Услышав этот душераздирающий вопль, Цзян Чживэй мгновенно подобралась. Меч в её руке задвигался быстрее, и всего за пару взмахов она пробила защиту врагов, точными ударами поразив их в виски. Предсмертные хрипы двух людей в чёрном оборвались, едва успев начаться.
Услышав этот душераздирающий вопль, Цзян Чживэй мгновенно подобралась. Меч в её руке задвигался быстрее, и всего за пару взмахов она пробила защиту врагов, точными ударами поразив их в виски. Предсмертные хрипы двух людей в чёрном оборвались, едва успев начаться.
Выведенный из оцепенения этим жутким звуком, Мэн Ци, не раздумывая, отпрянул от каменной стены и бросился к Цзян Чживэй, укрываясь за её правым плечом.
Выведенный из оцепенения этим жутким звуком, Мэн Ци, не раздумывая, отпрянул от каменной стены и бросился к Цзян Чживэй, укрываясь за её правым плечом.
Лишь теперь у него появилось время задаться вопросом: почему с двумя противниками, с которыми она только что вела затяжной бой, девушка расправилась столь играючи? Неужели она до этого сдерживала свои силы?
Лишь теперь у него появилось время задаться вопросом: почему с двумя противниками, с которыми она только что вела затяжной бой, девушка расправилась столь играючи? Неужели она до этого сдерживала свои силы?
Гибель Янь Уцзяна заметно подстегнула Чжан Юаньшаня, Цинцзина и Ци Ся. Их натиск стал безудержным, и за какие-то десять с небольшим вдохов они, подобно урагану, смели нападавших, оставив в живых лишь нескольких для допроса.
Гибель Янь Уцзяна заметно подстегнула Чжан Юаньшаня, Цинцзина и Ци Ся. Их натиск стал безудержным, и за какие-то десять с небольшим вдохов они, подобно урагану, смели нападавших, оставив в живых лишь нескольких для допроса.
Ци Ся подошла к телу Янь Уцзяна, вгляделась в его застывшее лицо и тяжело вздохнула.
Ци Ся подошла к телу Янь Уцзяна, вгляделась в его застывшее лицо и тяжело вздохнула.
— Глава палаты Янь всегда до дрожи боялся смерти. Из-за его родства с Летучим якшой мы поручали ему лишь приглядывать за игорными домами. Кто же знал, что в этот раз он погибнет первым...
— Глава палаты Янь всегда до дрожи боялся смерти. Из-за его родства с Летучим якшой мы поручали ему лишь приглядывать за игорными домами. Кто же знал, что в этот раз он погибнет первым...
Чжан Юаньшань присел перед покойным, осмотрел рану, коснулся пальцами его ноздрей и, убедившись в его кончине, с мрачным видом произнес:
Чжан Юаньшань присел перед покойным, осмотрел рану, коснулся пальцами его ноздрей и, убедившись в его кончине, с мрачным видом произнес:
— Действительно мертв.
— Действительно мертв.
У Цинцзина, Цзян Чживэй и Мэн Ци лица были не менее хмурыми. Владыка Шести Путей Реинкарнации не солгал: это не игра и не иллюзия. Смерть здесь означает конец. Настоящий и окончательный.
У Цинцзина, Цзян Чживэй и Мэн Ци лица были не менее хмурыми. Владыка Шести Путей Реинкарнации не солгал: это не игра и не иллюзия. Смерть здесь означает конец. Настоящий и окончательный.
— Нельзя больше терять время, — нетерпеливо бросил вспыльчивый Цинцзин.
— Нельзя больше терять время, — нетерпеливо бросил вспыльчивый Цинцзин.
Чжан Юаньшань покачал головой:
Чжан Юаньшань покачал головой:
— Спешка лишь вредит. Сначала допросим выживших, чтобы перепроверить сведения. К тому же, раз на нас навалилась такая толпа, боюсь, хозяин замка уже знает о нашем вторжении. Врагов впереди будет только больше, и они будут сильнее. Нам придется скорректировать план.
