Оба они за те два дня, что провели за культивацией в Байли Ку, добились огромного прогресса в силе, и даже У Дэ больше не ворчал об отдыхе. Прошло чуть больше двух суток, и они прибыли в Город Белых Облаков.
В отличие от их ожиданий, представший перед глазами город скорее напоминал разбойничье логово, чем цитадель; название Байли Ку подходило ему куда больше. Куда ни кинь взгляд — будь то прохожие или торговцы, — все поголовно носили на поясах и за спинами оружие. На городских стенах чернели следы от пожарищ, в самом городе не было ни единого стражника, а все порядки словно выставлялись напоказ: здесь всё решало исключительно превосходство в силе.
Один из мужчин гаркнул на проходивших мимо Мо Пина и У Дэ:
— Эй, вы двое, новоприбывшие парни, не хотите заглянуть в лавку вашего дедушки? Этот мой большой тесак куда лучше вашего тощего и длинного меча, небось, твоим даже цыпленка не зарежешь, ха-ха!
Заметив, что те даже не удослужились ответить, мужчина бросил вперед небольшой кинжал и усмехнулся:
— Эй, а вы что, возомнили себя вторым городским лордом?
Цзинь!
В мгновение ока кинжал вернулся к лицу самого мужчины, чиркнув по его шее и оставив тонкую багровую царапину.
Мо Пин посмотрел на него, его аура внезапно взметнулась вверх, и он неторопливо произнес:
— Разве этот кинжал не оставил след на твоем теле? Может, хочешь испробовать на себе всю мощь моего длинного меча?
Мужчина поспешно заискивающе заговорил:
— Не нужно, не нужно, это ничтожный слепец не узнал великую гору!
Увидев эту сцену, толпа поспешно расступилась, давая им дорогу, и даже расхристанные торговцы, только что шумевшие окрест, тут же перевели взгляды на других посетителей. Благодаря выходке мужчины Мо Пин и его спутник смогли продвигаться по городу гораздо свободнее.
Стоило им ступить вглубь Города Белых Облаков, как оба жестоко разочаровались: постоялые дворы и таверны являли собой хаотичное зрелище. Здоровые амбалы вырубались прямо на ходу, а раскрашенные проститутки с потухшими глазами тащили клиентов наверх. Всё увиденное разительно отличалось от того, с чем им доводилось сталкиваться раньше.
У Дэ с брезгливостью глянул на рухнувшего посреди улицы мужчину:
— Этот Город Белых Облаков... его что, захватили разбойники?
Мо Пин окинул взглядом окружающих:
— Кто знает. Впрочем, если в Городе Белых Облаков и вправду не осталось лорда, то знатные молодые господа из влиятельных семей должны бы навести здесь порядок. Будь в городе хоть какие-то правила, эти люди не вели бы себя столь разнузданно.
Какой-то человек наотмашь врезался в У Дэ, тот с отвращением оттолкнул его, но незнакомец тут же кинулся на Мо Пина. Мо Пин шагнул вправо, уворачиваясь, однако негодяй прилип к нему и всё равно налетел всем телом. Мо Пин с досадой схватил его за руку:
— Дружище, не стоит принимать нас за дураков. Неужели нынче воруют вот так открыто, средь бела дня?
— Кто... кто тут ворует? — притворился пьяным тот человек. Поняв, что с этой парочкой каши не сваришь, он тут же переключился на других прохожих и принялся за старое, но те лишь испуганно покосились на него и поспешно ретировались.
С тех пор стоило им пройти всего пару шагов, как на пути вновь возникали самые разные личности. Те, что помягче, притворялись гадалками и предлагали за деньги отвести беду, а особо наглые открыто доставали оружие и требовали выдать им духовные камни. Впрочем, У Дэ в два счёта укладывал их ударами бесчувствия, заодно возвращая награбленное тем, у кого его только что отняли, а всё остальное добро забирал себе.
Мо Пин посмотрел на У Дэ и скептически изрек:
— И чем же ты от них отличаешься?
У Дэ сохранил невозмутимый вид и с уверенной улыбкой заявил:
— А вот и нет, между нами пропасть! Они отбирают неправедно нажитое добро, а я отбираю это самое неправедно нажитое добро у них ради восстановления справедливости и помощи людям. Как говорится, забрать злые сокровища у злодея — значит накопить благие плоды.
— Похоже, ты это только что сочинил на ходу, — бросил Мо Пин и умолк. В конце концов, понятия правых и виновных здесь были размыты, а лучшим законом в этом городе оставалась сила.
