Остальные бродячие торговцы тоже обнажили оружие, вшестером полукругом окружив столик.
Линь Ци бросил быстрый взгляд на спутников Гу Гуаньци и понизил голос: ─ Уходите скорее, уважаемые! Мы – ученики Школы Цзиньдао, отправленные сюда по приказу выслеживать злодеев. Последнее время в окрестностях уезда Цяньдэн постоянно пропадают путешественники и торговцы, и наше наставничество выяснило, что за этим стоит именно этот Сюаньчэн-цзы.
Если начнется драка, мы вряд ли сумеем защитить вас, так что убирайтесь отсюда во избежание беды. ─
Сказав это, Линь Ци с гневом обрушился на Сюаньчэн-цзы: ─ Сюаньчэн-цзы, ты – старейшина обители Цинфэн, а опустился до убийств ради наживы и растления женщин! Ты полностью опозорил лики предков своей обители! ─
Однако Сюаньчэн-цзы не выказал ни малейшей спешки: он отпил глоток из пиалы, медленно опустил ее, поднял глаза на Линь Ци, а уголки его губ искривились в издевательской насмешке:
─ Ваша Школа Цзиньдао прислала на смерть сопляков, у которых еще молоко на губах не обсохло? Выходит, вы совсем не ставите ни во что бедного монаха. ─
Линь Ци холодно хмыкнул: ─ Чтобы справиться с такой тварью, как ты, нам вполне хватит собственных сил. ─
─ Вот как? ─ Сюаньчэн-цзы тихонько рассмеялся, переводя взгляд с шестерки учеников Школы Цзиньдао на компанию Гу Гуаньци, и в его глазах блеснул игривый огонек. ─ Будь здесь ваш глава Ван Чанфэн, бедный монах, пожалуй, обратился бы в бегство. Ну а вы… сопляки, решившие поиграть в благородных героев – вы идете на верную смерть! ─
─ Самонадеянный глупец, да ты и моего учителя не достоин вызывать на бой! ─
Линь Ци взревел от ярости и шагнул вперед, намереваясь броситься в атаку.
Но в тот же миг он почувствовал, как к горлу подступил сладковатый привкус крови, ноги ослабли, и он чуть не рухнул на колени. Судорожно ухватившись за край стола, он выплегнул полный рот черной крови.
─ Ты… ─ Линь Ци поднял голову, из уголка его рта сочилась кровь, а в глазах стоял первобытный ужас. ─ Когда ты успел подсыпать яд? Невозможно, мы все время были начеку и ничего не ели! ─
Остальные ученики Школы Цзиньдао тоже побледнели: один цеплялся за стол, балансируя на грани падения, а двое уже рухнули на землю, в конвульсиях содрогаясь всем телом.
Сюаньчэн-цзы взмахнул метелкой и заложил руки за спину, улыбаясь еще более самодовольно:
─ Все ваши жалкие предосторожности бедный монах раскусил давным-давно. Неужели вы и вправду думали, будто я отрастил яд в чае и сладостях, на которые вы так усердно смотрели? ─
Холодно усмехнувшись и покачивая головой, он пояснил:
─ То была лишь обманка, чтобы затуманить вам мозги, а за подлинным ядом отправляйтесь прямо к владыке подземного мира! ─
Стиснув зубы, Линь Ци попытался поднять меч, но рука налилась свинцом, и острие безвольно повисло у самой земли, не подчиняясь воле владельца.
Сюаньчэн-цзы перевел взгляд на компанию Гу Гуаньци, надолго задержавшись на лице Сюэ Фулин, и его глаза постепенно загорелись:
─ Эти господа тоже не из простых. Неужели те простенькие штучки могли на них подействовать? ─
С этими словами он даже сделал два шага вперед, приближаясь и бесцеремонно разглядывая Сюэ Фулин, после чего с восторгом протянул:
─ Какая писаная красавица! Полмесяца просидел бедный монах в этой глуши, а таких прелестниц еще не встречал. Сегодня мне определенно улыбнулась удача… ─
Услышав это, Чжао Шань пришел в бешенство, со звонким «цзюн» выдернул саблю из ножен и рявкнул:
─ Дерзость! ─
С громким криком Чжао Шань уже нанес удар клинком.
Этот удар отличался тяжестью и сокрушительной силой, неся с собой свирепый порыв ветра, целя прямо в лицо Сюаньчэн-цзы.
Однако тот ничуть не испугался – взмахнув метелкой, он легко и непринужденно встретил атаку.
