С глухим стуком тело десятника рухнуло на землю. Ли Чжи, скрывавшийся под именем Дин Даню, рванул с места. Оставив за собой лишь смазанный силуэт, он в один шаг оказался перед сыщиком, переодетым в счетовода.
Без лишних движений, вздув буграми мышцы на руке, он выбросил вперед тяжелый, размером с глиняный горшок кулак.
Рассекая воздух, удар обрушился на жертву. Сыщик не успевал уклониться – рефлексы заставили его лишь выставить перед собой саблю прямо в ножнах.
Дзынь!
Клинок и ножны разом разлетелись в щепки. Кулак Ли Чжи лишь слегка замедлившись, с ужасающей силой впечатался в грудь противника.
Под треск ломающихся ребер сыщик отшатнулся на несколько шагов и рухнул, заходясь кровавым хрипом.
Оттолкнувшись копытами, Ли Чжи в короткой бурой одежде, с быстротой благородного скакуна, волоча покрытый черной чешуей змеиный хвост, на полной скорости ринулся к ближайшему складу.
Вжик-вжик-вжик!
Три острые стрелы с восточной сторожевой вышки летели на опережение. Они пробивали доски и взрывали воронки в земле, но все же запаздывали на долю секунды.
Ворвавшись внутрь, Ли Чжи несколькими пинками разбил выстроенные в ряд кувшины с крепким вином. Оно бурно хлынуло на пол, повсюду распространяя винный аромат.
Вслед за тем матерый разбойник из Нового Юя вытащил из тайника припрятанные заранее кувшины с порохом и трутницей* и запалил фитили.
Пока огонек с шипением бежал по шнурам, Ли Чжи метнулся в другую сторону склада, развернулся боком и с грохотом проломил бревенчатую стену. В облаке щепок и пыли, под угрожающий скрип оседающей крыши, он выкатился наружу.
БУМ! БУМ! БУМ!
Взрывы грянули один за другим. Крышу склада сорвало. В небо взвились клубы густого черного дыма. Тотчас взревело багровое пламя, мгновенно поглотив здание и взмывая к небесам.
Этот переполох немедленно привлек отряды патрульных сыщиков и учеников секты Сяомин – все они кинулись к пристани. На восточной вышке начальник уездной управы И Циньцан выхватил сразу четыре стрелы с белым оперением и разом наложил их на тетиву.
Свист!
Четыре стрелы издали единый звук. Каждая зажглась алым пламенем и, обратившись в пышущих жаром огненных змей, устремилась к Ли Чжи, отрезая ему пути к отступлению спереди, сзади, слева и справа.
Ли Чжи, ни на что не обращая внимания, рвался лишь вперед. В его глазах отражалась лишь одна яростно пылающая алая стрела.
Скорость снаряда была такова, что воздух вокруг содрогался. У Ли Чжи не было времени даже поднять кулак. Ему оставалось лишь до предела напрячь мышцы ног. Копыта выбили землю, и он метнулся в сторону, оставляя на прежнем месте лишь размытый призрачный силуэт.
Это была техника божественного бега из «Десяти тайных знаков мощи Небожителя».
Три стрелы И Циньцана – слева, справа и сзади – прошли мимо. Но четвертая насквозь прошила иллюзорный силуэт и устремилась точно в спину теряющего скорость Ли Чжи.
Разбойник резко извернулся. Алая стрела пронеслась по касательной вдоль его спины, оставив за собой резкий запах горелой плоти, глубокий обугленный кровавый след и вспыхнувший клок конской шерсти.
Кувыркаясь и перекатываясь, Ли Чжи укрылся за другим складом.
***
Поместье Чжэнь.
Прибывший сюда глава префектуры Динцзян, Линь Ханьшэн, услышал взрыв на восточной пристани и увидел поднявшееся в небо зарево.
Его смуглое лицо не дрогнуло. Он не бросился на подмогу в порт, а лишь поднял ладони, покрытые иссиня-черной чешуей.
Тотчас эту область заволокло густым, сумрачным туманом. Казалось, в его клубах прячутся грозовые тучи.
