Оба путника подошли к деревянной доске с выведенной на ней надписью: «Байли Ку».
— Разве в таком месте может быть хоть что-то иссохшее? А я-то думал, тут глухая и безлюдная деревня, — У Дэ сорвал белой цветок у обочины и с любопытством оглядел раскинувшийся перед ними город, утопавший в цветах.
— Кто знает, может, это место расцвело только в последние годы? — Мо Пин шагнул на деревенскую улицу, и навстречу им тут же выступила чья-то фигура.
Не успели они и глазом моргнуть, как мужчина грубо выхватил цветок из рук У Дэ и, в упор глядя на обоих, процедил:
— Вы здесь явно впервые и здешних порядков не знаете. Так и быть, на первый раз я не стану с вами возиться и гарантирую, что сегодня вы проживете в безопасности, но запомните: держите свои руки при себе.
С этими словами незнакомец удалился.
У Дэ тут же принялся ворчать:
— Подумаешь, сорвал цветок! Еще и возомнил тут защитничка на один день. Тоже мне, напугал.
Мо Пин прервал его жалобы и напомнил:
— Местные правила все-таки стоит соблюдать. К тому же мы здесь чужаки, а лишние неприятности нам ни к чему.
Услышав это, У Дэ замолчал и послушно поплелся следом за Мо Пином. Они вошли в небольшой постоялый двор, но стоило им усесться, как со всех сторон на них уставились десятки пар немигающих глаз. Едва они сделали заказ, к их столу подошел высокий и крепкий мужчина и прямо спросил:
— Вы тут впервые, верно?
— Ну, допустим. Тебе-то что? — раздраженно бросил У Дэ.
Мужчина молча развернулся, вернулся на свое место, и остальные тут же принялись о чем-то шептаться. Мо Пин тоже почувствовал неладное: хотя У Дэ говорил негромко, стоило им переступить порог таверны, как все вокруг словно сговорились приглушить голоса, а теперь исподлобья, с вольным или невольным подозрением, косились на их столик.
У Дэ понизил голос до едва слышного шедега:
— Кажется, эти люди за нами следят.
Мо Пин исподлобья окинул взглядом тех, кто то и дело бросал на них любопытные взгляды:
— Верно. Но в их глазах мелькает страх — они поняли, что мы только что прибыли.
— Пожалуйста, ваши блюда, а это — сайсиский чай, он подается только здесь.
Пока У Дэ с аппетитом уплетал еду, Мо Пин сделал первый глоток. Во вкусе чувствовалась такая свежесть, будто он очутился в цветущем саду: за легкой прохладной горчинкой скрывался чистейший аромат. В самом чае таилась тончайшая нить Духовной энергии, и от одного глотка Мо Пин испытал сильнейшее потрясение. Этот напиток не уступал лучшим чаям его собственной секты — даже ему доводилось отведать подобное лишь пару раз, здесь же он подавался как нечто заурядное в самой обычной таверне.
Проводив взглядом трактирщика, который только что подал еду за соседний стол, Мо Пин окликнул его:
— Послушай, а этот чай...
Трактирщик, заметив чужаков, поспешил с объяснениями:
— Не переживайте, это гордость нашего Байли Ку. В других краях такого не сыщешь, но у нас его вдоволь, просто для вас это внове. Никаких зелий, туманящих разум, здесь не подмешивают, да и о цене не беспокойтесь — она везде одинакова, всего три Низкокачественных духовных камня.
Наевшись и расплатившись, путники поднялись из-за стола и вышли наружу. Стоило им покинуть таверну, как завсегдатаи тут же бросили свои дела; в зале воцарилась такая тишина, что было слышно лишь шаги трактирщика да стук тарелок.
— Глянь-ка, жирный кусок барашка сам идет в руки. Братья, что делать будем?
— Что делать... Прежний способ слежки больше не годится: этот малый прочесывает взглядом любое открытое место. Напасть в открытую? И думать нечего.
Мужчина сжал кулак, на котором не хватало пальцев, заставив остальных вздрогнуть от страха.
— И все же этот заказ нужно выполнить.
— Помурыжим их денек, и хватит. Пока до убийств не доходит, тот тип вмешиваться не станет.
Тем временем Мо Пин и У Дэ шли по улице, как вдруг на них налетел какой-то прохожий и, виновато ссутулившись, забормотал:
— Простите, простите, я не со зла!
