─ Почтенные отцы и матери, старожилы и соседи! ─ во всеуслышание возгласил уездный правитель Чжоу. ─ Я, Чжоу Минъюань, в должности уездного правителя Цяньдэна, даю здесь клятву – в этом деле уездная управа непременно разберется во всем до конца, и правда выйдет наружу. Если и впрямь кто-то наживается на эпидемии и пренебрегает человеческой жизнью, я непременно предам его суду по всей строгости закона! Но если кто-то вздумает смуту сеять, то и с таковыми я миндальничать не стану. Ладно, на сегодня довольно, расходитесь...
Чжоу Минъюань попытался разрядить обстановку.
На сей раз успокоительные речи возымели превосходное действие: никто больше не порывался пустить в ход кулаки, и не слышно было криков о круговой поруке чиновников.
И все потому, что решительное и бескомпромиссное вмешательство Гу Гуаньци мгновенно отрезвило толпу.
Толпа заволновалась, ряды ее стали редеть.
Кто-то тяжело вздохнул и повернулся к выходу. Кто-то, поддерживая рыдающих членов семей, медленнобрел прочь. Приверженцы боевых искусств, хоть и лица их выражали крайнюю досаду, поделать ничего не могли – молча убирая оружие, они потянулись со двора кто поодиночке, кто небольшими группами.
Вскоре просторная некогда улица совсем опустела.
А Сюэ Фулин первым делом увлекла Гу Гуаньци внутрь постоялого двора, где залпом осушила целую чашку чая, прежде чем ей удалось немного успокоиться.
─ И надо же, впервые вижу, чтобы ты, Фулин, поддавалась эмоциям, ─ с легкой улыбкой произнес Гу Гуаньци.
─ Я ведь не святая и Путь бездушия не исповедую, с чего бы мне быть чуждой чувствам? ─ возразила Сюэ Фулин. ─ А от того, как ты только что расправился с Не Циншанем, у меня душа в пятки ушла.
─ Опасалась, что вспыхнет бунт? ─ поинтересовался он.
─ Нет, ─ чуть покачав головой, ответила она. ─ Я боялась, что после стихийного мятежа на тебя набросятся все разом и ты пострадаешь. Я очень переживала.
С этими словами Сюэ Фулин подняла взгляд на Гу Гуаньци, а тот как раз смотрел на нее. Их глаза встретились, и ни один не отвел взгляда.
─ Что ж, впредь я постараюсь не давать тебе повода для тревог, ─ негромко пообещал он.
─ М-м, хорошо, ─ кивнула она и тут же добавила: ─ Только вот ты убил Не Циншаня, и теперь неприятностей не оберешься.
─ Раз уж я осмелился его убить, то и страха перед неприятностями у меня нет!
...
Тем временем в расположенном неподалеку винном ресторане.
Бамбуковые циновки легонько покачивались от ветерка, а Четвертый господин и Ван Чанфэн по-прежнему сидели за своим столом.
─ Глава Ван, каковы ваши впечатления? ─ поинтересовался Четвертый господин.
Ван Чанфэн не стал отвечать с ходу – поразмыслив с минуту, он вымолвил:
─ Не Циншань – сущий ничтожный глупец.
Четвертый господин усмехнулся: ─ Сам не ожидал, что он и удара выдержать не сможет. А ведь звался «первым под Небесами ниже двенадцатого этажа», громкое было прозвище, да, пожалуй, сильно преувеличенное.
Кивнув, Ван Чанфэн произнес: ─ Мастерство Не Циншаня, конечно, уступает его славе, но и совсем уж дутым его не назовешь. Все дело в фехтовании Гу Гуаньци – оно поистине мощно. И пусть он провел всего один прием, но кое-что я разглядеть сумел: победа за счет пресечения чужой инициативы, сохранение неизменности в ответ на любые перемены. Столь юные годы – и уже столь невероятная высота в постижении меча... Двенадцатый этаж, он поистине заслуживает этого!
Пальцы Четвертого господина, перебиравшие нефритовую костяшку на пальце, замерли: ─ Так сможет ли глава Ван справиться с ним?
─ Смогу, ─
Глаза Ван Чанфэна скользнули по уходящей вдаль улице за окном, и он проговорил:
─ Ибо в моем искусстве владения саблей нет изъянов. Оно уже возвысилось над самой техникой движений, а раз нет заученных форм – нет и уязвимостей.
Его правая рука медленно поднялась и сделала плавный, пустой жест, словно в этот миг он сжимал рукоять тяжелой черной сабли.
─ Вся суть моей сабли – в высшем внутреннем озарении.
С этими словами он поднялся из-за стола и удалился.
За окном пыль на главной улице уже улеглась, послеполуденное солнце клонилось к закату, заливая весь город мягким, медовым золотом.
...
Ночная тьма легла на землю густыми чернилами, и всё вокруг погрузилось в безмолвие.
И лишь в задних покоях уездной управы Цяньдэна огни не гасли до самого рассвета.
В мертвецкой рядами выстроились тела, прикрытые белыми полотнами – всего семнадцать покойников. Воздух пропитался тяжелым смрадом разложения и едким запахом лекарств, и даже настежь распахнутые двери и окна не могли разогнать эту удушливую духоту.