Внезапно налетел ветер. Туманный фронт шириной в десять чжанов, неся с собой тяжесть надвигающегося ливня, стремительно понесся к залу Речных Волн. Спустя пару вздохов он уже накрыл здание.
В глазах Дай Шэня из школы Перевернутой Ладьи эта предгрозовая мгла казалась обманчиво-зыбкой. В ее недрах то и дело мелькало нечто длинное, скрываясь и появляясь вновь – невозможно было угадать, откуда оно вынырнет в следующий миг.
Линь Ханьшэн был выходцем из военной школы Яньцзина. Шаг за шагом он взошел на Ступень Закона. Ныне он – Великий мастер 2-го ранга, Постигающий малое. Он практиковал «Канон Превращений Водяного Дракона», и сейчас он использовал первую форму – Превращение в облака и туман:
«Тело сокрыто в тумане – следа не отыскать; кулак подобен водяному дракону, а удар – горному обвалу».
Дай Шэнь не мог уловить, откуда обрушится кулак Линь Ханьшэна. Ему оставалось лишь свести свои тигриные когти вместе, словно обхватывая невидимую сферу, и легонько провернуть ее.
С наемных мастеров, стражников, отпрысков поместья Чжэнь, а также со слуг Су Чунсяо и телохранителей Жэнь Юяна, что исступленно резали друг друга внутри и снаружи зала, тотчас сорвалась почти осязаемая призрачно-алая дымка. В мгновение ока она стекла в пространство между ладонями Дай Шэня.
Жажда убийства в их сердцах угасла, все они, обессилев, повалились наземь, балансируя на грани беспамятства.
Через мгновение во всем зале остались лишь Чжэнь Цяньфань, все еще атаковавший Су Чунсяо. Тем временем туман префекта полностью поглотил Дай Шэня.
Пустота между ладонями Дай Шэня густо наливалась багровым цветом.
И в тот самый миг, когда покрытый иссиня-черной чешуей кулак Линь Ханьшэна, словно взмывающий ввысь водяной дракон, вынырнул из глухой мглы и обрушился в бок с совершенно непредсказуемой стороны – Дай Шэнь с хлопком сомкнул ладони.
Кровавая сфера лопнула. Иллюзорные красные волны ударили во все стороны без единого зазора. В них смешалась чужая ярость: намерения меча, аура сабель, отголоски ударов посохов. Этот плотный барьер встретил призрачный кулак префекта, наглухо погасив инерцию атаки.
«Собери воду – и перевернешь ладью!»
Волна разметала туман, выставив «дракона» взорам всех присутствующих.
Лицо Линь Ханьшэня, вытянутое, точно лошадиная морда, с несколькими иссиня-черными чешуйками больше не скрывал туман.
***
Выпустив в небо особый сигнальный фейерверк, Ци Сяосян, скрывавшаяся под именем Лю Юйцзао, больше не заботилась о Цинь Нуаньшэн. Оттолкнувшись носками, она с грациозным проворством выскользнула из двора с лотосовым прудом.
Вбежав в соседнее здание, она сорвала занавеси, достала огниво, чиркнула и подожгла сброшенную в кучу ткань.
Взметнулось пламя. Ци Сяосян пробиралась из постройки в постройку и повсюду методично пускала огонь. Поместье Чжэнь вмиг уподобилось преисподней: куда ни глянь – полыхали пожары, отовсюду валил густой дым.
Слуги и служанки в панике метались, кто спасаясь бегством, кто пытаясь тушить огонь – все смешалось в полнейшем хаосе.
Изредка попадавшихся на пути стражников и слуг, не ушедших к залу Речных Волн, женщина обходила легким шагом, либо извлекала короткий – чуть больше чи длиной (чуть больше 33 см) – меч. Сперва она легчайшим движением отводила оружие врага, а затем, пользуясь его полным недоумением, по дуге проводила клинком по горлу.
Ошеломление так и застывало в их глазах. Казалось, они до последнего мига не понимали, отчего смерть пришла так быстро. Не могли осознать, почему боевые искусства, отточенные ими до автоматизма, в решающий миг вдруг становились совершенно чужими и неуклюжими, зияя роковыми брешами.
***
На вершине самой высокой сторожевой вышки.
