Владыка миров Сансары — Глава 42 читать онлайн

— Безродная Праматерь, истинная родина пустоты...

В его ушах эхом отдавался призрачный напев, а перед глазами изящно очерченная, белоснежная ладонь едва заметно шевельнула пальцами. Дорчу мгновенно охватило странное чувство, будто его душа покидает плоть, уносясь далеко за пределы этого мира.

Поняв, что дело плохо, он попытался резко уклониться. Но воздух вокруг внезапно сгустился, сжимаясь и устремляясь к ладони девушки, словно там разверзлась невидимая исполинская воронка. Дорча помимо воли подался вперёд, будто сам спешил навстречу смертоносному касанию.

В глазах Мэн Ци и остальных это выглядело жутко: Дорча словно лишился рассудка. Он бросил всякие попытки защититься или уклониться и сам шагнул навстречу врагу, точь-в-точь как истосковавшийся по дому странник.

Мэн Ци ошеломлённо наблюдал за этой жуткой сценой.

"Колдовство какое-то..."

Её палец коснулся межбровья противника. Лицо Гу Сяосан приняло торжественное, почти божественное выражение, а чистый, пугающе звонкий голос разнёсся в тишине:

— Безродная Праматерь, истинная родина пустоты — именно так.

От следующего зрелища у свидетелей по телу побежали мурашки. На лице свирепого воителя вдруг расцвела умиротворённая, почти блаженная улыбка. Дорча послушно прошептал:

— Безродная Праматерь, истинная родина пустоты...

Тело гиганта вдруг раздулось, а в следующий миг стремительно усохло. Кожа сморщилась, мышцы опали, и тонкие струйки багрового света устремились к его лбу, перетекая прямо в пальцы Гу Сяосан.

Нефритово-белая кожа девушки словно налилась внутренним светом, став ещё более нежной и чистой.

— Безродная Праматерь, истинная родина пустоты...

Дорча безвольно осел на землю, продолжая без конца шептать эти слова, будто священную мантру. Его голос становился всё тише и тише.

Гу Сяосан опустила руку и окинула взглядом застывших спутников. Сейчас она казалась ещё более живой, яркой и безупречно красивой — столь совершенной, что рядом с ней любой почувствовал бы себя неловким и невзрачным.

— Не случись в прошлый раз досадной осечки, из-за которой я впустую потратила столько кармических заслуг, мне не пришлось бы так осторожничать, — Гу Сяосан небрежно сорвала веточку и с мягкой улыбкой направилась к проходу. — Впрочем, прикончить кого-то одного мне вполне по карману. Великий генерал пропустил мой палец безрождения. Пройдёт ещё немного времени, прежде чем он окончательно отойдёт в истинную родину пустоты, но этого краткого мига мне с лихвой хватит, чтобы пустить вам кровь.

Она окинула взглядом ощетинившихся оружием беглецов и лукаво взмахнула веточкой:

— Какая забавная ирония судьбы... Не случись той беды, мне не пришлось бы использовать ту вещицу, и меня не забросило бы к вам под видом беззащитного новичка. Так кого же мне убить? Прямо-таки теряюсь в догадках. Может, сами выберете кого-нибудь? Я заберу его жизнь, и мы разойдёмся краями. Всё равно после возвращения дороги наши вряд ли пересекутся.

Девушка задумчиво прижала палец к подбородку и нахмурила тонкие брови, словно эта дилемма и правда казалась ей неразрешимой. Будь на месте её спутников какой-нибудь похотливый дурак, он бы наверняка сам вызвался на убой, лишь бы избавить красавицу от лишних хлопот.

Однако Мэн Ци и его спутники только что пережили момент откровения, сплотивший их группу. К тому же все они отличались ясным умом и на дешёвый раздор не поддались. Не сводя с неё настороженных взглядов, они молча преградили путь к пещере, лихорадочно придумывая план спасения.

Гу Сяосан скользнула по ним лукавым взглядом и рассмеялась:

— Что же, вам тоже непросто сделать выбор? Понимаю... Давайте рассуждать логически. Убивать рядового ученика Школы Меча Хуаньхуа — пустая трата сил. Никакой выгоды, только руки испачкаю да драгоценные заслуги переведу.

Лицо Ци Чжэньяня помрачнело. Он прекрасно понимал, что девица разыгрывает перед ними спектакль, но слова её всё равно укололи самолюбие. В душе шевельнулась горькая обида: с какой стати его держат за пустое место?