Сюэ Фулин стояла у длинного стола, на котором лежало тело мужчины средних лет. Вооружившись тонким, словно цикадиновое крылышко, ножом, она с величайшей осторожностью и неспешностью вскрыла желудок покойного.
Гу Гуаньци стоял рядом, освещая ее работу масляным светильником; дрожащий огонек выхватывал из темноты резкие черты ее профиля.
Спустя долгое время Сюэ Фулин выпрямилась, набросила на тело белую ткань и негромко проговорила: ─ Как и у тех несчастных, которых мы вскрывали раньше, этот человек умер от отравления. Яд во всех случаях совершенно одинаков.
─ Удалось понять, что это за яд? ─ спросил Гу Гуаньци.
─ Дело не в каком-то одном чистом яде, а в смертоносном зелье, получаемом при смешении определенных трав, ─ пояснила Сюэ Фулин. ─ Трава цинсуй в сочетании с цветком цзеэ и сяуньжун порождают вещество, вызывающее онемение. Кое-кто из лекарей использует его в микродозах для облегчения сильных болей. Однако стоит превысить норму – и меридианы человека коченеют, намертво каменея.
Если же принять такое зелье внутрь, оно парализует все внутренние органы, причем человек не чувствует никакой боли. Отравленный до самого последнего мгновения ни о чем не догадывается, а когда недомогание наконец дает о себе знать, сердце уже почти останавливается, и спасать его становится поздно.
─ Выходит, кто-то отравил их намеренно? ─ уточнил Гу Гуаньци.
─ Если бы речь шла об умышленном отравлении, это было бы еще полбеды, ─ покачала головой Сюэ Фулин. ─ Больше всего я опасаюсь, что в ремесленной мастерской при приготовлении лекарственных пилюль просто перепутали компоненты. Для профилактических составов требуются три травы: сяуньжун, цветок цзеэ и цинфань. При этом высушенная трава цинфань внешне донельзя похожа на высушенную же траву цинсуй.
И самое страшное здесь то, что сами по себе эти растения не ядовиты и даже полезны для желудка и селезенки. В суматохе на них никто не обращает особого внимания при хранении, ведь подавляющее большинство людей понятия не имеет, что трава цинсуй в сочетании с сяуньжун и цветком цзеэ превращается в смертельный яд.
Лицо Гу Гуаньци омрачилось: ─ Если в мастерской и впрямь перепутали травы, дело принимает скверный оборот.
─ Поэтому нам нужно немедленно идти к уездному правителю Чжоу и во всем разобраться.
С этими словами они оба покинули мертвецку, намереваясь разыскать Чжоу Минъюаня, но едва переступили порог, как увидели самого уездного правителя – он спешил к ним навстречу с расстроенным лицом.
─ Лекарь Сюэ! Лекарь Сюэ, у меня чрезвычайная находка! ─ взволнованно выпалил Чжоу Минъюань, разворачивая перед ними толстую счетную книгу. ─ Я только что сверил недавние записи по выдаче профилактических пилюль и обнаружил поразительную вещь: все умершие за последние дни люди принимали пилюли исключительно из одной и той же партии! А те, кому достались другие партии, живы и здоровы, на них хворость никак не повлияла.
Едва эти слова сорвались с губ Чжоу Минъюаня, лица Гу Гуаньци и Сюэ Фулин мгновенно переменились.
Заметив неладное в их выражениях лиц, уездный правитель встревоженно допытывался: ─ Что такое? Вы что-то выяснили?
Сюэ Фулин на мгновение замялась: ─ Уездный правитель Чжоу, мы только что завершили вскрытия...
Она подробно пересказала ему всё, к чему они пришли, и в заключение добавила: ─ Если исходить из вашей находки, получается, что в той партии лекарств произошла роковая ошибка: трафу цинсуй по небрежности выдали за цинфань.
Лицо Чжоу Минъюаня сделалось белее мела, ноги подкосились, и он едва не рухнул на землю – лишь молниеносная реакция Гу Гуаньци позволила ему вовремя подхватить чиновника под локоть.
И Гу Гуаньци, и Сюэ Фулин прекрасно понимали причины такой бурной реакции; более того, именно такая реакция и была единственно нормальной в подобном положении.
Ведь если бы людей отравил злоумышленник, Чжоу Минъюаню достаточно было бы как можно скорее поймать убийцу, и степень его собственной вины оказалась бы не столь велика. Но если гибель множества людей произошла по вине уездной управы, допустившей оплошность при изготовлении лекарств, его карьере на посту правителя пришел бесславный конец – его неизбежно сместят с должности.
Раз дело коснулось эпидемии и повлекло за собой столь массовую гибель людей, масштаб происшествия давно перерос уровень обычной уездной управы. Такая весть способна дойти до самого императорского трона.
─ Погибли... всё пропало, ─ простонал Чжоу Минъюань. ─ Той партии пилюль изготовили всего двести тридцать штук, и сто семьдесят из них уже раздали жителям города и окрестных деревень!