В то мгновение, когда белая метелка соприкоснулась с саблей…
─ Бам! ─
Раздался глухой стук, и лицо Сюаньчэн-цзы резко переменилось.
Он почувствовал, как от клинка хлынула невероятная, лавинообразная внутренняя энергия, мгновенно разбросавшая волокна метелки в разные стороны. Его самого отбросило назад, словно порванного бумажного змея, и он с тяжелым стуком впечатался в столб чайного навеса, отчего деревянная опора надломилась, а соломенная крыша наполовину обвалилась.
Извергнув кровь, Сюаньчэн-цзы рухнул на землю. Поднимаясь с трудом, он смотрел на противника глазами, полными чистого ужаса.
─ Ты… почему ты не отравлен? ─
Голос Сюаньчэн-цзы дрожал, пока он в упор вглядывался в Чжао Шаня.
Чжао Шань лишь холодно хмыкнул, не удостаивая его ответом.
Стоявший рядом Чжао Ши тоже молниеносно вскочил, вытащив клинок и перекрывая пути отхода Сюаньчэн-цзы.
─ Ты… неужели и ты не отравлен? ─ не поверил своим глазам тот.
В этот момент Сюэ Фулин невозмутимо посмотрела на противника и заговорила ровным, размеренным голосом:
─ Яд, который ты использовал, называется «Развеянный ветром», и создан он на основе аконита в качестве государя, борца в качестве министра, с добавлением вытяжки из дурмана в качестве помощников. Эта отрава растворяется в воздухе от дуновения ветерка, она бесцветна и не имеет запаха. Когда ты подошел пообщаться с нами, то вроде бы подсыпал яд в питье, а на самом деле просто подошел с подветренной стороны и распылил «Развеянный ветром».
Она сделала паузу, сохранив прежнюю невозмутимость – так говорят о самых заурядных вещах:
─ Противоядие от этого порошка тоже простое: достаточно вколоть серебряные иглы в точки Нэй-гуань, Цзянь-цзин и Шань-чжун. При одновременном введении трех игл яд рассеивается. Если же игл нет, можно просто сильно надавить на эти три точки, чтобы быстро подавить токсин. ─
Улыбка на лице Сюаньчэн-цзы окончательно застыла.
Он в упор уставился на Сюэ Фулин, и в его взгляде промелькнули настороженность и сомнение.
─ Похоже, сегодня бедному монаху встретился знаток, ─ глухим голосом произнес Сюаньчэн-цзы. ─ Позвольте узнать, к какому клану принадлежит уважаемая? ─
─ Долина Царства Лекарств, Сюэ Фулин. ─
Стоило прозвучать этим шести словам, как зрачки Сюаньчэн-цзы сузились до точек.
─ Так это лекарь Сюэ из Люшаньмэнь. ─ Сюаньчэн-цзы выдавил из себя подобие улыбки, сложил руки в приветствии, но ногами начал бесшумно пятиться назад. ─ Бедный монах не разглядел гору Тай и оскорбил благородных особ – прошу лекарь Сюэ проявить великодушие. Впредь при встрече бедный монах будет обходить вас за тридевять земель и никогда не посмеет докучать. Прощайте! ─
Не договорив, он резко взмахнул рукой…
─ Свист-свист-свист-свист! ─
Плотный рой ядовитых дротиков обрушился на чайный навес подобно ливню.
Черный блеск, пронзительный свист рассекаемого воздуха – смертоносные лезвия накрыли всю площадку без разбору, а сам Сюаньчэн-цзы воспользовался моментом, чтобы с помощью цигуна сигануть в чащу леса.
Ученики Школы Цзиньдао и так были отравлены, но при виде опасности сообразили поднять скамейки в качестве щитов; братья Чжао поспешно замахали клинками, прикрывая Сяо Ци и Сюэ Фулин; а двое учеников самого Сюаньчэн-цзы даже не успели сообразить, как словили дротики, рухнув на землю и забившись в судорогах.
В этот самый миг Гу Гуаньци пришел в движение.
Едва Меч Цюшуй вылетел из ножен, сверкнув холодной вспышкой,
как сияние клинка превратилось в сплошную, непроницаемую завесу света. Суть пронзающих стрелы приемов проявилась в его руках во всем великолепии – хотя дротики летели густо и быстро, в его глазах они двигались словно в замедленной съемке, а траектория каждого снаряда читалась абсолютно отчетливо.