Затем её взгляд остановился на Чжан Юаньшане, и она одобрительно кивнула:

— Среди мирских учеников Школы Чжэньу твой клан Чжан считается одним из трёх столпов. Если я прикончу тебя здесь, а потом обставлю всё как убийство в стиле самой Чжэньу, то смогу развязать знатную кровавую смуту.

Чжан Юаньшань прищурился и ровным, спокойным голосом ответил:

— Дьяволица, неужели ты думаешь, что старейшины нашей школы настолько глупы и слепы?

— И то правда, — легко согласилась Гу Сяосан, ничуть не смутившись. — Я ведь не сильна в гадании и предвидеть такой исход не могла. Из-за этого я не стала выменивать секретные техники Школы Чжэньу, так что свалить вину на ваших мастеров действительно будет непросто. А если не получится стравить вас между собой, то убивать тебя просто так — расточительство. В конце концов, твои соученики, будь то Ян Тай, Ян Хэ или братья из клана Яо, куда одарённее в боевых искусствах и намного тебя сильнее. Ты ведь, в отличие от них, так и не сумел уловить истинную суть даже в начальных главах «Семи Заповеданных Канонов Чжэньу» или «Божественного искусства Великого Предела». Твоё единственное достоинство — притворная рассудительность и исполнительность, которыми ты и завоевал любовь старейшин.

Она ласково улыбалась, произнося эти ядовитые, полные скрытой издёвки слова.

Но Чжан Юаньшань лишь усмехнулся:

— Мой скромный талант — то, с чем я родился, так с чего мне унывать? Пути Небес всегда стремятся к равновесию, и упорство способно восполнить любой недостаток одарённости. К чему мне отчаиваться?

Раз уж девица решила поразвлечься пустой болтовнёй, Чжан Юаньшань с радостью готов был поддержать разговор. Главное — потянуть время, пока Дорча окончательно не испустит дух, и тогда дело будет сделано.

Гу Сяосан на миг замерла и слегка прикусила нижнюю губу, а затем со странной полуулыбкой произнесла:

— Знаешь, после этих слов мне действительно захотелось прикончить тебя первым.

Она заставила себя отвернуться от него и перевела взгляд на Цзян Чживэй:

— До меня доходили слухи, будто дева Цзян — самая одарённая среди молодого поколения. Поговаривают, в будущем ты непременно станешь великим мастером меча, подобным старшему Су, и сокрушишь девять еретических сект. От этих речей у меня так чесались руки... Мне безумно хотелось встретиться с тобой лично и оборвать твою жизнь, чтобы не мешалась под ногами. Что же, кажется, сегодня мне выпал идеальный шанс.

На лице Цзян Чживэй не отразилось ни капли страха или гнева. Она ответила ровно и сухо:

— Будет ли у тебя такая возможность, сначала спроси у моего меча.

Вглядываясь в её невозмутимое лицо, так похожее сейчас на ледяной лик самого Су Умина, Гу Сяосан слегка нахмурилась:

— Неужели у тебя ещё остались силы для драки? Способна вновь призвать свой «Меч без Собственного Я»? С твоими ранами это просто немыслимо. Или ты успела выменять какую-то запретную технику, вроде великого искусства распада Небесного Демона?

Она задала этот вопрос с таким искренним любопытством, словно действительно ждала честного ответа.

— А ты попробуй — и узнаешь, — тонкие губы Цзян Чживэй тронула лёгкая улыбка. Смертельная бледность ничуть не портила её лица, лишь придавая девичьему облику болезненное, но чарующее изящество.

Гу Сяосан на секунду задумалась, после чего с весёлым прищуром посмотрела на Мэн Ци:

— Знаешь, монах, а ведь на самом деле больше всего мне хочется прикончить именно тебя.

— Это ещё почему? — искренне удивился Мэн Ци.

Подобное заявление показалось ему верхом нелепости. Сейчас он по силе находился на одном уровне с Ци Чжэньянем, а возможно, даже уступал ему.

Гу Сяосан кокетливо склонила голову набок, и на её щеках проступил едва заметный румянец:

— Видишь ли, мне показалось, что Сяо Цзы питает к тебе некоторую слабость.

— И это, по-твоему, повод? — хмыкнул Мэн Ци, охотно поддерживая эту нелепую беседу ради каждой лишней секунды.