Сюэ Фулин поспешно произнесла: ─ Уездный правитель Чжоу, этот яд на самом деле можно нейтрализовать. Я прямо сейчас составлю рецепт противоядия, а вы немедленно разошлите людей к тем горожанам, которые приобрели пилюли. Удастся спасти немало жизней!
Глаза Чжоу Минъюаня судорожно блеснули: ─ Верно, верно! Спасти то, что еще можно спасти, у нас еще есть шанс исправить ошибку!
Не теряя ни секунды, перепуганный чиновник принялся лихорадочно созывать людей.
Сюэ Фулин же торопливо вывела на бумаге состав целебного отвара и передала свиток Чжоу Минъюаню.
На этот раз уездный правитель действовал с беспрецедентной расторопностью. Раздав все необходимые поручения подчиненным, он рухнул
в кресло, совершенно лишившись сил произнести хоть слово.
В тишине коридора внезапно раздался топот шагов, в комнату вошел стражник и, сложив руки на груди, доложил: ─ Ваша светлость, к вам пожаловал молодой господин Линь Ци из Школы Цзиньдао.
Чжоу Минъюань безжизненно выдохнул: ─ Проводи его сюда.
Линь Ци вошел незамедлительно, приветственно обхватив ладонью кулак: ─ Уездный правитель Чжоу, лекарь Сюэ, великий мастер Гу.
Гу Гуаньци и Сюэ Фулин ответили ему тем же.
─ Мои сородичи по школе только что вернулись с разведки и выяснили любопытную деталь, ─ начал Линь Ци. ─ Слухи о том, что трава цзиньлин якобы способна исцелять от эпидемии, впервые поползли из Обители Цинфэн.
С этими словами он перевел взгляд на Гу Гуаньци и Сюэ Фулин: ─ Лекарь Сюэ, правда ли то, что трава цзиньлин излечивает моровую язву? Если это вымысел, у меня есть все основания подозревать, что Обитель Цинфэн затеяла месть против вас. Не стоит забывать, что того негодяя Сюаньчэн-цзы прикончил мастер Гу, а настоятель Обители Цинфэн Юй Юаньцяо лишь числился наставником покойного, на деле же он вырастил Сюаньчэн-цзы
собственными руками, они были близки как отец и сын!
Сюэ Фулин слегка нахмурилась: ─ Понятия не имею, что здесь происходит. Сегодня днем я собственными глазами видела, как зараженным стало лучше после приема травы цзиньлин. Однако, судя по свойствам этой травы и природе яда, она, напротив, должна была усилить недуг. Я сама еще не до конца во всем разобралась!
─ Обитель Цинфэн, Обитель Цинфэн... ─
В этот момент Чжоу Минъюань с размаху хлопнул ладонью по столу и вскочил на ноги. ─ Да в этой Обители Цинфэн наверняка кроется корень зла! ─ он лихорадочно отыскал ту самую амбарную книгу учета лекарств. ─ Трафу цинсуй под видом цинфаня в уездную управу поставила именно Обитель Цинфэн, та злополучная партия поступила от них! И слухи о целительной силе травы цзиньлин тоже пошли оттуда же. Не слишком ли много совпадений для одного дела?
Лицо чиновника раскраснелось от возбуждения: ─ У меня нет сомнений – всё именно так! О гибели Сюаньчэн-цзы я тоже наслышан: этот негодяй был убит, а Обитель Цинфэн из-за него покрыла себя срамим. Старый хрыч Юй Юаньцяо не мог не затаить обиду на лекаря Сюэ и лекаря Гу, вот и подстроил всё так, чтобы подсунуть ядовитую траву под видом целебной, а заодно распустить слухи о цзиньлине.
Тем самым он надеялся сделать их всеобщим посмешищем итравить на них всю округу, покрыв их имена несмываемым позором! Прекрасный план: и за ученика отомстил, и запятнанную честь отмыл. Уверен, дело обстоит именно так! Давайте немедленно собирать людей и завтра же на рассвете отправимся в Обитель Цинфэн брать негодяев!
И Гу Гуаньци, и Сюэ Фулин находили рассуждения Чжоу Минъюаня притянутыми за уши, однако в них определенно имелся свой резон: Обитель Цинфэн издавна славилась искусством алхимии и врачевания, поэтому совершить столь грубую оплошность с перепутанными травами тамошние монахи вряд ли могли.
А поскольку Сюэ Фулин и сама снедаема была жгучим любопытством насчет загадочной травы цзиньлин, ей тоже хотелось нанести визит в Обитель Цинфэн, чтобы прояснить все вопросы. Она тотчас кивнула: ─ Я согласна идти в Обитель Цинфэн и докопаться до правды!
Линь Ци поспешно поддержал ее: ─ Идем! Я тоже считаю, что туда стоит наведаться. Если Юй Юаньцяо и впрямь решился погубить столько жизней ради мести за своего никчемного ученика, я заставлю его заплатить полную цену!
В конечном счете Чжоу Минъюань, Линь Ци, Сюэ Фулин и Гу Гуаньци сошлись на плане совместного похода в Обитель Цинфэн наступающим утром.

Комментарии

Загрузка...