Выслушав рассказ Чэнь Цзиньдуна, Чжэн Чжуси машинально захотела применить Свечные очи и Звездные зрачки, чтобы проверить, не Двуликий ли он, но тут же вспомнила, что они находятся во сне.
Да и ситуация не слишком походила на проделки народа Двуликих. Будь перед ними настоящий представитель этого народа или жертва с подсаженным демоническим семенем Владыки Демонов Цинь Гуаньчаня, основной всегда оставалась бы коварная и эгоистичная личина. Добрая сторона служила бы лишь маскировкой, без малейшего внутреннего конфликта…
«Хотя, может, сразу после заражения или внедрения демонического семени они переживают короткий период душевной борьбы?» — мысли Чжэн Чжуси пустились вскачь, выстраивая одно предположение за другим.
По привычке она повернула голову и посмотрела на младшего соученика.
Дин Сунъянь серьезно кивнул.
Чжэн Чжуси сразу поняла, что он имел в виду: ранее он уже проверил Чэнь Цзиньдуна Свечными очами и Звездными зрачками, и тот действительно не был Двуликим.
А учитывая ступень младшего соученика Дина, утаить что-то от его Свечных очей и Звездных зрачков было почти невозможно – разве что Чэнь Цзиньдун оказался бы Верховным мастером. И Чжэн Чжуси направила свои размышления в другое русло.
Дин Сунъянь тем временем перебирал в памяти описания сотен народов из «Тайного каталога гор и морей», пытаясь вспомнить, нет ли среди них племени, похожего на Двуликих, и одновременно вспомнил кое-что из прошлой жизни:
Раздвоение личности!
«Чэнь Цзиньдун слишком увлекся влиянием на чужие сны и, не получая должной разрядки, породил внутри себя злую субличность?» — поразмыслив, Дин Сунъянь посмотрел на помрачневшего Чэнь Цзиньдуна и спросил:
— Вы отправили Янь Пэна отнять киноварную траву с горы Фуюй, чтобы самому не перейти на Ступень Закона слишком быстро?
Чэнь Цзиньдун тяжело кивнул:
— Одно тело, две воли – разве тут обойдешься без сомнений и противоречий? Если я приму киноварную траву, «непоколебимость» погрузит одного из нас в сон. Судя по нынешней расстановке сил, усну я. А он не поддастся Испытанию сном, шагнет на Ступень Закона и окончательно завладеет телом. Избавившись от моих оков, он сможет творить любое зло, какое пожелает. Я собирался тянуть время и прорваться на новую ступень лишь тогда, когда верну себе преимущество. К несчастью, киноварная трава уже у него.
От этих слов у Чжэн Чжуси остался неприятный осадок: выходит, они с младшим соучеником невольно сделали хуже.
Дин Сунъянь же подобными самотерзаниями никогда не страдал: «сам ничего толком не объяснил, скрытничал, а виноват я?»
Наблюдая за выражением лица Чэнь Цзиньдуна, он неожиданно сменил тему:
— За скоропостижными смертями приезжих купцов и воинов стоит ваша отколовшаяся злая половина?
— Отколовшаяся… злая… — эхом отозвался Чэнь Цзиньдун. Он тяжело выдохнул и признался: — Это сделал он. И не только с купцами и воинами, но и с той красивой барышней, которую он соблазнял во снах. Убийство во сне разрушает душу страхом. Внушение во сне исподволь меняет чувства и мысли цели. Ему показалось, что этого мало. Он решил проверить: если ночь за ночью видеть во сне одну и ту же болезнь, заболеешь ли ты наяву и умрешь ли от нее? Этот метод куда скрытнее, его труднее распознать, и он не оставляет никаких следов. И у него получилось.
«Чистое зло…» — Чжэн Чжуси слушала с волнением, в гневе стиснув зубы.
Она на дух не переносила таких людей!
Дин Сунъянь немного подумал и задал следующий вопрос:
— Обнаружив у себя эту беду, почему вы не обратились за помощью к старшим своей секты? Вы наверняка не первый, у кого возникли подобные отклонения из-за практики Великого сновидения. У секты Мимолетного Сна долгая история, и подобных случаев должно было накопиться немало.