Гу Сяосан вскинула голову, и её улыбка стала похожа на хитрый лисий оскал:

— О, это лучший повод в Поднебесной. Всё, что ей дорого, всё, к чему она тянется — я должна растоптать и уничтожить.

У Мэн Ци в голове вертелась лишь одна мысль:

"Психопатка!"

— Так что, мастер, упокойтесь с миром. Амитабха, — Гу Сяосан небрежно отбросила веточку и изящным жестом сложила ладони перед грудью в буддийском приветствии.

Мэн Ци глубоко вздохнул. Суетный мир вокруг начал медленно отдаляться, пока все звуки не затихли окончательно. Его взор сосредоточился исключительно на фигуре Гу Сяосан, а разум заполнился звенящей пустотой. Он медленно поднял монашеский тесак, устремив его клинок ввысь.

Сохраняя безмятежную улыбку, Гу Сяосан двинулась к нему лёгким, парящим шагом, совершенно не обращая внимания на Цзян Чживэй и остальных.

Но вдруг её словно оглушило. Окружающий мир лишился звуков: пропал вой ветра, стих шелест дождя, замолкли лесные твари. Навалилась неестественная, умиротворяющая тишина, дарующая абсолютный покой.

Её улыбка застыла. В следующее мгновение тесак Мэн Ци резко опустился. Клинок прочертил в воздухе сверкающую дугу, и тишину расколол иллюзорный, но отчётливый треск лопающегося стекла.

Иллюзия чистоты рассыпалась прахом, возвращая мирскую суету. В ушах Гу Сяосан вдруг отчётливо раздался детский лепет: «Мама! Мамочка!». В её сознание хлынули лавиной давно забытые картины прошлого — горькие и радостные воспоминания, мгновенно лишившие её душевного равновесия.

Лицо девушки исказилось. Сделав резкий кувырок назад, она отпрянула на несколько шагов, пытаясь стряхнуть с себя наваждение вражеской воли.

"Когда этот плешивый успел овладеть столь устрашающим искусством клинка?!"

Заметив, что Гу Сяосан отпрянула, Мэн Ци, превозмогая смертельную усталость в ватных ногах, из последних сил рванулся к механизму и изо всей силы нажал на рычаг.

Скрежет камня... Прежде чем Гу Сяосан успела опомниться, Мэн Ци метнул свой тесак наружу, попав точно в скрытый за алым валуном выступ, запускающий закрытие дверей. Оказавшись в безопасности внутри секретного прохода, он, стиснув зубы, нанёс сокрушительный удар кулаком, разбивая внутренний механизм вдребезги.

— Ты что творишь?! — опешил Ци Чжэньянь.

— Если сломать механизм, мы не сможем выйти, но и эта ведьма сюда не прорвётся! — Мэн Ци без сил сполз по каменной стене на землю. Его руки и ноги мелко дрожали от предельного истощения.

Цзян Чживэй понимающе кивнула:

— Как только Дорча испустит дух, нас мгновенно заберёт Владыка Шести Путей. Так что временное заточение нам ничем не грозит.

— Разумно. Отличный выход из положения, — на утомлённом лице Чжан Юаньшаня проступила слабая улыбка.

Ци Чжэньянь, крепче перехватив меч, подошёл к запертым дверям. Он всё ещё беспокоился, не сможет ли девица как-то запустить механизм снаружи.

Цзян Чживэй с мягкой улыбкой посмотрела на Мэн Ци:

— Надо же, не думала, что ты уже сумел овладеть волей клинка в технике «Рассечения чистоты».

Она прекрасно понимала, что парень блефовал: он просто воспользовался остатками духовных сил, чтобы напугать Гу Сяосан призрачной волей клинка и выгадать те драгоценные мгновения, что требовались для блокировки дверей.

— Первая часть этого приёма была записана без пробелов и изъянов. Стоило мне уловить суть мысленной настройки, как воля клинка сама вырвалась наружу, — ответил Мэн Ци, чувствуя, как к нему постепенно возвращаются силы.

Ци Чжэньянь мало что смыслил в техниках подобного уровня, а потому расспросами докучать не стал. Чжан Юаньшань в своё время тоже не сумел уловить истинную суть при передаче наследия основ «Семи Заповеданных Канонов Чжэньу» и «Божественного искусства Великого Предела» — ему приходилось тренироваться по обычным книгам, составленным старшими на основе личного опыта. Так что в тонкостях воли клинка он разбирался слабо и предпочёл промолчать.

