Зной седьмого лунного месяца окончательно спал, и в горах стало заметно холоднее.
(Прим. ред.: События происходят в августе. Досл. «В седьмом месяце звезда Огонь клонится к западу» (七月流火) – китайская идиома, означает спад летнего зноя, когда звезда Дахо (Антарес) начинает смещаться к западу.)
Хотя Дин Сунъяню уже были нипочем ни холод, ни жара, и он мог по своей воле разделять Четыре Сезона вокруг себя, он все же последовал общему примеру и переоделся в плотный черный боевой костюм. На левом рукаве нового одеяния поблескивали вышитые звезды, на правом – огоньки свечей.
Он стоял на тренировочной площадке Созвездия Ковша, принадлежавшей фракции Тао Вэньшу, и неспешно разминался. Движения его кулаков плавно описывали круги: то стремительные и легкие, то наполненные силой, временами струясь, словно тихий ручей, а временами вздымаясь, как штормовые волны.
Это была техника Начальной ступени, которую он самостоятельно разработал и создал почти за месяц, отталкиваясь от изменений в собственном теле и двух методов Закалки тела и Тренировки ци секты Сяомин: Техники двадцати восьми созвездий и Техники тела-свечи и воли-пламени.
Разумеется, он опирался и на другие похожие трактаты, собранные сектой.
В отличие от прочих школ, что всегда имеют свой уклон, метод Начальной ступени Дин Сунъяня прорабатывал тело равномерно, не обделяя вниманием ни единой части. Тело и разум сливались воедино, достигая идеальной гармонии и завершенности. Комплекс состоял из девяти форм, каждая делилась на подвижную и статичную стойки, быструю и медленную фазы. В сумме получилось ровно тридцать шесть схематичных рисунков с подробными комментариями.
Дин Сунъянь нарек его Девятью техниками Первозданного Хаоса, чем в полной мере удовлетворил собственное тщеславие.
В последние дни он запечатал те меридианы, что обрел уже после рождения, перебрал все трактаты по циркуляции ци в хранилище писаний и неустанно пробовал, внося правки. Наконец он нащупал оптимальный для себя начальный маршрут Тренировки ци, дав ему имя «Глава о прямом и обратном круговращении».
В его дальнейшие планы входило официально ступить на Человеческую ступень, начать Открытие врат и путем проб разработать соответствующую схему визуализации.
— Младший соученик Дин, чем это ты занят? — со стороны входа на площадку раздался звонкий, но откровенно ленивый мужской голос.
Дин Сунъянь как раз завершал последнюю, девятую форму Девяти техник – Объятия Великого Предела. Он плавно опустил руки и с улыбкой обернулся:
— Практикую семейное искусство.
«А почему техника Закалки тела, которую я сам создал с нуля, не может называться семейным искусством? В будущем непременно заставлю своих детей ее практиковать!» — мысленно усмехнулся он.
Единственная загвоздка сейчас крылась в том, что его тело уже мутировало. Даже с помощью тайного метода Янь Чанцина, позволяющего обманывать самого себя, этот факт не стереть. А значит, было трудно объективно оценить порог входа. Насколько Девять техник Первозданного Хаоса и Глава о круговращении сложны для новичков, только вступающих на путь боевых искусств? Посильный ли это вызов, или задача, с которой в принципе невозможно справиться?
«Нужно будет потом найти добровольцев и проверить».
Вошедшему на тренировочную площадку Созвездия Ковша было на вид лет двадцать шесть или двадцать семь. Черный боевой костюм висел на нем мешковато, волосы были небрежно стянуты в пучок. Хотя брови у него были подобны мечам, а глаза – звездам, из-за недостаточно высокой переносицы и пухлых губ лицу не хватало благородной мужественности и холодной остроты.
— А это твое семейное искусство, я погляжу, весьма недурно, — лениво усмехнулся вошедший.
Это был прямой старший соученик Дин Сунъяня. Среди тех учеников Тао Вэньшу, кто еще не завершил обучение, он считался вторым по старшинству. Звали его Вань Гухун. Лишь в прошлом году он вернулся из странствий по цзянху, и в «Списке выдающихся талантов Поднебесной» его оценили как Превосходящего мирское, что в просторечии значило 4-й ранг.