Чжэн Чжуси переводила взгляд то на уездную управу, то на поместье Чжэнь. И там, и там царил полный хаос:
В управе ученики секты Сяомин вместе с частью сыщиков, не пораженных Зародышем мотылька, бились насмерть со своими бывшими сослуживцами, ставшими людьми-мотыльками. Цю Чэнь, скрывавшийся под именем Дин Шэнъи, безостановочно скользил из комнаты в комнату, не позволяя своему силуэту попасть под надзор с вышки.
В поместье Чжэнь повсюду бушевал огонь, метались перепуганные слуги. Если не считать зону вокруг зала Речных Волн, понять, где прячутся лазутчики и сколько их, было совершенно невозможно.
Увидев, что военный советник Гао и другие уже достигли уездной управы, Чжэн Чжуси облегченно выдохнула и вновь сосредоточила внимание на поместье.
Тао Вэньшу спокойно стояла рядом. В ее глазах мерцал холодный звездный свет. Женщина даже не потянулась к рукояти меча. С ноткой недоумения и тревоги Чжэн Чжуси спросила:
— Матушка, отчего же ты все не вступаешь в бой?
Тао Вэньшу улыбнулась:
— Истинный виновник еще не вышел на сцену.
«Истинный виновник?» — догадка обожгла разум. Чжэн Чжуси тотчас заставила свои зрачки наполниться тускло-желтым, но теплым светом свечи.
Когда она вновь обратила взор на поместье Чжэнь, все мельчайшие детали сделались до того отчетливы, словно расстояние до них сократилось до десяти чи.
Быстро обежав взглядом одно место за другим, Чжэн Чжуси вдруг заметила в крытой галерее, ведущей к покоям Чжэнь Цяньфаня, мимолетный силуэт. В нем мелькнуло что-то нежно-зеленого цвета.
***
В потайной темнице поместья Чжэнь.
В Море сознания Янь Чанцин замолчал и прикрыл глаза. Дин Сунъянь проглотил подступившую тревогу. Расщепив сознание, он усердно продолжал сказывать «Легенду о Белой змее».
Спустя какое-то время старик в его голове медленно открыл глаза и с легкой улыбкой произнес:
— Пора действовать.
Дин Сунъянь, находясь глубоко под землей и не слыша ни единого звука снаружи, сперва опешил, а затем сердце его сжалось.
Янь Чанцин неторопливо и без тени волнения продолжил:
— Раздели ту частицу ци, что дал тебе старик, надвое. Перемести в ладони и одновременно атакуй тех, кто стоит по бокам. Позже старик восполнит тебе запас, чтобы ты смог вывести этого старика из поместья Чжэнь.
— Хорошо, — Дин Сунъянь немедля разбил призрачное «семя» пополам и перевел половинки в ладони.
Его дух мгновенно собрался воедино и словно воспарил над телом. Он отчетливо ощутил ауры двух отпрысков семьи Чжэнь по бокам от себя, почуял токи энергии Неба и Земли, а также ощутил, как совсем неподалеку хаотично бурлят, смешиваясь в смертельном танце, облака, туман, дождь и вода.
Вслух рассказывать «Легенду о Белой змее» Дин Сунъянь больше не мог. Он сомкнул уста и, ориентируясь по аурам, резко выбросил ладони в стороны надзирателей.
И в этот миг его вдруг пронзила мысль:
«Что-то не так. С какой стати я так покорно слушаюсь Янь Чанцина? Он сказал действовать – я действую; сказал убить – я убиваю? Разве я не решил тянуть до последнего, не поддаваться и ждать, пока подоспеют власти?
Поместье Чжэнь – враг, фальшивая семья Дин – враг, но и этот дед – тоже враг!»
Но остановить руки было уже невозможно. Усилием воли он лишь успел судорожно оттянуть часть высвобожденной силы обратно.
Бах!
Из его ладоней вырвались бурные потоки энергии, ударив прямо в обоих юношей.
Их отшвырнуло к стенам. Издав лишь сдавленный стон, оба обмякли и потеряли сознание.
Дин Сунъянь торопливо сорвал с лица черную повязку и убедился, что они в отключке.
Затем он перевел взгляд вперед.