— Паршивец, стоять!
Мо Пин с крайним раздражением обернулся, желая узнать, какому смертнику вздумалось встать у них на пути: бесконечные докучливые стычки за день уже порядком разожгли в нем огонь ярости.
— Да, старший брат, это он! Именно он бесчинствовал в моей лавке!
Мо Пин пригляделся: человеком, кричавшим сейчас, оказался тот самый тип, который пытался атаковать его кинжалом при входе в город. А судя по толпе крепких парней со Ступени Входа в Дух за его спиной, гадать не приходилось — они явились смывать позор за утреннее унижение.
— Щенок...
Тот не успел договорить: Мо Пин в один миг оказался перед ним и единым ударом кулака отбросил прочь, да так, что его тесак со звоном отлетел в сторону. Младшие братья, увидев, что их главаря избили, с диким криком бросились толпой, но уже через пару мгновений вся эта братия валялась на земле с распухшими лицами под градом ударов У Дэ и Мо Пина.
Проходившие мимо зеваки давно привыкли к подобным зрелищам, но, разглядев лицо заводилы, люди испуганно ускоряли шаг. Окна в выходящих на улицу домах странным образом синхронно затворились, и лишь несколько смельчаков сгорали от любопытства настолько, что приоткрыли узкие щелочки и принялись шпионить за происходящим.
— Тигр-гэгэ, ты в порядке? — бросился кто-то поднимать Ху Дачжуана.
Мо Пин уставился на него:
— Ну что, признаешь поражение? Давай, зови сюда всех своих шестерок и дворовую псоглавую свору.
Ху Дачжуан вперил в него свирепый взгляд:
— Мелкий ублюдок, не вынуждай меня!
Мо Пин презрительно усмехнулся:
— А если вынужу — что тогда? Неужели пытаешься совершить предсмертный рывок?
Ху Дачжуан шепотом отдал пару указаний подручным, а затем вновь уставился на Мо Пина:
— Хватит духу — жди здесь.
— С какой стати мне тебя слушать? — бросил Мо Пин, и они вместе с У Дэ направились дальше.
Ху Дачжуан поспешил увязаться за ними по пятам. Мо Пин вовсе не опасался никаких засад и, словно ничего не бывало, преспокойно прогуливался по улицам. Зато горожане, завидев их, шарахались прочь, будто перед ними явились призраки. Шумная улица в одно мгновение опустела, осталось лишь несколько испуганных торговцев, а того пьяницу, что валялся в вырубленном состоянии неподалеку, кто-то поспешно растолкал. Стоило бедняге сообразить, чей суровый лик маячит перед ним, как хмель мгновенно выветрился из его головы и он дал драпу.
У Дэ с отвращением покосился на плетущегося позади Ху Дачжуана и бросил Мо Пину:
— Ты так и будешь позволять ему тащиться хвостом?
Мо Пин сохранил безразличный вид:
— Разве это плохо? На улице по крайней мере убавилось желающих донимать нас. Видимо, этот тип — персона в Городе Белых Облаков весьма заметная.
Спустя изрядное время отряд стражников внезапно окружил Мо Пина и У Дэ со всех сторон. Заметив это, Ху Дачжуан внутренне возликовал.
Один из стражников сверился с подручным Ху Дачжуана:
— Вы уверены, что это они?
— Да.
Стражник обратился к Мо Пину и его спутнику:
— Дружище, извольте пройти с нами.
— На каком основании?
— Таковы правила Города Белых Облаков. Или вы предпочитаете оказаться в розыске?
Мо Пин с любопытством протянул:
— И надо же, в Городе Белых Облаков существуют правила. А я-то наивно полагал, что это земля полной свободы.
— Молодой господин изволит шутить.
Так стража препроводила Мо Пина, У Дэ и Ху Дачжуана в здание уездной управы.
Троица предстала перед лицом властей. На возвышении восседал крупный мужик ростом в восемь чи, плечистый, словно буйвол, с окладистой длинной бородой. На нем красовался новенький, ни единой пылинки не собравший чиновничий мундир, который явно надевали по большим праздникам.
— Ху Дачжуан, опять ты.
Ху Дачжуан не проронил ни звука, лишь бросил взгляд на своих подручных. Те мгновенно уловили намек, вытащили несколько клочков бумаги, коряво нацарапали на них пару каракуль и передали восседающему на возвышении мужчине.
Чиновник развернул листок и зачитал вслух содержимое записки:
— Двое чужаков устроили беспорядки в городе и избили Ху Дачжуана с его людьми.
Хэть!