— Спешка лишь вредит. Сначала допросим выживших, чтобы перепроверить сведения. К тому же, раз на нас навалилась такая толпа, боюсь, хозяин замка уже знает о нашем вторжении. Врагов впереди будет только больше, и они будут сильнее. Нам придется скорректировать план.
— Сестра Ци, займись ими, пожалуйста, — повернулся он к Ци Ся.
— Сестра Ци, займись ими, пожалуйста, — повернулся он к Ци Ся.
Ци Ся бросила еще один взгляд на бездыханного Янь Уцзяна и вздохнула:
Ци Ся бросила еще один взгляд на бездыханного Янь Уцзяна и вздохнула:
— Почтенный Летучий якша невероятно злопамятен и всегда горой стоит за своих, даже если у них с главой Янем были натянутые отношения. Ох, боюсь представить, какую бурю это вызовет...
— Почтенный Летучий якша невероятно злопамятен и всегда горой стоит за своих, даже если у них с главой Янем были натянутые отношения. Ох, боюсь представить, какую бурю это вызовет...
С этими словами она подошла к пленным и вновь применила «Тринадцать Приемов Поиска Души».
С этими словами она подошла к пленным и вновь применила «Тринадцать Приемов Поиска Души».
— Похоже, сведения об устройстве Замка Скрытого Императора верны, — подытожил Чжан Юаньшань, выслушав сбивчивые признания пленников. Он нахмурился: — Но почему хозяин замка именно сейчас созвал всех сильнейших мастеров в Главный зал и запер двери, запретив кому-либо приближаться? Из-за этого эти люди в чёрном остались без руководства.
— Похоже, сведения об устройстве Замка Скрытого Императора верны, — подытожил Чжан Юаньшань, выслушав сбивчивые признания пленников. Он нахмурился: — Но почему хозяин замка именно сейчас созвал всех сильнейших мастеров в Главный зал и запер двери, запретив кому-либо приближаться? Из-за этого эти люди в чёрном остались без руководства.
— Разве это не к лучшему? — отмахнулся Цинцзин. — По крайней мере, пока мы пробиваемся к Главному залу, нам не придется сталкиваться со здешней элитой или самим хозяином.
— Разве это не к лучшему? — отмахнулся Цинцзин. — По крайней мере, пока мы пробиваемся к Главному залу, нам не придется сталкиваться со здешней элитой или самим хозяином.
Ци Чжэньянь подал голос:
Ци Чжэньянь подал голос:
— Но в конце концов мы все равно окажемся там. Если не разберемся, что замышляет хозяин замка, то можем угодить в ловушку.
— Но в конце концов мы все равно окажемся там. Если не разберемся, что замышляет хозяин замка, то можем угодить в ловушку.
— И как ты предлагаешь это выяснить? — язвительно спросил Цинцзин, покосившись на каменную стену. — Думаешь, у нас есть прорва времени на расследования?
— И как ты предлагаешь это выяснить? — язвительно спросил Цинцзин, покосившись на каменную стену. — Думаешь, у нас есть прорва времени на расследования?
К этому моменту все уже стояли посреди коридора, подальше от стен. Мэн Ци, считавшийся наряду с погибшим главным балластом отряда, глядя на хладный труп Янь Уцзяна, невольно ощутил тоскливое предчувствие собственной гибели. Просить слова ему сейчас совсем не хотелось.
К этому моменту все уже стояли посреди коридора, подальше от стен. Мэн Ци, считавшийся наряду с погибшим главным балластом отряда, глядя на хладный труп Янь Уцзяна, невольно ощутил тоскливое предчувствие собственной гибели. Просить слова ему сейчас совсем не хотелось.
Цзян Чживэй крепко сжала рукоять меча, с кончика которого лениво сорвалась капля алой крови.
Цзян Чживэй крепко сжала рукоять меча, с кончика которого лениво сорвалась капля алой крови.