По словам наставницы Тао, Вань Гухуну не хватало лишь последнего вложения внутренностей и созидания соответствующих трех энергетических врат с меридианами, чтобы достичь полноты Ступени Великого Развития. Для великих школ и крупных сект это не считалось чем-то невероятным, но в секте Сяомин он уже числился среди лучших.
(Прим. ред.: Вань Гухун (萬孤鴻) – досл. «одинокий гусь / лебедь среди десяти тысяч».)
Услышав слова Вань Гухуна, Дин Сунъянь тут же расцвел в улыбке и с энтузиазмом предложил:
— Старший соученик Вань, не желаешь ли опробовать?
Хотя Вань Гухун уже был мастером Ступени Великого Развития, физически он, несомненно, уступал Великому мастеру. Если дать ему испытать Девять техник Первозданного Хаоса, можно будет собрать немного данных для последующих доработок.
Вань Гухун без всякой видимой причины поежился и, вскинув бровь, ответил:
— Ты ведь мою натуру знаешь не хуже других: если могу сидеть – ни за что не встану, если могу лежать – ни за что не сяду. Будь твое семейное искусство хоть одним из божественных, я на него и краешком глаза не взгляну.
Он прикрыл рот рукой, сдерживая зевок:
— Осенняя прохлада и ясное небо – самое время для хорошего сна. Пристало ли тратить его на тренировки?
«Неудивительно, что наставница досадует на тебя, словно на кусок железа, который никак не хочет становиться сталью. Каждый день тренируешься, словно на работу по часам ходишь, и ни шагу лишнего не сделаешь...» — с долей разочарования проворчал про себя Дин Сунъянь.
Именно поэтому Тао Вэньшу спихивала на него обучение новичков, когда была занята. Ученик этот был от природы ленив, беспечен и плевать хотел на детали. Заметь он в Дин Сунъяне какие-то странности, не стал бы глубоко задумываться, а значит, секрет остался бы тайной.
По сравнению со старшим соучеником Сюй Цзюйлуном, человеком строгих правил и дотошным до мелочей, Вань Гухун куда лучше подходил для наставления Дин Сунъяня в «Книге звезд Великого Предела».
(Прим. ред.: Сюй Цзюйлун (徐炬龍) – досл. «спокойный дракон-светоч».)
Ответственной же за наставления в «Каноне свечи, озаряющей долгую ночь» была Чжэн Чжуси. И Тао Вэньшу, и Дин Сунъянь безоговорочно доверяли ее моральным качествам. Оба знали: даже обнаружив нестыковки, она непременно будет нема как рыба.
Вань Гухун вытянул с оружейной стойки незаточенный длинный меч, ленивым движением запястья крутанул им в воздухе и произнес:
— Младший соученик Дин, ты уже освоил Искусство двадцати восьми созвездий и Искусство тела-свечи и воли-пламени, да и сам давно завершил совершенствование Начальной ступени.
Сегодня можешь пойти в хранилище писаний, взять на время Карту звезд Великого Предела и приступить к открытию врат. До достижения Ступени Великого Развития это не помешает тебе одновременно практиковать «Канон свечи, озаряющей долгую ночь».
А пока давай посмотрю, как ты овладел базовой техникой меча.
Дин Сунъянь тоже вытянул из стойки незаточенный меч и задумчиво произнес:
— Старший соученик Вань, у меня есть вопросы по приему Левый и Правый помощники.
(Прим. ред.: «Левый и Правый Помощники» (左輔右弼) – созвездия из свиты Полярной звезды – Небесного императора; в ушу – принцип неразрывной работы двух рук, где одна страхует и дополняет другую, словно ближайшие советники.)
Базовая техника меча секты Сяомин носила название Рассвет и, по слухам, была создана путем упрощения чрезвычайно сложных приемов «Книги звезд Великого Предела», таких как «Падающая звезда разгоняет предрассветный мрак». Всего в нем насчитывалось тридцать шесть форм.
— Что за вопросы? — Вань Гухун внезапно сделал выпад.