Чэнь Цзиньдун горько усмехнулся:
— Подобных случаев нет.
Не дожидаясь новых расспросов, он серьезно пояснил:
— Я не могу совершить действие, которое нанесет ему прямой вред. Как и он мне. В истории секты Мимолетного Сна наверняка появлялись люди вроде меня, но, должно быть, все они были вынуждены скрывать свою проблему.
— Тогда почему вы просите о помощи нас? — Чжэн Чжуси сразу указала на главное противоречие.
Чэнь Цзиньдун самоиронично улыбнулся:
— Просьба к вам не причинит ему прямого вреда. Даже если вы предадите огласке все, что я сейчас сказал, у вас нет доказательств. Никто вам не поверит, скорее заподозрят, что вы завидуете тому, что я до тридцати лет стану Великим мастером. Что до ваших собственных сил… воительница Чжэн, вы блестяще владеете мечом, а ваш младший соученик наделен необычайными способностями, но ступени у вас слишком низкие. Даже вдвоем вам со мной не справиться. А он вскоре уйдет в затвор, примет киноварную траву и шагнет на Ступень Закона. Хе-хе… Даже если у старейшин секты закрадутся подозрения, они, скорее всего, промолчат. В конце концов, для них это лишь мелкое зло, а в делах, касающихся репутации секты, та злая версия меня безупречна.
«Выходит, критерий того, что нанесет вред, определяется исключительно вашим самовосприятием. Окажись на моем месте демоница Цзи, она бы быстро промыла тебе мозги и заставила пойти к старейшинам. А я так не могу, мой Метод Небесного Сердца далек от совершенства, могу дурить только себя…» — проворчал про себя Дин Сунъянь. Вслух же он осторожно поинтересовался:
— И как именно мы должны вас спасти? Что мы вообще можем сделать?
Чэнь Цзиньдун заметно оживился:
— Я приглашу вас в секту в качестве гостей на церемонию. Когда я уйду в затвор и проглочу киноварную траву, то приложу все оставшиеся силы и затяну вас в свой сон. Вы поможете мне волей меча озаряющей свечи подавить волю того меня. Поможете победить. Пусть «непоколебимость» заберет его. Тогда на Ступень Закона взойду я и верну себе контроль над телом.
При всей своей готовности прийти на выручку, Чжэн Чжуси перед лицом столь странной ситуации не решилась действовать сгоряча и перевела взгляд на младшего соученика.
Дин Сунъянь взглянул на старшую соученицу и, тщательно подбирая слова, задал Чэнь Цзиньдуну вопрос:
— Допустим, вы уничтожите свою злую половину и станете Великим мастером. Вы явитесь в управу с повинной и понесете наказание за преступления? Если вы готовы, то у меня найдутся способы гарантировать, что вы сдержите слово.
Чэнь Цзиньдун опешил и выпалил:
— С какой стати мне идти в управу? Те злодеяния совершил он, а не я!
Он опасался необычайных способностей младшего соученика Чжэн Чжуси и не смел давать пустых обещаний. Ранее, когда Дин Сунъянь непостижимым образом появился у столика возле лавки с лапшой, обе его личности не на шутку перепугались. Они нутром почуяли, что этот человек не так прост.
Лицо Чжэн Чжуси слегка изменилось. Дин Сунъянь несколько мгновений пристально смотрел на Чэнь Цзиньдуна, а затем негромко рассмеялся:
— Ни я, ни старшая соученица не сведущи в делах сновидений. Погружение в ваш сон слишком опасно. К тому же вам предстоит принять киноварную траву с горы Фуюй и войти в состояние непоколебимости. Позвольте нам все тщательно обдумать. Мы дадим ответ завтра или послезавтра.
Чэнь Цзиньдун помрачнел, но в итоге кивнул:
— Завтра мне, скорее всего, придется вернуться на гору. Постараюсь оттянуть затвор еще на два-три дня. Если согласитесь – приходите прямо к нашим горным вратам.
Больше не задерживаясь, он растворился в общем сновидении Чжэн Чжуси и Дин Сунъяня.
Какое-то время стояла тишина, пока Чжэн Чжуси не произнесла вполголоса:
— Знаешь, этот тоже не похож на хорошего.