— Не ссорьтесь. Действуем по плану, но прибавим шагу. Что бы ни замышлял хозяин замка, мы должны успеть до того, как его замысел воплотится в жизнь.
— Не ссорьтесь. Действуем по плану, но прибавим шагу. Что бы ни замышлял хозяин замка, мы должны успеть до того, как его замысел воплотится в жизнь.
— Иного не дано, — Чжан Юаньшань резко поднялся и кивнул Цинцзину и Ци Чжэньяню. — Выдвигаемся.
— Иного не дано, — Чжан Юаньшань резко поднялся и кивнул Цинцзину и Ци Чжэньяню. — Выдвигаемся.
Едва договорив, троица стремительно рванулась вперед, едва касаясь носками пола и стен. Словно три призрака, они пронеслись по извилистому коридору и мгновенно растаяли за поворотом. Настоящие мастера, способные парить над землей.
Едва договорив, троица стремительно рванулась вперед, едва касаясь носками пола и стен. Словно три призрака, они пронеслись по извилистому коридору и мгновенно растаяли за поворотом. Настоящие мастера, способные парить над землей.
Ци Ся посмотрела на Цзян Чживэй, затем на Мэн Ци и мягко улыбнулась:
Ци Ся посмотрела на Цзян Чживэй, затем на Мэн Ци и мягко улыбнулась:
— Чживэй, я постарше тебя на несколько лет, так что позволю себе назвать тебя сестрицей. Теперь мы во всем полагаемся на тебя.
— Чживэй, я постарше тебя на несколько лет, так что позволю себе назвать тебя сестрицей. Теперь мы во всем полагаемся на тебя.
Девушка сдержанно кивнула, даже не улыбнувшись:
Девушка сдержанно кивнула, даже не улыбнувшись:
— Сестрица Ци, идем. Берегись ловушек.
— Сестрица Ци, идем. Берегись ловушек.
Увидев, что они тронулись в путь, Мэн Ци поспешно нагнулся и подобрал валявшийся у ног одного из мертвецов стальной меч.
Увидев, что они тронулись в путь, Мэн Ци поспешно нагнулся и подобрал валявшийся у ног одного из мертвецов стальной меч.
— Брось его и возьми саблю, — не оборачиваясь, бросила Цзян Чживэй. — Овладеть мечом невероятно трудно, а сабля проста в освоении. С ней ты будешь раза в два опаснее.
— Брось его и возьми саблю, — не оборачиваясь, бросила Цзян Чживэй. — Овладеть мечом невероятно трудно, а сабля проста в освоении. С ней ты будешь раза в два опаснее.
В Павильоне Омывания Мечей издавна считалось, что без многолетних изнурительных тренировок благородный меч в руках неумехи годится лишь для красоты, но никак не для боя.
В Павильоне Омывания Мечей издавна считалось, что без многолетних изнурительных тренировок благородный меч в руках неумехи годится лишь для красоты, но никак не для боя.
Мэн Ци вспомнил, что когда-то слышал нечто подобное. С глухим звонком он отбросил меч и поднял тяжелый тесак с широким обухом.
Мэн Ци вспомнил, что когда-то слышал нечто подобное. С глухим звонком он отбросил меч и поднял тяжелый тесак с широким обухом.
«С моим ростом в ближнем бою короткий клинок был бы удобнее, — рассудил он про себя, взвешивая оружие на руке. — Но чем короче сталь, тем выше риск. Пусть уж лучше будет подлиннее. Силы в этом теле предостаточно, так что махать им будет несложно».
«С моим ростом в ближнем бою короткий клинок был бы удобнее, — рассудил он про себя, взвешивая оружие на руке. — Но чем короче сталь, тем выше риск. Пусть уж лучше будет подлиннее. Силы в этом теле предостаточно, так что махать им будет несложно».
