Палило летнее солнце, по небу плыли редкие белые облака.
Дин Сунъянь стоял в узком переулке, где едва могли разойтись два человека, и делал вид, что наслаждается сквозняком.
Мгновением ранее у него мелькнула мысль взять на испуг начальника Чэнь Юйляна, который мог наблюдать или подслушивать поблизости. Хотелось прямо крикнуть: «Начальник Чэнь, прошу, выходите на встречу!»
Но, тщательно все обдумав, он отказался от этой затеи.
Если Чэнь Юйлян и вправду прячется неподалеку, подобный оклик вынудит его обнаружить себя. Ситуация немедленно выйдет из-под контроля, и нельзя исключать, что враг пойдет на отчаянный шаг. Надзор Сторожевых башен страшит лишь тех, кто ищет пути к отступлению, но не пугает смертников. Случись подобное, Дин Сунъяню останется уповать лишь на защиту господина Юя. А ведь защищать конкретного человека гораздо сложнее, чем просто убить кого-то – тут одной решимости умереть недостаточно.
Поскольку общая картина уже прояснилась, и на горизонте забрезжила надежда на разрешение кризиса, Дин Сунъянь совершенно не желал рисковать собственной шкурой.
Поэтому он лишь непринужденно поинтересовался:
— Где сейчас находится начальник Чэнь?
Это был сигнал скрывающемуся в тени господину Юю: цель может находиться совсем рядом.
Дин Сунъянь не знал, догадается ли об этом господин Юй, а раз не знал – исходил из того, что не поймет.
Красноносый совершенно растерялся от вопроса:
— Разумеется, у нас, в банде Малых Лодок.
Дин Сунъянь сменил тему:
— А какими видами боевого искусства владеет начальник Чэнь?
Это он также спрашивал в помощь господину Юю. Хотя тот, будучи членом враждебной фракции, наверняка располагал нужными сведениями, Дин Сунъянь предпочел перестраховаться.
— Это всем известно, зачем ты спрашиваешь? Божественное искусство Черной Черепахи! — красноносый по-прежнему не понимал, к чему клонит Дин Сунъянь.
Дин Сунъянь решил копнуть еще глубже:
— А владеет ли начальник Чэнь дальновидением или яснослышанием?
Он не знал, каким термином в этом мире описывают техники усиления слуха, и инстинктивно позаимствовал слово из буддийских сутр [2].
Красноносый опешил:
— Начальник Чэнь способен уловить малейший шорох за двадцать чжанов (ок. 67 м)...
Договорив, он внезапно побледнел. До него дошло: начальник Чэнь, возможно, прячется поблизости!
Почти в тот же миг Дин Сунъянь уловил за спиной слабый шорох, словно мимо пронеслась тень.
Вслед за этим неизвестно откуда выскочил господин Юй в черной шапочке и темной короткой куртке-дуаньда, не сковывающей движения. Его силуэт мелькнул и мгновенно исчез.
«Какая скорость...» — только и успел мысленно восхититься Дин Сунъянь, как красноносый, словно очнувшись ото сна, не успев даже развернуться как следует, уже бросился бегом к другому выходу из переулка.
«Ах ты ж сукин сын, Дин Эрлан, еще и засаду устроил!» — промелькнуло в голове убегающего.
Дин Сунъянь намеревался расспросить еще кое о чем, и, заметив, что мужчина с красным носом похоже, бежит, не используя техник боевых искусств, поспешно отбросил палочку от танхулу и бросился по пятам.
Такую погоню без применения боевых техник Сторожевые башни проигнорируют, если только не начнется переполох и не пострадают прохожие.
Топ-топ-топ.
Красноносый добежал до конца переулка и попытался обогнуть раскидистое дерево с густой кроной, чтобы свернуть за угол.
Но тут из-за ствола вынырнула пара огромных, отливающих бронзой рук. Они мертвой хваткой вцепились в плечи беглеца и резким рывком уволокли его в слепую зону между каменной стеной и массивным деревом.
Стоявший в переулке Дин Сунъянь до последнего момента даже не подозревал, что за деревом кто-то прятался!
В мгновение ока Дин Сунъянь, по инерции подбежавший почти вплотную, услышал глухой звук удара и влажный хруст ломающихся костей.
Он резко затормозил и инстинктивно отшатнулся от дерева.
«Благородный муж не стоит под падающей стеной! Разумный человек держится подальше от источника опасности!» [3]
— Брат, брат, это я! — донесся из-за дерева до боли знакомый голос.
«Старший брат?» — Дин Сунъянь ошеломленно обернулся и успел заметить, как Дин Даню высунул половину лица, быстро поздоровался и тут же спрятался обратно.
Его похожие на медные колокольчики глаза были пронизаны сеткой кровавых прожилок, а щетина и кожа обагрились мелкими точками крови.
Дин Сунъянь нахмурился. Быстро сориентировавшись, он сделал вид, что ему приспичило по нужде, и шагнул вбок, откуда открывался обзор на мертвую зону.