Дзынь-дзынь-дзынь – раздался звонкий перестук, и десятки ядовитых лезвий рухнули на землю у его ног, не позволив ни единому прорваться сквозь круговую защиту клинка.
Не останавливаясь, Гу Гуаньци швырнул вслед уходящему врагу пустые ножны.
Они, наполненные мощной внутренней энергией, провели в воздухе ровную белую черту и помчались прямо за взлетевшим на верхушку дерева Сюаньчэн-цзы.
─ Бах! ─
Ножны точно угодили в спину монаху. С диким воплем тот сорвался с ветки и рухнул на землю, поднимая клубы пыли.
Вооружившись мечом, Гу Гуаньци бросился вперед, а Меч Цюшуй вычертил в морозном воздухе холодную дугу, целясь прямо в противника.
Сделав кувырок назад, Сюаньчэн-цзы яростно закричал: ─ Неужели вы намерены преследовать меня до конца, не оставляя шанса на жизнь? ─
Ожесточенно крича, он быстро вытащил из рукава пару судейских кистей, перекрестив их так, что острия напоминали ядовитые языки змей, и бросился на Гу Гуаньци.
Уклонившись в сторону, Гу Гуаньци по диагонали выставил меч.
Удар казался небрежным, но острие точно попало в зазор между скрещенными кистями. Самое лезвие еще не долетело, а волна ци уже достигла цели, и Сюаньчэн-цзы почувствовал, как у него онемел палец на руке, а левая судейская кисть чуть не выпала.
Ошеломленный до крайности, он поспешно отвел оружие и сделал три шага назад, пытаясь увеличить дистанцию. Но клинок Гу Гуаньци следовал по пятам, и второй удар уже метил в лицо.
Этот выпад был быстрее, проще, лишен любых вычурных украшений – просто укол.
Однако именно от этого укола Сюаньчэн-цзы понял, что уклониться невозможно. Все его заготовки, все хитрости перед лицом этого простого движения казались просчитанными наперед: куда бы он ни шагнул, кончик меча неизменно указывал ему путь к отступлению.
Пху…
Клинок вошел в правое плечо.
Издав приглушенный стон, Сюаньчэн-цзы полетел назад от силы этого удара и тяжело рухнул на землю, а судейские кисти вылетели из рук, затерявшись в придорожной пыли.
С трудом поднимаясь на ноги, он случайно скользнул взглядом по клинку в руках Гу Гуаньци и различил два древних иероглифа – «Цюшуй».
Зрачки его резко сузились, а лицо исказил ужас: ─ Знаменитый меч Цюшуй… Вы… неужели вы тот самый лекарь Гу Гуаньци? ─
Гу Гуаньци ничего не ответил, продолжая наступать с мечом в руке.
Лицо Сюаньчэн-цзы сменило оттенок с бледного на синюшный, а затем на серо-землистый. Внезапно он опустился на колени, тяжело ударившись лбом о землю, и в его голосе зазвучали страх и мольба: ─ Пощадите жизнь, великий герой Гу! Бедный монах… нет, ничтожный не ведал, что сюда пожаловали сам великий герой и лекарь Сюэ, оскорбив двоих уважаемых людей, я заслуживаю смертной казни! Прошу великого героя ради… ─
Его глаза заговорщицки забегали. ─ …ради того, что ничтожный еще не совершил непоправимого греха, дайте мне собачью жизнь! Я клянусь отныне очистить сердце и больше никогда не творить зла… ─
Сюаньчэн-цзы исступленно стучал лбом о камни, не переставая вымаливать пощаду. Но его правая рука тем временем украдкой скользнула в рукав, а пальцы нащупали синюю от яда иглу – смертоносный яд на ее кончике убивал от малейшей царапины, и он ждал лишь мгновения расслабления противника, чтобы нанести удар.
Однако Гу Гуаньци не предоставил ему шанса, опустив Меч Цюшуй.
Один удар прервал дыхание.
Тело Сюаньчэн-цзы мгновенно затвердело, правая рука выпала из рукава, а крошечная игла покатилась по земле, издав едва слышный сухой звон.
Его глаза выкатились от ужаса, рот приоткрылся, но из горла не донеслось ни звука. Из раны на шее хлынула кровь, тело качнулось и рухнуло лицом вперед, затихнув навсегда.
Убрав меч в ножны, Гу Гуаньци обернулся.