В тесной камере, позади колеблющегося огонька масляной лампы, высилось массивное кресло. В кресле сидел человек.
На нем была даосская шапочка-хуаян и синий халат-ланьшань, лицо изможденное, благородное, на висках – седина. Это был Янь Чанцин.
И почти в тот же миг Дин Сунъянь заметил, что рукава халата и подол ниже пояса безжизненно свисают вниз пустыми мешками.
У Янь Чанцина не было ни рук, ни ног.
— Юный друг, теперь можешь достать тот кинжал, — прошелестел голос старика в Море сознания Дин Сунъяня.
В его глазах была жуткая, неестественная глубина. Она приковывала внимание, не позволяя отвести взгляд:
— Чжэнь Цяньфань изо дня в день пичкал старика диковинными снадобьями. Если не извлечь из тела то, что он заложил, боюсь, потом уже не удастся по-настоящему избавиться от него. Он слишком недооценил опыт и знания старика.
«Ты хочешь, чтобы я вспорол тебе живот?» — в смятении подумал Дин Сунъянь, но рука уже послушно вытягивала из потайного кармана короткий клинок из отменной стали.
Он сделал лишь пару шагов вперед, как вдруг позади раздался оглушительный стук в дверь.
Бум! Бум! Бум!
Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, тяжелая железная дверь со скрежетом отворилась.
«Кто там?!» — Дин Сунъянь в панике обернулся и увидел фигуру: до боли знакомую, но пугающе чужую одновременно.
Вошедшая была одета в светло-зеленую короткую распашную кофту с прямым воротом и серебряной каймой, а снизу – в легкую, полупрозрачную желтую юбку.
Волосы небрежно перехвачены платком, а большая их часть черными водопадами спадала на спину.
Она была дивно прекрасна, брови и глаза – словно сошли со стихов или картины. Одно ее появление, казалось, вмиг освежило затхлый воздух темницы.
— Цинъянь... — вырвалось у Дин Сунъяня.
Девушка перед ним несомненно была Дин Цинъянь, но выглядела так, словно за одну ночь повзрослела на несколько лет. Ее черты полностью расцвели, фигура приобрела чарующие, грациозные изгибы. В ней чудесным образом сочеталась девичья наивность и пленительная грация. Красота поистине неземная, от которой было невозможно оторвать взгляд.
В тот же миг краем глаза Дин Сунъянь заметил, как переменилось лицо Янь Чанцина.
В его памяти этот старик всегда либо снисходительно улыбался, либо хранил бесстрастную невозмутимость, редко проявляя иные чувства. Но сейчас на его лице отразился неприкрытый, с трудом сдерживаемый ужас.
— Ты... — раздался старческий, хриплый голос Янь Чанцина.
Красавица обвела взглядом все вокруг и с очаровательной улыбкой мягко пропела:
— Учитель, ваша ученица пришла спасти вас.
***
На вершине самой высокой сторожевой вышки.
Чжэн Чжуси с озадаченным видом обратилась к матери:
— Матушка, так кто же этот истинный виновник? А еще, я ведь спрашивала тебя прежде, но ты так и не ответила: кроме Зародыша мотылька и шаманского колдовства, какой еще способ может заставить человека делать то, чего он не желает, и не говорить того, что он хочет сказать?
Выражение лица Тао Вэньшу стало чуть более серьезным. Она ответила:
— Я долго думала об этом. Приняв в расчет, что внешние телесные изменения Цю Чэня, Ли Чжи и Ци Сяосян были кем-то скрыты, я пришла к выводу, что наиболее вероятный вариант – это...
«Канон Небесного Сердца и Мудрости».
*Прим. ред.: Трутница (火摺子) – бамбуковая или металлическая трубка, плотно набитая тлеющим материалом (обычно обработанный селитрой трут). В закрытом состоянии трут медленно тлеет без доступа воздуха, когда трубку открывают и слегка раздувают, трут вспыхивает открытым пламенем и позволяет запалить фитиль. Аналог европейского огнива по функции, но принципиально иная конструкция: это не кресало с кремнем, а емкость с готовым тлеющим жаром.
Переведено Circus Team, https://t.me/CandBNews

Комментарии

Загрузка...