— Великие умы мыслят одинаково, — усмехнулся Дин Сунъянь. — Если в его рассказе хотя бы семь десятых правды – уже неплохо. А вдруг это Испытание сном – лишь ловушка, чтобы отомстить нам? Дождемся результатов расследования уездного вэя Чжуна, тогда и решим.
— Согласна, — решительно кивнула Чжэн Чжуси. Прежде чем бросаться на помощь, следовало разобраться, кто хороший, а кто плохой.
***
На следующий день, еще до полудня, Чжун Пинлань лично наведался в гостиницу к Чжэн Чжуси и Дин Сунъяню.
Окинув взглядом плотно закрытые двери и окна комнаты, он без предисловий сказал:
— С начала года зафиксировано четыре похожих случая. Все умершие упоминали, что болели во сне, а меньше чем через месяц скоропостижно скончались от недуга наяву. Были ли другие жертвы – неизвестно, некоторые предпочитают держать подобные вещи в себе. Двое из них – приезжие купцы, один – заезжий воин, и еще одна – четвертая барышня из городского дома Шао. Она не была замужем, но после ее смерти судебный лекарь обнаружил, что она находилась на третьем месяце беременности.
«Вот же скотина…» — мысленно выругался Дин Сунъянь.
Покосившись на старшую соученицу, он заметил, что в глазах Чжэн Чжуси уже полыхает гнев.
— Я подозреваю, что это дело рук Чэнь Цзиньдуна, — прямо заявил Дин Сунъянь и вкратце пересказал события минувшей ночи.
Глаза Чжун Пинланя загорелись:
— Так это действительно он! Тогда я немедленно доложу в Управление по военным запретам и Министерство наказаний, чтобы они прислали Великого мастера, практикующего Приказ о наказании зла, для распознавания добра и зла.
На самом деле императорский двор всегда с подозрением относился к Великому сновидению – технике, позволяющей скрытно причинять вред. Каждый год они отправляют мастеров с Приказом о наказании зла для проверки людей из секты Мимолетного Сна. Чэнь Цзиньдун прошел такую проверку в конце прошлого года, и за ним не признали серьезных злодеяний. Тогда за оценку его добрых и злых дел отвечал воин, тоже находившийся на пике Ступени Великого Развития. Возможно, именно поэтому ему удалось найти лазейку и обмануть проверяющего.
— Чэнь Цзиньдун скоро шагнет на Ступень Закона и станет Великим мастером, — напомнила Чжэн Чжуси.
Если у Чэнь Цзиньдуна действительно есть тайный способ обойти распознавание добра и зла, то после его становления Великим мастером воин той же ступени вряд ли сможет что-либо разглядеть.
Чжун Пинлань слегка поник:
— Придется действовать по обстоятельствам. При императорском дворе нет Верховных мастеров, практикующих подобные методы.
Насколько знала Чжэн Чжуси, Верховные мастера с подобными навыками состояли лишь в секте Уставов, учении Награды за добро и кары за зло да в Руинах Владыки. Первые две силы находились за пределами Великой Чжао, а Руины Владыки, будучи одной из Святых земель, обычно не вмешивались в мирские дела императорского двора.
— Только это и остается, — со вздохом подытожила Чжэн Чжуси.
Проводив уездного вэя Чжуна, соученики вместе отправились на поиски еды.
По дороге заметно приунывшая Чжэн Чжуси внезапно тихо спросила:
— Часто ли случается так, что хорошие люди не получают должного, а мерзавцы живут припеваючи?
— Сплошь и рядом, — без прикрас ответил Дин Сунъянь.
Заметив растерянный взгляд старшей соученицы, он приподнял Холодную Тень, наполовину вытащил клинок из ножен и с улыбкой произнес:
— Именно поэтому нам и нужно странствовать с мечом в руках!
Взгляд Чжэн Чжуси дрогнул и постепенно наполнился ясной решимостью. Поджав губы, она сдержанно кивнула:
— Я поняла.
Проходя мимо одной из гостиниц, она заглянула внутрь и нерешительно заговорила:
— Здесь остановились глава охраны Юй и его люди. Я хочу навестить тех брата с сестрой – вдруг им нужна помощь.