Позади ученики Школы Цзиньдао под руководством Сюэ Фулин самостоятельно давили на точки, чтобы подавить яд. Линь Ци прижимал ладонь к точке Шань-чжун на груди и с помощью ци выплевывал сгустки черной крови – лицо его оставалось бледным, но выглядел он уже куда лучше прежнего. Поддерживая друг друга, они поднялись на ноги, подошли к Гу Гуаньци и все разом сложили руки в глубоком поклоне.
─ Благодарим великого героя Гу за спасение жизней! ─
Линь Ци произнес это искренне, а в его глазах читались благодарность и благоговение. ─ Подумать только, перед нами сам великий герой Гу! Встретить здесь великого героя – поистине великая честь для нас! ─
Гу Гуаньци удивился: ─ Ты знаешь меня? ─
Линь Ци ответил:
─ Нынче в Цзянху Цинъяна разве найдется тот, кто не слыхал о лекаре Гу Гуаньци? ─
Гу Гуаньци нахмурился в недоумении.
Подошедшая Сюэ Фулин пояснила:
─ Должно быть, вести о том, как ты в тот день убил Ци Куня, Чжоу Дуна и Сюй Ханя ради спасения Цинцю, уже разошлись повсюду! ─
Линь Ци поспешно подтвердил:
─ Как и сказала лекарь Сюэ, те трое – Ци Кунь, Чжоу Дун и Сюй Хань – были печально известными злодеями, от рук которых полегло немало мастеров. Правительство и праведники Цзянху безуспешно разыскивали их долгие годы, а великий герой Гу в одиночку и с одним мечом перебил их всех. Были там еще и Бушаньфэн Ян Линь с Шуайшанфэном Фэн Ююй – тоже знаменитые разбойники, которые точно так же нашли свою смерть от руки великого героя.
p>Нынче в Цзянху округа Цинъян все только и говорят о славе великого героя Гу. А поскольку великий герой по призванию лекарь, народ в Цзянху стал называть его именно так, и поговаривают даже, что одиннадцать высочайших башен Цинъяна теперь обязаны превратиться в двенадцать! ─
Гу Гуаньци опешил: ─ А что такое эти одиннадцать этажей? ─
Услышав вопрос, Линь Ци и остальные переглянулись с ошеломленными лицами – казалось, они поражены тем, что Гу Гуаньци понятия не имеет оглашенных на весь Цинъян одиннадцати этажах.
Тут Сюэ Фулин пояснила Линь Ци и его спутникам:
─ Хотя лекарь Гу владеет выдающимся боевым искусством, он никогда не ступал в Цзянху и промышляет врачеванием в народе. Если бы не случайности этих дней, никто, пожалуй, и не узнал бы, что он скрывающийся мастер, поэтому он мало что ведает о делах боевых искусств. ─
─ Вот оно что! ─
Люди из Школы Цзиньдао мгновенно всё поняли.
Сюэ Фулин обернулась к Гу Гуаньци и продолжила объяснение:
─ Под одиннадцатью высокими башнями Цинъяна подразумеваются одиннадцать сильнейших мастеров нашего округа: тысячник, главный стражник и Ядовитый Бессмертный из Люшаньмэнь; а также начальник стражи, нищий, искатель сокровищ и актер из простого народа; а из боевых школ – мастера стихий Железной Ладони, Золотого Клинка, Серебряного Копья и Медного Кулака.
Эти одиннадцать человек признаны сильнейшими в Цзянху округа Цинъян, почему их и называют одиннадцатью этажами – словно одиннадцать башен боевого Пути, на которые люди смотрят снизу вверх с благоговением. Из них ты двоих уже знаешь: начальник стражи – это Цинцю, а Ядовитый Старик – уважаемый старейшина Ядовитый Бессмертный. ─
─ Вот как всё устроено, ─ слегка кивнул Гу Гуаньци. ─ А как выстраивается их порядок? ─
─ Никакого порядка нет, ─ ответила Сюэ Фулин. ─ Тот, кто вздумает устанавливать порядок, лишь попытается разжечь распри, и намерения его будут преступны. Впрочем, сильнейшим все единогласно признают нашего тысячника Янь Ванчуаня. Ну а слабейшим считается старый мастер Яд, поскольку его яды обладают чудовищной разрушительной силой, но против противников уровня одиннадцати этажей у каждого имеются методы противодействия, из-за чего старик легко поддается контролю, но в то же время связываться с ним желающих находится меньше всего. ─

Комментарии

Загрузка...