Он встал лицом к стене, опустил руки на пояс и скосил глаза. Красноносый лежал на земле. Его лицо полностью вмялось внутрь, словно от удара кувалдой. Выплеснувшаяся кровь залила Дин Даню и труп красноносого. Тот уже не дышал.
Дин Даню вытер испачканный костной крошкой и ошметками плоти кулак об одежду убитого, склонил голову, почесал затылок и смущенно произнес:
— Брат, утром я тебя обманул. Матушка сказала, что господин Юй один может и не уследить за всем. Велела мне сегодня не ходить на пристань, а тайком присматривать за тобой.
Дин Сунъянь оцепенело кивнул и указал на тело:
— Он мертв?
— Я ударил всего разок, и он помер, — искренне ответил Дин Даню.
В его глазах не было ни капли страха или паники. Он говорил об этом так же обыденно, как если бы предлагал младшему брату сходить на пристань и перекусить.
Первым порывом Дин Сунъяня было позвонить в полицию... то есть, доложить властям. Но он все еще пребывал в ступоре.
«Мой родной брат только что убил человека? А я всего лишь хотел скрутить этого типа и вытрясти из него детали сделки с "Тайным каталогом гор и морей"... Конечно, одним врагом стало меньше, к тому же убитый был членом банды... Но в прошлой жизни я ведь всегда был законопослушным гражданином!»
Глядя на абсолютно невозмутимого Дин Даню, Дин Сунъянь кое о чем догадался:
— Брат, ты ведь не впервые убиваешь?
Дин Даню задумался на пару секунд и серьезно ответил:
— По дороге в префектуру Динцзян прибил нескольких.
По спине Дин Сунъяня пробежал холодок, но вместе с тем почему-то мелькнула мысль: «Так и должно быть».
Ранее, когда он доказывал Сюй Чанъаню, что девушка в белом платье, добравшаяся до префектуры Динцзян без маскировки и с наивным видом, либо происходит из могущественного клана, либо сама является мастером, он подсознательно провел параллель с собственной семьей.
Внешность Цинъянь ничуть не уступала той девушке, матушка тоже была весьма привлекательна. Да, в дороге они носили скрывающие лица шляпы-вэймао и наверняка щедро заплатили торговому каравану за сопровождение. Но дальний путь полон непредвиденных опасностей, а семья из пяти человек не относилась к знатным особам, которых охраняли с особым рвением. Вероятность привлечь внимание сброда оставалась невероятно высокой.
Сначала Дин Сунъянь списывал все на удачу или надежную охрану каравана. Теперь же он понимал: скорее всего, дело не в этом. У них тоже была своя защита в лице «мастера боевых искусств», и просочившихся негодяев попросту устранял его старший брат!
— Брат, какие боевые искусства ты изучал? — по привычке спросил Дин Сунъянь.
Дин Даню снова перевел взгляд на труп с проломленным черепом и прогудел басом:
— Это врожденная божественная сила.
С этими словами он вытянул левую руку, стер пальцами капли крови с лица и щетины, поднес ко рту и медленно их слизал.
— ... — Дин Сунъянь смотрел на это остекленевшим взглядом, приоткрыв рот.
Дин Даню провел рукой по вмявшемуся лицу мужчины с красным носом, растянул губы в усмешке и поделился с младшим:
— Брат, мне очень нравится убивать.
Волоски на руках Дин Сунъяня встали дыбом, а по телу пробежал холодок.
Дин Даню причмокнул и с огромным сожалением добавил:
— Но матушка не разрешает.
Не дав брату времени на осмысление, здоровяк на корточках повернул голову и заискивающе спросил:
— Брат, сегодня я защищал тебя. Матушка ведь не станет меня ругать и наказывать, правда?
Уголок рта Дин Сунъяня нервно дернулся. Исключительно ради собственной безопасности он выдавил:
— Думаю, не станет...
Еще вчера вечером, узнав о происхождении брата и понаблюдав за отношением к нему матери Лю Юйцзао, он решил, что тот похож на огромного забитого пса, страдающего от несправедливости.
Теперь же ему хотелось отвесить себе пощечину.
«Да какой пес, это же свирепый тигр, скованный лишь цепями родственных уз!»
***
У храма Данкана.
Господин Юй с обезьяньей ловкостью гнался за бегущим Чэнь Юйляном. Каждый его шаг сопровождался порывом ветра, который словно нес его в своем потоке.
В какой-то миг он ощутил легкое покалывание по всему телу. Он понял, что дозорные со Сторожевой башни взяли его на прицел.
Поскольку черта незаконного применения боевых искусств еще не была пройдена, господин Юй не сбавлял темп, стремительно сокращая дистанцию. Если бы не оживленный рынок, мастер, чье искусство носило в названии иероглиф «ветер», давно настиг бы цель.
Миновав храм, Чэнь Юйлян юркнул в двери одной из школ боевых искусств. Скрывшись в крытой галерее, он обогнул внутренний двор с тренировочной площадкой и, явно зная здесь каждый угол, добрался до небольшого пустующего строения на задворках.