Смерть Янь Уцзяна и недавняя кровавая баня оставили на душе у обеих девушек тяжелый осадок, поэтому шли они молча. Мэн Ци уже успел прийти в себя, но заговаривать первым не решался. Он лишь изо всех сил старался не отставать от Цзян Чживэй, завороженно наблюдая, как она кончиком клинка сбивает на лету отравленные стрелы и с молниеносной легкостью разит встающих на пути врагов. В одном месте, где коридор изобиловал скрытыми ямами-ловушками, она и вовсе бесцеремонно схватила его за шиворот и перенесла по воздуху.
Смерть Янь Уцзяна и недавняя кровавая баня оставили на душе у обеих девушек тяжелый осадок, поэтому шли они молча. Мэн Ци уже успел прийти в себя, но заговаривать первым не решался. Он лишь изо всех сил старался не отставать от Цзян Чживэй, завороженно наблюдая, как она кончиком клинка сбивает на лету отравленные стрелы и с молниеносной легкостью разит встающих на пути врагов. В одном месте, где коридор изобиловал скрытыми ямами-ловушками, она и вовсе бесцеремонно схватила его за шиворот и перенесла по воздуху.
— Кажется, мы почти на месте, — Ци Ся огляделась по сторонам, сверяясь с мысленной картой.
— Кажется, мы почти на месте, — Ци Ся огляделась по сторонам, сверяясь с мысленной картой.
Эти слова наконец нарушили затянувшееся молчание. Вглядываясь во мрак перед массивными каменными воротами, Цзян Чживэй предупредила:
Эти слова наконец нарушили затянувшееся молчание. Вглядываясь во мрак перед массивными каменными воротами, Цзян Чживэй предупредила:
— Осторожно. Впереди может быть ядовитый газ.
— Осторожно. Впереди может быть ядовитый газ.
Благодаря завершенному этапу «Ста дней создания основы» разум Мэн Ци прояснился, а память стала острой. Он отчетливо помнил: за этой каменной дверью с изображением драконьих когтей скрывается коридор, где неосторожный шаг приведет к выбросу смертоносного яда, а в самом тупике томится запертый великий герой Чэн Юн.
Благодаря завершенному этапу «Ста дней создания основы» разум Мэн Ци прояснился, а память стала острой. Он отчетливо помнил: за этой каменной дверью с изображением драконьих когтей скрывается коридор, где неосторожный шаг приведет к выбросу смертоносного яда, а в самом тупике томится запертый великий герой Чэн Юн.
Ци Ся толкнула каменную створку и, низко наклонив голову, принялась пристально изучать узор напольных плит.
Ци Ся толкнула каменную створку и, низко наклонив голову, принялась пристально изучать узор напольных плит.
— Семья сестрицы Ци издавна славилась своими мастерами. Она отлично разбирается в ловушках и механизмах, — негромко пояснила Цзян Чживэй, повернувшись к Мэн Ци.
— Семья сестрицы Ци издавна славилась своими мастерами. Она отлично разбирается в ловушках и механизмах, — негромко пояснила Цзян Чживэй, повернувшись к Мэн Ци.
Впрочем, он и сам давно догадался об этом: ведь именно благодаря познаниям Ци Ся они благополучно миновали несколько смертоносных преград на своем пути.
Впрочем, он и сам давно догадался об этом: ведь именно благодаря познаниям Ци Ся они благополучно миновали несколько смертоносных преград на своем пути.
— Чживэй, ты мне льстишь, — тихо рассмеялась Ци Ся, не отрываясь от работы. — В боевых искусствах мне за вами не угнаться, вот и приходится брать свое в этих полезных, но второстепенных ремеслах.
— Чживэй, ты мне льстишь, — тихо рассмеялась Ци Ся, не отрываясь от работы. — В боевых искусствах мне за вами не угнаться, вот и приходится брать свое в этих полезных, но второстепенных ремеслах.