Мо Пин с мягкой улыбкой глянул на испуганного паренька и успокоил его:
— Ничего страшного, в следующий раз просто будь внимательнее.
Проводив их взглядом, мальчишка выпрямился. Из-за угла тут же материалуавалась еще одна фигура. Ребенок кивнул вслед Мо Пину и доложил:
— Тот, что впереди, уже отравлен, но напарник его чист.
У Шань с досадой вздохнул:
— Я же говорил, надо было прикончить их еще в горах! А теперь что? Если один из них уцелеет, тот взрослый нас живо сожрет со всеми потрохами.
Хлоп!
У Шань растерянно уставился на У Се, а тот лишь равнодушно бросил:
— Что за глупости? Он убивает только тех, кто ему не подчиняется или от кого нет пользы.
— И что теперь делать?
У Се бросил взгляд туда, где скрылись Мо Пин и У Дэ:
— Убрать этого старикашку вместе с парочкой назойливых мух. А ну-ка ступай и предупреди местных головорезов.
Вернувшись в таверну, У Шань передал им приказ. В ответ раздался дружный хохот. Тот самый безпалый мужчина шагнул вперед, свысока глядя на подростка, и процедил с издевкой:
— Мелочь пузатая, с какой стати нам тебя слушать? Собрался помирать — так не тяни за собой остальных.
У Шань гневно зыркнул на него:
— Кого это ты назвл мелочью?
Потоком хлынувшей из его тела духовной силы всех присутствующих вмиг прижало к полу так, что они не могли поднять голов, а наглец, стоявший ближе всех, с отвратительным хрустом рухнул плашмя под тяжестью невидимого пресса.
Снаружи донесся голос:
— Кто тут пожаловал в мое скромное заведение и устроил такой бедлам? Уж не обидел ли кто моих гостей?
Услышав знакомый голос, У Шань тут же усмирил бушующую Ци. А прижатый к полу бедняга тем временем обнаружил под собой лужицу весьма сомнительного происхождения с резким запахом.
Завидев вошедшего, У Шань торопливо смахнул пот со лба и недоверчиво воскликнул:
— Ли? Какими судьбами? Мы с У Се как раз тебя искали.
Позвякивая нефритовыми подвесками на поясе, в комнату вошел благообразный молодой человек, лениво обмахиваясь веером:
— Эту таверну я открыл давным-давно. Если бы я не смог провести вас, разве поверил бы мне тот старик?
У Шань указал на сбившихся в кучу отморозков и подозрительно покосился на Ли:
— Они что, твои люди?
Тяжело хлопнул складывающийся веер, и Ли улыбнулся:
— Теперь — да.
А на полу неудачливый вояка, все еще не оправившийся от пережитого ужаса, глядя на двух не сулящих ничего хорошего парней, после короткой и мучительной экзекуции задрожал и заискивающе закивал в знак покорности. Остальные посетители, быстро смекнув, с кем имеют дело, поспешно побросали оружие и тоже признали поражение.
— Теперь пора навестить У Се.
Оба мгновенно исчезли, оставив шайку в оцепенении дожидаться приказаний — никто из них не смел и шагу ступить за порог таверны, а тот самый несчастный принимал заказы на уборку зала под началом трактирщика.
Вдруг один из присутствующих не выдержал и зло бросил:
— Да мы же просто идем на верную смерть!
Сосед безнадежно покачал головой:
— А что поделать? Слабый подчиняется сильному — закон, который не изменить.
Но первый не унимался, выплескивая накопившееся раздражение:
— Если помирать в любом случае, почему бы не взбунтроваться? Уж лучше сгинуть в бою, чем дохнуть ради парочки невесть откуда взявшихся выскочек!
— Слишком много болтаешь! Из-за таких, как ты, у нас вечно одни неприятности. Точно, во всем виноват ты!
Кто-то из бандитов в ярости схватил бунтаря за шиворот и принялся методично вколачивать кулаки в его лицо. Тот хлопал глазами, полными непонимания и боли, но даже не пытался защищаться — да у него уже и не осталось на это сил. Из окровавленного рта вылетели лишь обрывки слов:
— За... что... бьете?..