Острие клинка слегка дрогнуло, сначала отклонившись влево от него самого, а затем, с коротким поворотом запястья, описало полукруг и рубануло по левой стороне Дин Сунъяня.
— Эта форма – обманный прием. Ее цель – заставить противника замереть на месте, вынуждая принять на себя следующий за ней удар: Прямое падение в центральный дворец.
(Прим. ред.: Центральный дворец (中宮) – область вокруг Полярной звезды, в боевых искусствах – солнечное сплетение или грудь.)
Дин Сунъянь внимательно следил за клинком. Движения Вань Гухуна были выверены, каждый взмах и поворот кисти служили одной цели – подготовить почву для смертельной атаки. Под конец приема в пространстве уже ощущалась воля меча, готовая разорвать небеса.
«Как я и думал, это служит подготовкой к приему Прямое падение в центральный дворец... Предшественники просто разбили изначальную Падающую звезду, разгоняющую предрассветный мрак на несколько самостоятельных форм...» — Дин Сунъянь медленно, шаг за шагом, воспроизвел движения Вань Гухуна:
— Старший соученик, ты прежде говорил, что если меч достаточно быстр, а сила достаточно велика, то никакие обманные приемы не нужны – враг будет сражен и так. Лишь оттого, что в реальном бою разрыв между противниками редко достигает такой степени, и появились на свет хитроумные приемы.
Раз так, почему прием Левый и Правый Помощники непременно должен быть ложным выпадом? Если враг достаточно хорошо знаком с Искусством меча Рассвета, он точно не поведется на уловку. Почему бы не сочетать ложное с истинным, пряча в иллюзии реальную угрозу, чтобы этот прием при необходимости тоже превращался в смертельный выпад, застигая врага врасплох?
Как и говорил Янь Чанцин: в нужный миг ложное может стать истинным, а в ненужный – истинное стать ложным.
Вань Гухун с усмешкой ответил:
— Подобные вариации существуют, просто их нет в базовой технике меча. Нужно сперва преуспеть в открытии врат и породить истинную ци мириад звезд. Только тогда ты сможешь концентрировать энергию в запястье и в критический миг изменять траекторию клинка, превращая обман в реальность. Если же хочешь добиться этого, полагаясь лишь на силу тела, – придется подняться на Ступень Великого Развития.
— Нет, — покачал головой Дин Сунъянь. — Достаточно лишь согласованности глаз и плеча.
Вслед за тем он нанес стремительный укол длинным мечом, уводя его влево от Вань Гухуна. В тот самый миг, когда нужно было поворачивать запястье, он внезапно подал плечо вперед. Плечо потянуло за собой руку, рука погнала запястье, и в одно мгновение рубящее движение вправо сменилось обратно на левый укол, причем удар вышел быстрее, а вложенная сила – больше.
Следом Дин Сунъянь показал, как превратить Правого помощника в жесткий рубящий удар. При этом он ни на миг не задействовал силу, выходящую за рамки Закалки тела и Тренировки ци.
Вань Гухун слегка нахмурился. Внимательно проследив за движениями до конца, он поднял свой меч и попробовал сам.
— А ведь и впрямь работает, — он опустил меч и невольно рассмеялся.
В течение следующего стража Дин Сунъянь досконально прошелся по всем тридцати шести формам Рассвета. По каждой форме он выдвигал собственные соображения: кое-что улучшал, кое-где отсекал бесполезное, а над кое-чем еще только размышлял.
С точки зрения Вань Гухуна, эта базовая техника меча годилась лишь для учеников, еще не породивших истинную ци мириад звезд или истинную ци сияния свечи. А такие ученики, за исключением поездок домой к родным, вообще не покидали стен секты и даже не допускались до помощи в патрулировании.
Стало быть, меч, что они изучают, нужен лишь для учебных спаррингов внутри секты, и никто не придавал ему большого значения. Никто из мудрецов прошлого не стал бы нарочно тратить время на его улучшение, и младшему соученику Дину, право же, не стоило распылять на это силы.