Цзян Чживэй выдавила бледную улыбку, но отвечать не стала. Вместо этого она повернулась к Мэн Ци и с легкой грустью в голосе произнесла:
Цзян Чживэй выдавила бледную улыбку, но отвечать не стала. Вместо этого она повернулась к Мэн Ци и с легкой грустью в голосе произнесла:
— В ордене меня учили лишь отражать внезапные нападения и защищать себя. Оберегать чью-то еще жизнь я совсем не умею, и хочу, чтобы ты знал об этом заранее.
— В ордене меня учили лишь отражать внезапные нападения и защищать себя. Оберегать чью-то еще жизнь я совсем не умею, и хочу, чтобы ты знал об этом заранее.
Было очевидно, что она до сих пор казнит себя за гибель Янь Уцзяна.
Было очевидно, что она до сих пор казнит себя за гибель Янь Уцзяна.
У Мэн Ци внутри все похолодело от этих слов, однако внешне он постарался сохранить невозмутимый и благородный вид:
У Мэн Ци внутри все похолодело от этих слов, однако внешне он постарался сохранить невозмутимый и благородный вид:
— Ничего страшного. Без вашей помощи, дева Цзян, я бы и шагу ступить не смог. Давно бы уже лежал рядышком с главой Янем.
— Ничего страшного. Без вашей помощи, дева Цзян, я бы и шагу ступить не смог. Давно бы уже лежал рядышком с главой Янем.
В этот раз он намеренно назвал её «девой Цзян».
В этот раз он намеренно назвал её «девой Цзян».
— Подательница Цзян, — неустанно поправила его девушка, и на её губах наконец-то заиграла тень искренней улыбки.
— Подательница Цзян, — неустанно поправила его девушка, и на её губах наконец-то заиграла тень искренней улыбки.
— Чживэй, гляди! — вдруг воскликнула Ци Ся. — В этом проходе есть потайная дверь. Судя по карте, она ведет прямиком в соседнюю келью, где, скорее всего, заперт великий герой Дин Чаншэн.
— Чживэй, гляди! — вдруг воскликнула Ци Ся. — В этом проходе есть потайная дверь. Судя по карте, она ведет прямиком в соседнюю келью, где, скорее всего, заперт великий герой Дин Чаншэн.
— Хочешь разделиться? — мгновенно уловила её мысль Цзян Чживэй.
— Хочешь разделиться? — мгновенно уловила её мысль Цзян Чживэй.
Ци Ся кивнула:
Ци Ся кивнула:
— Все здешние мастера стянуты к Главному залу, да и этот потайной ход сэкономит уйму времени. Стоит рискнуть, чтобы увеличить наши шансы на общий успех.
— Все здешние мастера стянуты к Главному залу, да и этот потайной ход сэкономит уйму времени. Стоит рискнуть, чтобы увеличить наши шансы на общий успех.
Цзян Чживэй задумчиво перебирала левой рукой прядь черных волос, спадавших на плечи. Действительно, до сих пор им попадалась лишь обычная стража в черном, ни одного серьезного противника они не встретили. Она согласно кивнула:
Цзян Чживэй задумчиво перебирала левой рукой прядь черных волос, спадавших на плечи. Действительно, до сих пор им попадалась лишь обычная стража в черном, ни одного серьезного противника они не встретили. Она согласно кивнула:
— Будь предельно осторожна.
— Будь предельно осторожна.
— Знаю, — коротко отозвалась Ци Ся, перехватив поудобнее свои парные шила-эмэй. Напоследок она обернулась к спутникам: — Запомните: три шага влево, четыре вправо. Двигайтесь строго по этой схеме, и ловушка с газом не сработает.
— Знаю, — коротко отозвалась Ци Ся, перехватив поудобнее свои парные шила-эмэй. Напоследок она обернулась к спутникам: — Запомните: три шага влево, четыре вправо. Двигайтесь строго по этой схеме, и ловушка с газом не сработает.