Мужчина тяжело хлопнул ладонью по столу и взревел:
— Свидетельствует ли это о правдивости происходящего?
Мо Пин попытался внести ясность:
— Господин судья, шайка Ху Дачжуана лжет напропалую...
Однако стоило Мо Пину заговорить, как окружающие уставились на него как на безумца. А сидевший на возвышении мужчине продолжал как ни в чем не бывало, словно и не слышав его слов:
— Разве вам не ведомо, что за дебош в черте города полагается десять суток заключения в глубоком подземелье без права досрочного освобождения? И никакие причины — будь то даже кончина престарелых родственников, по которым требуется справлять траур, — не помогут.
У Дэ тоже подал голос:
— Ваша честь, это к нам приставали! Ху Дачжуан со своей сворой первыми полезли в драку и устроили беспорядки!
Сидящий впереди чиновник продолжал вести монолог самому себе:
— Ху Дачжуан, вы с этой компанией частенько сюда захаживаете. Если вы вздумали превратить это место в балаган, я заставлю вас отведать горечи.
Мо Пин с недоумением оглядел мужчину на возвышении. Вспомнив, как те передавали ему записки, он внезапно кое о чем догадался и шепнул У Дэ:
— Послушай, этот малый случайно не глухой? Может, и нам перенять их способ и изъясняться письменно? Судя по всему, он вовсе не в сговоре с бандой Ху Дачжуана, а напротив, испытывает к ним глубокое отвращение.
У Дэ с кислым видом обыскал свои карманы:
— Но... откуда у нас бумага?
Пока они судорожно соображали, чем бы вооружиться для письма, судья вновь возвысил голос:
— Ху Дачжуан, не думай, что раз я не слышу, то остаюсь в неведении относительно твоих делишек! Как бы то ни было, сегодня ты отправишься в застенок на десять суток.
Ху Дачжуан остолбенел:
— Чего?!
Мо Пин и У Дэ услышали это, и камни упали с их сердец — главное, что самих их не упекут за решетку. Но тут чиновник добавил:
— Закон есть закон. Вы двое отправляетесь с ним же. Все трое проведет в темнице по десять дней.
Ху Дачжуан увидел двинувшихся к ним стражников и в ярости заорал на Гуншу Луна:
— Ах ты ж... Гуншу Лун, глухой ты обрубок, чтоб ты подох, тварь!
Так всю троицу конвоиры препроводили в каменный мешок глубокого подземелья, где в гулком полумраке гуляли лишь их собственные тени.
Лязг!
Тяжелая дверь захлопнулась. В углах висели густые паутинные сети, по которым было очевидно: порядок здесь не наводили уже очень давно. Ху Дачжуан, стоило ему переступить порог, принялся безостановочно изрыгать проклятия; не будь между ними каменных перегородок, Мо Пин с У Дэ непременно влепили бы ему знатную пощечину.
Ху Дачжуан обессиленно рухнул на охапку соломы:
— Эх, после того как Мировой Суд прибрал это место к рукам, в эту тюрьму уже давным-давно никого не сажали.
Спустя долгое время Ху Дачжуан наконец угомонился. Мо Пин уселся медитировать, а У Дэ то погружался в трансовую практику, то выпускал свою духовную сущность наружу, чтобы поглазеть по сторонам.
В таком затворничестве прошло какое-то время. Никаких событий не происходило, пока наконец скрипуче не отворилась дверь: стража принесла скудную похлебку. Открыв глаза, Мо Пин обнаружил на подносе лишь жесткую паровую булочку, горстку пожелтевших листьев салата да мутную бурду, отдающую каплей жира. Убедившись, что еда не покрылась плесенью и не испортилась, Мо Пин с У Дэ кое-как проглотили пресную пищу без вкуса и запаха.
Зато сидевший поодаль Ху Дачжуан вновь поднял вой:
— Да я в своем логове отборными деликатесами питаюсь, а вы мне это скармливаете? Такое даже собаки не станут жрать!
Раздался грозный рык У Дэ:
— Заткнись! Сам же во всем виноват!
Ху Дачжуан мгновенно сник, с опаской уставился в свою миску и заглотил остатки.
Мо Пин тихо пробормотал:
— Осталось еще девять дней.
С этими словами он снова погрузился в культивацию. Вокруг них потоки Духовной энергии бурно хлынули внутрь тел Мо Пина и У Дэ, и даже у Ху Дачжуана отвисла челюсть — кусок капустного листа так и застрял у него во рту, позабытый хозяином.

Комментарии

Загрузка...