«Впрочем, надо признать, многие идеи младшего соученика Дина весьма занятны. На досуге, когда буду тренировать другие техники меча, стоит их опробовать...» — рассудил Вань Гухун. Он вогнал незаточенный меч обратно в оружейную стойку и проводил взглядом Дин Сунъяня, который, откланявшись, направился к Хранилищу писаний.
Внезапно он почувствовал, что здесь что-то не так и пробормотал себе под нос:
— Это я учил его мечу, или он учил мечу меня?
Подумав мгновение, Вань Гухун тряхнул головой:
— А, пусть идет как идет! Послеполуденный сон так сладок – пристало ли проводить это время на тренировочной площадке?
Второй старший соученик, слегка покачиваясь, покинул площадку Созвездия Ковша и побрел вдоль сверкающей голубизны озера к своему двору.
Тем временем Дин Сунъянь уже обогнул озеро с другой стороны. Ступая по безупречно чистым каменным ступеням, он шаг за шагом поднимался все выше, к хранилищу писаний.
Это было небольшое строение, сложенное из прочного серого камня. Над землей оно возвышалось лишь на три яруса, и на каждом несли дозор по семь учеников секты.
Дин Сунъянь подошел к великому старейшине Ван Чжоу, несшему сегодня вахту на входе, и с почтительной улыбкой протянул белый нефритовый жетон, выданный учителем.
(Прим. ред.: Ван Чжоу (王舟) – досл. «ладья государя».)
На поверхности жетона переплетались барельефы пламени свечи и звездного света, а внутри пульсировала крошечная частичка воли меча Тао Вэньшу. С ним можно было просматривать любые тайные руководства, книги и свитки в хранилище.
Великий старейшина Ван Чжоу был старейшим из пяти Великих мастеров секты Сяомин и формально приходился Дин Сунъяню дедом-соучеником. Годы его давно перевалили за полвека, но волосы оставались иссиня-черными, а на гладком лице не виднелось ни единой морщины. Скажи он, что ему чуть за тридцать, – никто бы не усомнился.
На Ступень Закона он вступил на год позже Тао Вэньшу, достигнув статуса Великого мастера лишь в сорок лет.
— Наконец-то созрел для открытия врат? — Ван Чжоу принял жетон и небрежно скользнул по нефриту тяжелым взглядом двойных зрачков.
— Да, пора уже, — Дин Сунъянь перевел взгляд на череду кованых железных стеллажей.
Там хранились всевозможные техники без глав о созидании врат, собранные сектой Сяомин, а также путевые дневники странствующих по цзянху членов секты с записями о чужих приемах и заметки мудрецов прошлого о совершенствовании.
Минувший месяц с лишним Дин Сунъянь пропадал здесь часами, погружаясь в чтение до самозабвения. Он жалел лишь о том, что в сутках не бывает двадцати четырех страж (48 ч.).
Ван Чжоу, в свою очередь, возлагал на юношу огромные надежды. И речь шла даже не о громких словах про преемственность учения секты. Одной только перспективы того, что этот парень в будущем сумеет доработать «Книгу звезд Великого Предела», хватало, чтобы его сердце замирало в предвкушении:
«А вдруг усовершенствованная "Книга звезд" не вступит в противоречие с моей текущей базой и сможет вобрать ее в себя? Тогда я смогу восполнить изъяны основы, и, глядишь, Ступень Небожителя перестанет быть несбыточной мечтой».
Оттого-то, куда сильнее самого Дин Сунъяня, Ван Чжоу и прочие мастера Ступени Закона из секты Сяомин сгорали от нетерпения. Но они не смели выказать его открыто, чтобы не сбить ритм совершенствования юноши, и им оставалось лишь изо дня в день полниться надеждой, молча наблюдая.
Получив от Дин Сунъяня утвердительный ответ, Ван Чжоу с трудом подавил рвущееся наружу нетерпение и лично проводил ученика на подземный этаж. Там старейшина извлек Карту звезд Великого Предела – схему визуализации для открытия врат, – сунул ее юноше в руки и проникновенно сказал:
— Делай с ней что хочешь, только не повреди и не выноси отсюда. На этом ярусе сорок девять комнат для уединенного совершенствования. Можешь выбрать любую.

Комментарии

Загрузка...