Она отколола кусок известняка со стены и швырнула его вперед, проверяя плиты. В коридоре стояла мертвая тишина — механизм молчал. Тогда Ци Ся мягко оттолкнулась от земли и изящным скользящим движением перенеслась на ту сторону, где ловко отворила неприметную каменную дверь и растаяла во тьме.
Она отколола кусок известняка со стены и швырнула его вперед, проверяя плиты. В коридоре стояла мертвая тишина — механизм молчал. Тогда Ци Ся мягко оттолкнулась от земли и изящным скользящим движением перенеслась на ту сторону, где ловко отворила неприметную каменную дверь и растаяла во тьме.
— Что ж, пойдем и мы выручать героя Чэна, — Цзян Чживэй подошла к Мэн Ци и уже потянулась к его воротнику, намереваясь перенести его через опасный участок.
— Что ж, пойдем и мы выручать героя Чэна, — Цзян Чживэй подошла к Мэн Ци и уже потянулась к его воротнику, намереваясь перенести его через опасный участок.
Оставаться одному Мэн Ци, разумеется, не желал — мало ли, нагрянут уцелевшие люди в чёрном и прирежут его как свинью. Однако в его душе все еще зрел неразрешенный вопрос, из-за которого ему было не по себе наедине с этой прекрасной воительницей.
Оставаться одному Мэн Ци, разумеется, не желал — мало ли, нагрянут уцелевшие люди в чёрном и прирежут его как свинью. Однако в его душе все еще зрел неразрешенный вопрос, из-за которого ему было не по себе наедине с этой прекрасной воительницей.
Вспомнив открытый нрав Цзян Чживэй и то, как она держала себя с самого момента их первой встречи, он набрался смелости и решил спросить напрямую:
Вспомнив открытый нрав Цзян Чживэй и то, как она держала себя с самого момента их первой встречи, он набрался смелости и решил спросить напрямую:
— Дева Цзян, у меня есть к вам один вопрос. Не знаю только, прилично ли его задавать...
— Дева Цзян, у меня есть к вам один вопрос. Не знаю только, прилично ли его задавать...
— Какой еще вопрос? — недоуменно изогнула бровь Цзян Чживэй.
— Какой еще вопрос? — недоуменно изогнула бровь Цзян Чживэй.
Мэн Ци стиснул зубы:
Мэн Ци стиснул зубы:
— Дева Цзян, когда мы столкнулись с врагами во второй раз... почему вы так долго возились с теми двумя стражниками? Судя по тому, какую мощь вы явили позже, вы могли прихлопнуть их одним махом.
— Дева Цзян, когда мы столкнулись с врагами во второй раз... почему вы так долго возились с теми двумя стражниками? Судя по тому, какую мощь вы явили позже, вы могли прихлопнуть их одним махом.
Эта нестыковка не давала ему покоя, заставляя подозревать худшее.
Эта нестыковка не давала ему покоя, заставляя подозревать худшее.
— Ох... — выдохнула она, и на её лице отразилась целая гамма противоречивых чувств.
— Ох... — выдохнула она, и на её лице отразилась целая гамма противоречивых чувств.
Спустя мгновение она напустила на себя напускную строгость и погрозила пальцем:
Спустя мгновение она напустила на себя напускную строгость и погрозила пальцем:
— Сразу предупреждаю: смеяться запрещено!
— Сразу предупреждаю: смеяться запрещено!
Впервые видя у этой грозной воительницы уязвимые девичьи повадки, Мэн Ци почувствовал, как гнетущий страх отступает. Он шутливо приложил руку к груди и засыпал её клятвами, обещая хранить полную серьезность.
Впервые видя у этой грозной воительницы уязвимые девичьи повадки, Мэн Ци почувствовал, как гнетущий страх отступает. Он шутливо приложил руку к груди и засыпал её клятвами, обещая хранить полную серьезность.
