть, сейчас Мэй Жолянь прячется где-то в глуши, выкармливая новую партию подобных уродов, чтобы после сварить заветную пилюлю? – уточнил Гу Гуаньци.
─ Верно, – на губах Ю Сы заиграла злорадная усмешка. – Успех господина – лишь вопрос времени. Когда пилюля будет готова, его техника достигнет пика, и тогда он придет за каждым из вас. А ты, Гу Гуаньци, станешь вторым в очереди после Янь Ванчуаня. Страшно?
Гу Гуаньци холодно усмехнулся: ─ Такая самоуверенность? Не забывай, Янь Ванчуань – один из восьми великих героев Цинчжоу.
Ю Сы процедил сквозь зубы: ─ Господин просто не показывал истинной силы. Разница между ним и Янь Ванчуанем всегда была мизерной. Стоит ему завершить прорыв – и он превзойдет Янь Ванчуаня. Вы все умрете.
─ Меня кое-что занимает, – протянул Гу Гуаньци. – Мэй Жолянь – мужчина, а ты неизменно величаешь его госпожой. Не коробит?
─ Это личные дела господина, не моему уму рассуждать, – упрямо бросил Ю Сы.
Гу Гуаньци демонстративно поиграл серебряной иглой в пальцах.
Ю Сы сглотнул слюну и поспешно выпалил: ─ Он евнух! С рождения лишен мужской силы, вот и возомнил себя женщиной!
Гу Гуаньци: «......»
Понятненько. Обычное психическое расстройство!

Комментарии

Загрузка...