В ответ сыпались лишь глухие, тяжелые удары. Как он ни рвался, вырваться из железной хватки было невозможно: нападавший был закаленным мастером Ступени Входа в Дух, в то время как он сам — всего лишь чуть более крепким, чем обычный зевака, человеком.
Хлоп!
Хлоп!
Хлоп!
Фух...
Мужчина небрежно швырнул обмякшее тело на пол — голова глухо стукнулась о доски. Он лишь брезгливо стряхнул с кулака кровь и пробормотал:
— Какая гадость. Проваливай отсюда, отброс, чтобы я больше тебя не видел.
Тх!
Напоследок он смачно пнул несчастного в живот. Тот изверг фонтан крови и, теряя сознание, уставился на обидчика взглядом, полным ярости и обиды, после чего перевел потускневшие глаза на безразличную толпу и медленно закрыл их.
— Эй, его кто-нибудь выкинет? Загораживает тут проход, только глаза мозолит.
Оглядев равнодушные лица вокруг и не дождавшись ответа, он плюнул на это дело, уселся за свободный столик и потребовал у трактирщика вина, пригубив его с явным удовольствием.
Остальные сделали вид, будто ничего не произошло. К подобному им было не привыкать: каждый из присутствующих сам прокладывал себе дорогу трупами, каждый разрушил не одну семью, а их собственные руки были по локоть в несмываемой крови, скрывая от их взоров блуждающие в пламени тени замученных душ.
Вдруг один из зевак подошел к лежавшему без движения телу и протянул руку. Пока остальные с удивлением наблюдали за ним, он ловко стянул с пояса убитого потертый мешочек. Внутри обнаружилась лишь криво исписанная записка:
«Живите в мире и покое...»
Брезгливо отбросив бумажку в сторону, мародер продолжил шмонать карманы. Остальные тут же подбежали, присоединившись к обыску.
— Тьфу ты, да он гол как сокол! Ни единого духовного камня! Кто-нибудь вообще знает этого хмыря?
— Впервые вижу.
Все дружно затрясли головами. Никому не было дела до того, жив он или мертв — тело просто оставили лечь в луже крови. Умирающий молча глотал горькие слезы обиды, недоуменно глядя на эту свору.
— А, так он новенький.
— Туда ему и дорога.
— Приперся в наше ремесло без мозгов и кишок — сам виноват, поделом ему смерть от наших рук.
— Ха-ха-ха, и то верно! Вовремя подвернулся, а то привязался бы к нам хвостом, еще подох бы где-нибудь по дороге, опозорив честное имя.
Толпа вновь оживилась. Наперебой зазвучали хвастливые байки о прошлых злодеяниях, о количестве душ на их счету. То, от чего обычного человека воротит, в их устах превращалось в предмет гордости.
— Эй, трактирщик, вина!
Один за другим посыпались заказы.
— Сию минуту! — засуетился трактирщик, лавируя между столами, но на ходу старательно обходил стороной окровавленное тело на полу.
— Братья, это наш последний ужин перед делом, сегодня я угощаю!
— Ха-ха-ха, щедро! За наш счет!
Пролитое вино заливало пол, и от жжения в ранах бездыханное, казалось бы, тело вдруг шевельнулось, медленно приоткрыв глаза, полные ужаса перед безумной толпой.
Спустя долгое время в таверну заявились У Се, У Шань и Ли. Толпа мигом утихла. Проверив списки, они заметили окровавленного бедолагу. У Шань и У Се брезгливо поморщились:
— И такого мусора набирают? Не хватало еще, чтобы он тащился хвостом и всех задерживал. Проваливай давай, и поживее, пока кости целы!
Плюх!
Кто-то плеснул остатки вина прямо в лицо несчастному. Тот издал сдавленный стоп и под улюлюканье толпы кое-как заковылял прочь.
Ли бросил на него мимолетный взгляд, затем обернулся к остальным и четко изложил план:
— Действуем строго по инструкции. Справитесь — каждому выдам по сто Высококачественных духовных камней.
— Есть!
Боевой дух бандитов взлетел до небес, они дружно вскочили на ноги, хватая оружие. Ли же смотрел на это стадо безумцев с тонкой усмешкой, словно на круглых дураков — впрочем, именно такие тупые пешки им сейчас и были нужны, чтобы первыми принять на себя удар.

Комментарии

Загрузка...