Цзян Чживэй подняла взгляд на каменный свод, а её щеки залил нежный румянец:
Цзян Чживэй подняла взгляд на каменный свод, а её щеки залил нежный румянец:
— Понимаешь... это был первый раз в моей жизни, когда я убивала людей. Когда я увидела, как брызжет горячая кровь, а их тела валятся на землю... у меня просто подкосились ноги. И руки задрожали.
— Понимаешь... это был первый раз в моей жизни, когда я убивала людей. Когда я увидела, как брызжет горячая кровь, а их тела валятся на землю... у меня просто подкосились ноги. И руки задрожали.
Мэн Ци едва сдержал рвущийся наружу смешок.
Мэн Ци едва сдержал рвущийся наружу смешок.
«И всего-то? А я-то уже насочинял бог весть что! Прав был мудрец: у страха глаза велики».
«И всего-то? А я-то уже насочинял бог весть что! Прав был мудрец: у страха глаза велики».
Заметив, какими нечеловеческими усилиями парень сдерживает хохот, Цзян Чживэй обиженно фыркнула:
Заметив, какими нечеловеческими усилиями парень сдерживает хохот, Цзян Чживэй обиженно фыркнула:
— В моем ордене ученикам позволяют тренировать дух и закалять волю только на курах! Я никогда раньше не отнимала человеческую жизнь.
— В моем ордене ученикам позволяют тренировать дух и закалять волю только на курах! Я никогда раньше не отнимала человеческую жизнь.
— Гхм... И сколько же кур пало от вашей руки, дева Цзян? — поспешил перевести тему Мэн Ци.
— Гхм... И сколько же кур пало от вашей руки, дева Цзян? — поспешил перевести тему Мэн Ци.
Девушка на секунду задумалась:
Девушка на секунду задумалась:
— С тех пор как я овладела мечом, прошло два года. Все это время я забивала по две курицы в день, ну и изредка помогала забивать свиней, коров или овец.
— С тех пор как я овладела мечом, прошло два года. Все это время я забивала по две курицы в день, ну и изредка помогала забивать свиней, коров или овец.
В голове у Мэн Ци мгновенно родилась шальная мысль. Напустив на себя предельно важный вид, он произнес:
В голове у Мэн Ци мгновенно родилась шальная мысль. Напустив на себя предельно важный вид, он произнес:
— Дева Цзян, кажется, я только что придумал вам идеальное прозвище для будущих хроник Поднебесной.
— Дева Цзян, кажется, я только что придумал вам идеальное прозвище для будущих хроник Поднебесной.
— Какое же? — с любопытством прищурилась она.
— Какое же? — с любопытством прищурилась она.
Мэн Ци отчеканил с каменным лицом:
Мэн Ци отчеканил с каменным лицом:
— Потрошительница кур, богиня меча.
— Потрошительница кур, богиня меча.
— Ну надо же! — прыснула со смеху Цзян Чживэй. — А с виду такой скромный послушник! Настоящий маленький прохвост. И вообще, я же просила называть меня подательницей Цзян. Смотри, разгневаешь Будду своими шуточками!
— Ну надо же! — прыснула со смеху Цзян Чживэй. — А с виду такой скромный послушник! Настоящий маленький прохвост. И вообще, я же просила называть меня подательницей Цзян. Смотри, разгневаешь Будду своими шуточками!
Она сияла, словно весенний цветок, но быстро взяла себя в руки. Схватив Мэн Ци за ворот, она легко перенесла его через опасный участок коридора. После этого шутливого разговора незримая стена между ними окончательно рухнула.
Она сияла, словно весенний цветок, но быстро взяла себя в руки. Схватив Мэн Ци за ворот, она легко перенесла его через опасный участок коридора. После этого шутливого разговора незримая стена между ними окончательно рухнула.
Познания Ци Ся в механике действительно заслуживали похвалы: путь оказался тихим и безопасным. Вскоре Цзян Чживэй и Мэн Ци вышли к тяжелым каменным дверям.