Там он остановился и развернулся лицом к двери.
Ему было слегка за тридцать, кожа смуглая, челюсть слегка выпирала. Носил он плотный водонепроницаемый костюм-шуйкао [4]. Глядя на сбавившего скорость и неумолимо приближающегося господина Юя, Чэнь Юйлян размял шею и усмехнулся:
— Выходит, возня вокруг «Тайного каталога гор и морей» была ловушкой для нашей банды Малых Лодок.
Господин Юй, верно? Ты служишь старейшине Чжэню десять лет, но ни разу не выкладывался по полной. Тебя даже не включили в «Список выдающихся талантов Поднебесной». Давно хотел проверить твой уровень. Мы оба на ступени Постижения сокровенного – кто же из нас сильнее?
Лицо господина Юя оставалось мрачным. Он не проронил ни слова.
Сделав один шаг, он внезапно взмыл на порыве ветра, сократив дистанцию до противника всего до одного чжана (3,3 м), и нанес удар ладонью.
Едва Чэнь Юйлян вскинул руки для блока, господин Юй с силой впечатал пятку в землю и непостижимым образом изменил направление атаки. Призраком скользнув врагу за спину, он обрушил косой рубящий удар левой ладонью на затылок.
— Хм! — Чэнь Юйлян не растерялся. Слегка повернувшись, он принял удар прямо на плечо.
Раздался глухой хлопок, словно ладонь врезалась в грубую толстую кожу.
В несколько безжизненных глазах господина Юя отразилось, как обнаженная плоть врага мгновенно утолщилась. Проступили узоры, подобные трещинам на панцире черепахи.
Бам! Бам! Бам!
Ограниченное пространство комнаты ничуть не стесняло господина Юя. Подобно ряске на ветру, он непрерывно порхал из стороны в сторону, обрушивая град ударов ладонями, метя в уязвимые точки противника.
Чэнь Юйлян не поспевал за скоростью атак. Ему оставалось лишь стоять на месте и держать глухую оборону.
В грохоте ударов кулаков и ног, быстрых, как треск хлопушек, господин Юй скользнул вбок. Его левая ладонь опередила блок и со звонким шлепком впечаталась Чэнь Юйляню в шею.
Шея Чэнь Юйляна прогнулась внутрь, слои толстой кожи словно разошлись. Ладонь господина Юя увязла. Не сумев мгновенно высвободить руку, он на долю секунды замер.
Зловещая ухмылка мелькнула на губах Чэнь Юйляна. Ухватившись за этот шанс, он сжал правый кулак, вполоборота развернул корпус и приготовился нанести сокрушительный удар в лицо господину Юю.
Выражение лица господина Юя осталось невозмутимым, но правая ладонь его вдруг рванулась вперед, хватая воздух.
С этим движением ветер перед ним мгновенно уплотнился, обретая материальность. Волна за волной, словно невидимое продолжение его пальцев, воздушные лезвия полоснули по лицу развернувшегося Чэнь Юйляна, прямо по глазам.
Брызнула кровь. Чэнь Юйлян разинул рот в истошном вопле, но завывающий ветер с силой вбил этот крик обратно ему в глотку.
В сознании мгновенно ослепшего мужчины всплыло лишь одно название:
«Семь приемов ловли ветра!» [5]
[1] Прим. ред.: «О человеке не судят по "лицу"» (人不可「貌」相) – каламбур на основе традиционной китайской идиомы «О человеке нельзя судить по внешности» (人不可貌相). Автор берет иероглиф «внешность/лицо» (貌) в кавычки, отсылая к сцене, в которой Дин Даню буквально вминает лицо члена преступного союза.
[2] Прим. ред.: «Яснослышание», в оригинале «дитин» (諦聽) – священный зверь, служащий бодхисаттве Кшитигарбхе (Дицзан-вану). Дитин обладает способностью слышать звуки со всех концов вселенной и отличать истину от лжи.
[3] Прим. ред.: «Благородный муж не стоит под падающей стеной» (君子不立危牆之下) – конфуцианский афоризм, приписываемый философу Мэн-цзы (孟子, ок. 372–289 до н. э.).
[4] Прим. ред.: Шуйкао (水靠) – традиционный китайский гидрокостюм, изготавливавшийся из плотной промасленной кожи животных или крупных рыб. Позволяет бесшумно плавать, не намокая, и сохранять маневренность в воде. Использовали речные пираты.
[5] Прим. ред.: «Семь приемов ловли ветра» (捕風七法) – отсылает к идиоме «ловить ветер и хватать тень» (捕風捉影), означающей погоню за иллюзорным, неуловимым. Первоисточник: «Хань шу» (漢書, «История династии Хань»), трактат «Цзяо сы чжи» (郊祀志, «О жертвоприношениях на окраинах», ок. 54 г. н. э.), автор – Бань Гу (班固).

Комментарии

Загрузка...