— Хорошо. — В таких делах Дин Сунъянь охотно уступал старшей соученице.
Едва переступив порог, они увидели детей из семьи Люй: облаченные в траурные одежды, те беседовали с Юй Цзиньхуном возле лестницы.
— Что здесь происходит? — спросила подошедшая Чжэн Чжуси.
Глава эскорта Юй вздохнул и, указав на Люй Хуайцзинь и Люй Воюя, пояснил:
— Торговому каравану нужно пробыть в префектуре Цисун еще дней пять-шесть, чтобы закупить товар для возвращения в префектуру Гуаннин. И хотя тело отца они уже кремировали, а прах ссыпали в урну, оставаться в гостинице в таком виде… Другие постояльцы видят в этом дурную примету. Вот я и решил помочь им ненадолго снять отдельный дворик неподалеку.
— Мы просто не хотим, чтобы глава охраны Юй платил за нас из своего кармана, и ни в коем случае его не виним, — поспешно заступилась за него Люй Хуайцзинь.
Вспомнив о смерти отца от болезни и о том, что из-за нехватки серебра им пришлось довольствоваться лишь перевозкой праха на родину, девушка не сдержала эмоций: в носу защипало, а глаза покраснели. Если бы они попытались нанять повозку с гробом, караван ни за что не позволил бы им присоединиться из-за дурных примет. А нанимать собственный отряд охраны или искать заклинателей-погонщиков трупов было слишком дорого.
(Прим. ред.: Согласно народным верованиям, даосские заклинатели с помощью ритуалов заставляли мертвецов самостоятельно идти на родину для захоронения, чтобы избежать дорогостоящей транспортировки гроба.)
— Считайте это поминальными деньгами от главы охраны Юя, — попыталась утешить ее Чжэн Чжуси.
В этот миг в гостиницу вошли двое: переодевшийся в зеленый халат Чэнь Цзиньдун и седовласый старец.
Старик отличался высоким ростом, широкими плечами и массивной спиной. Его глаза напоминали лошадиные уши, лицо походило на змеиное, а кожа была во многих местах покрыта сине-черной чешуей.
— Старейшина Хэ, молодой воин Чэнь, что привело вас сюда? — радостно сложив руки в приветствии, спросил Юй Цзиньхун.
«Старейшина Хэ…» — благодаря этим словам Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси поняли, кем был спутник Чэнь Цзиньдуна. Один из четырех Великих мастеров секты Мимолетного Сна, наставник Чэнь Цзиньдуна – Хэ Юаньчжи.
(Прим. ред.: Хэ Юаньчжи (賀遠志) – досл. «одаренный далеко устремленной волей».)
Чэнь Цзиньдун с приветливой улыбкой ответил:
— Сегодня мне предстоит вернуться на гору и уйти в затвор для прорыва. Я зашел специально, чтобы еще раз отблагодарить главу охраны Юя, а также воительницу Чжэн и ее младшего соученика.
Обменявшись парой любезностей, Чэнь Цзиньдун посмотрел на брата и сестру из рода Люй:
— А это кто?
— Попутчики нашего каравана. Эх, их отец скончался здесь, в префектуре Цисун… — в двух словах рассказал глава охраны.
Чэнь Цзиньдун внимательно посмотрел на миловидную Люй Хуайцзинь и Люй Воюя с резкими чертами лица, тяжело вздохнул и кивнул:
— Примите мои соболезнования.
Произнося эти слова, уголок его рта чуть заметно приподнялся.
Зоркая Чжэн Чжуси не упустила этой детали, и ее пальцы с силой сжали рукоять меча.
Сохраняя невозмутимый вид, Чэнь Цзиньдун принял благодарность от брата и сестры семьи Люй, затем повернулся к Чжэн Чжуси и Дин Сунъяню и с откровенной усмешкой вскинул подбородок:
— Господа, мне пора возвращаться на гору. Клянусь, что не покину секту, пока не взойду на Ступень Закона. До встречи.
Не дожидаясь ответа, Чэнь Цзиньдун скользнул взглядом по их лицам и с самодовольным видом развернулся, направившись вслед за Хэ Юаньчжи к выходу из гостиницы.

Комментарии

Загрузка...