Познания Ци Ся в механике действительно заслуживали похвалы: путь оказался тихим и безопасным. Вскоре Цзян Чживэй и Мэн Ци вышли к тяжелым каменным дверям.
— Эти ворота запираются снаружи, изнутри их не открыть, — осмотрев замок, резюмировала Цзян Чживэй. Она жестом приказала Мэн Ци спрятаться за её спину на случай, если из открывшегося проема полетят потайные стрелы.
— Эти ворота запираются снаружи, изнутри их не открыть, — осмотрев замок, резюмировала Цзян Чживэй. Она жестом приказала Мэн Ци спрятаться за её спину на случай, если из открывшегося проема полетят потайные стрелы.
С тяжелым, надсадным скрежетом плита отползла в сторону. Никаких ловушек не сработало.
С тяжелым, надсадным скрежетом плита отползла в сторону. Никаких ловушек не сработало.
— Кто здесь? Кто пришел мне на выручку? — донесся из полумрака удивленный мужской голос.
— Кто здесь? Кто пришел мне на выручку? — донесся из полумрака удивленный мужской голос.
Цзян Чживэй быстро окинула комнату профессиональным взглядом и, убедившись, что засады нет, вошла внутрь. Мэн Ци остался на стреме у входа.
Цзян Чживэй быстро окинула комнату профессиональным взглядом и, убедившись, что засады нет, вошла внутрь. Мэн Ци остался на стреме у входа.
Посреди каменной кельи стоял мужчина средних лет в простом сером халате. На его лице отразилось искреннее изумление.
Посреди каменной кельи стоял мужчина средних лет в простом сером халате. На его лице отразилось искреннее изумление.
— Мое имя Чэн Юн, — учтиво произнес он, сложив ладони. — Бесконечно благодарен за спасение, юная дева. Позвольте узнать, к какой прославленной школе вы принадлежите?
— Мое имя Чэн Юн, — учтиво произнес он, сложив ладони. — Бесконечно благодарен за спасение, юная дева. Позвольте узнать, к какой прославленной школе вы принадлежите?
Чэн Юн прекрасно знал всех видных деятелей боевого мира, но эту юную красавицу, похожую на сошедшую с небес небожительницу, видел впервые.
Чэн Юн прекрасно знал всех видных деятелей боевого мира, но эту юную красавицу, похожую на сошедшую с небес небожительницу, видел впервые.
— Герой Чэн, мы с соратниками принадлежим к тайному ордену, сокрытому от мира, — без запинки выдумала ложь Цзян Чживэй. — Нашего учителя тайно призвал на помощь великий герой Ма Лянхань, и мы прибыли, дабы исполнить свой долг и помочь вам искоренить зло.
— Герой Чэн, мы с соратниками принадлежим к тайному ордену, сокрытому от мира, — без запинки выдумала ложь Цзян Чживэй. — Нашего учителя тайно призвал на помощь великий герой Ма Лянхань, и мы прибыли, дабы исполнить свой долг и помочь вам искоренить зло.
Услышав имя Ма Лянханя, Чэн Юн понимающе кивнул и сделал пару шагов навстречу гостье:
Услышав имя Ма Лянханя, Чэн Юн понимающе кивнул и сделал пару шагов навстречу гостье:
— Могу ли я узнать ваше благородное имя?
— Могу ли я узнать ваше благородное имя?
— Младшая зовется Цзян Чживэй, — смиренно ответила она, как и подобало воспитаннице великой школы.
— Младшая зовется Цзян Чживэй, — смиренно ответила она, как и подобало воспитаннице великой школы.
— Воистину, среди молодых немало героев, — доброжелательно улыбнулся Чэн Юн, подходя почти вплотную. — Что ж, идемте освобождать остальных. А это... — он перевел взгляд на юношу у дверей.
— Воистину, среди молодых немало героев, — доброжелательно улыбнулся Чэн Юн, подходя почти вплотную. — Что ж, идемте освобождать остальных. А это... — он перевел взгляд на юношу у дверей.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...