Лишь Цзян Чживэй с лукавым прищуром взглянула на парня и, улучив момент, когда товарищи отвернулись, беззвучно зашевелила губами.

Мэн Ци, успевшему отлично сыграться с ней в бою, не составило труда прочесть по губам короткое слово.

"Спарринг?"

***

Тем временем снаружи, у подножия скалы, Гу Сяосан задумчиво смотрела на запертый проход. Спустя мгновение на её лице расцвела хитрая, понимающая улыбка.

Повернувшись, она неторопливо зашагала прочь из лесной чащи. Проходя мимо хрипящего Дорчи, девушка небрежно взмахнула рукавом халата, оборвав его жизнь раз и навсегда.

***

— Кстати, а кто вообще такая эта Гу Сяосан? — поспешил сменить тему Мэн Ци, которого так и подмывало разузнать побольше о загадочной девице.

Чжан Юаньшань принял серьёзный вид:

— Слышал ли ты когда-нибудь о девяти дьявольских путях?

— Слышал, — кивнул Мэн Ци, вспомнив рассказы Сюаньсиня.

Чжан Юаньшань кивнул:

— Так вот, Гу Сяосан — святая дева Учения Ло, одной из фракций этих тёмных орденов. Сама секта почитает Безродную Праматерь, великую владычицу эпохи мифов, и призывает людей поскорее вернуться на истинную родину пустоты. А по слухам, которые распространяет само Учение Ло, Гу Сяосан — земное перерождение этой самой Праматери в нынешнем поколении.

— Мы узнали о ней потому, что она дралась всего трижды, но каждый раз побеждала мастеров сильнее себя, — добавила Цзян Чживэй. — К своим годам она успела открыть уже восемь апертур и теперь занимает четвертую строчку в Людском списке. Имя её гремит по всей стране.

— А что это за Людской список? Я краем уха слышал, что существуют ещё Земной и Небесный, — оживился Мэн Ци.

Он давно хотел расспросить кого-нибудь об этом, но всё не представлялось удобного случая.

Чжан Юаньшань усмехнулся:

— Эти списки составил императорский двор Великой Цзинь, чтобы распределить по местам сильнейших мастеров Поднебесной. Разумеется, цель у них одна — разжечь в людях дух соперничества, заставить их грызться между собой и тем самым ослабить влияние сект. Сами свитки хранятся в главном штабе Шести врат в Божественной Столице. И хотя коварный замысел императорского клана Чжао виден невооружённым глазом, люди в мире боевых искусств бывают тщеславны. Кто-то равнодушен к богатству, кто-то не ищет власти, презирает вино или азартные игры. Но за исключением редких праведников, обретших истинное Дао, кто из нас не жаждет славы? В итоге списки признали все, из-за чего в мире боевых искусств вспыхнуло множество кровавых распрей.

Цзян Чживэй согласно кивнула:

— В Небесный список заносят лишь тех, кто сумел сконденсировать Тело Закона. С тех пор как его ведут, в нём редко числилось больше пятнадцати мастеров одновременно, а в худшие годы — и вовсе семь или восемь. Сейчас там всего десять имён, и аббат твоего монастыря занимает почётное третье место. Земной список — для прославленных воителей, которые ещё не стали земными бессмертными. В него входят всего две сотни человек, и каждый из них — выдающийся мастер, достигший как минимум седьмого неба Внешней сцены. Мой учитель сейчас возглавляет этот список.

Произнося это, она не сумела скрыть гордой улыбки.

— Людской список — для молодых талантов, — добавил Чжан Юаньшань. — На стадии Открытия Апертур победы над более сильными противниками случаются сплошь и рядом, так что даже тот, кто открыл все девять апертур, вовсе не обязательно окажется на верхних строчках. В этот список вносят всего пятьдесят человек со всей Поднебесной.

Мэн Ци только собирался спросить у Цзян Чживэй, входит ли она сама в этот список, как вдруг на каменной стене проступили тусклые серые строки:

[Великий генерал Дорча мёртв. Дополнительное задание II выполнено. Начислено наград: Гу Сяосан — двести очков заслуг, Цзян Чживэй — сто очков заслуг, Чжан Юаньшань — пятьдесят очков заслуг]

[В связи со смертью Дорчи и падением Шаолиня основное задание II выполнено досрочно. Всем участникам присуждается по сто очков заслуг]

[Немедленное возвращение]

Комментарии