Внезапные волны изумлённых возгласов из толпы заставили Цзиту нахмуриться.
Мальчик зажал уши. А папалал с арбалетом шагал рядом — неизвестно когда он успел стряхнуть с Тяньлань волшебную хватку — и, с хрустом откусывая от яблока, рассуждал: «Что-то тут даже оживлённее, чем на основных состязаниях?»
Ло Юй тоже с любопытством посмотрел на арену, но видел лишь сомкнутые ряды спин, заслонявших то, что там происходило. Зато неподалёку впереди Тяньлань махала им рукой: «Скорее сюда, я тут!»
Там, нахмурившись, стояла Атира и смотрела на эту французскую девчушку.
Только тогда Тяньлань осторожно обернулась, заискивающе взяла её за руку и, словно капризничая, легонько потрясла: «Пак проснулся, сестрица Атира».
Атира не удержалась от улыбки.
Хотя она напустила на себя строгость: «Не прикрывайся Паком», — тонкие брови её мягко подрагивали, и веселье так и пробивалось из ясных изумрудных глаз эльфийской девушки.
Тяньлань украдкой взглянула на её лицо, поняла, что гроза миновала, и тут же прильнула к ней, уткнувшись щёчкой в мягкий, пахнущий телом бок, и пробормотала: «Ура, сестрица Атира!»
Атира беспомощно покачала головой и с нежностью погладила её по голове.
«А где братец Эд?» — подняла голову Тяньлань.
«Теперь его зовут Шаа», — только тут Атира посмотрела на арену.
Фан Хэн выходил из рядов участников, держа в каждой руке по заводной фее.
Поскольку во второй группе было всего семь человек, он, выступавший последним, фактически состязался в одиночку. И потому на огромной арене почти все взгляды обратились к нему одному.
Тяньлань с любопытством наблюдала за этим зрелищем. «Смотри, это братец Эд», — тихонько сказала она подошедшему сзади Ло Юю.
Ло Юй кивнул, давая понять, что уже увидел.
«Но почему все будто притихли?» — снова удивилась Тяньлань, оглядываясь по сторонам.
Атира не ответила на этот вопрос.
На арене, хоть выступление шестого участника и потрясло каждого, люди ещё не забыли и более раннего, ослепительного выступления Фан Хэна — не забыли ни его великолепный короткий взлёт и Танец четырёх крыльев, ни чарующий танец фей среди зарослей терновника.
И уж тем более не забыли его потешное снисхождение — оно врезалось в память основательно.
Все ждали, что Фан Хэн покажет нечто ещё более поразительное; кое-кто даже запустил в Системе избранных фею-оператора.
Но Фан Хэн обо всём этом не знал. Он как раз разминулся с шестым участником, и тот на миг задержался перед ним, поднял голову и молча посмотрел на него — из-под низко надвинутого капюшона, из-под серебристых длинных волос, ударил холодный и прекрасный взгляд, от которого Фан Хэн так и застыл.
«Э-э...» — он уже собирался что-то спросить, но тот уже прошёл мимо. В воздухе витал странный, тонкий аромат — словно запах прокалённого драконова дерева, а такие украшения любили носить лишь лесные жители Лотао.
Фан Хэн обернулся, но юноша уже скрылся в толпе.
Только тогда судья знаком велел ему готовиться, и Фан Хэну пришлось отбросить недоумение и кивнуть в ответ. По обыкновению он собрался подключиться к кристаллу-ядру заводной феи типа II, и как раз в этот миг...
Внутри у него ёкнуло.
Фан Хэн вдруг понял, что кое о чём забыл.
Циферблат, серебряные рельсы и кристалл-ядро с его перчаток гибкого управления были разобраны на постройку Пешехода — остались только два серебряных рельса. Поскольку двух рельсов до сих пор вполне хватало, он как-то упустил эту проблему из виду.
Но управлять двумя заводными феями с помощью двух серебряных рельсов?
Это что за шутки?
В голове у Фан Хэна загудело, и холодный пот мгновенно выступил на лбу.
Ему не хотелось красоваться, но это вовсе не значило, что он не хотел призовых — он ведь собирался этими деньгами вернуть долг госпоже Атире и остальным. Победа в отборочном туре и была его целью.
И дело было не только в победе: двумя серебряными рельсами никак не управиться с двумя заводными феями. А с его прежними выступлениями — вот так вдруг взять и не осилить даже двойное управление — кто ему поверит, если он об этом скажет?
Это же выйдет только хуже — привлечёт к себе ещё больше внимания! Раньше Фан Хэн не знал истинного уровня ремесленников Первого мира, потому и опростоволосился, но это не значило, что он не умел анализировать.
И пока он раздумывал, что делать, гном-судья уже дал свисток.
В голове у него стало пусто: на рельсовом пульте управления каждый продольный рельс отвечает за тангаж заводной феи, поперечный — за её горизонтальное положение; четыре серебряных рельса на одну фею — довольно привычная схема, а два рельса на одну фею — это уже самый минимум.
А меньше — это уже не то, что можно наверстать мастерством управления; это попросту невозможно.
Но он стоял на месте как вкопанный, а любой другой на его месте уже давно бы удостоился свиста и улюлюканья. А в этот миг каждый — и на арене, и за её пределами — лишь молча ждал его следующего шага.
К счастью, Фан Хэн всё-таки сообразил: он легонько подтолкнул рукой одну из заводных фей, и та взмыла в воздух. В голове у него мгновенно сложился план — он вспомнил, как раньше выкручивалась Сюэ Е Яоюэ.
А именно: воспользоваться функцией автоматического управления системы.
И вот конструкт в блестящем латунном корпусе задрожал четырьмя крыльями и поднялся — но, не успев набрать высоту, вдруг ни с того ни с сего пошёл вниз по крутой дуге.
Толпа дружно ахнула, решив, что это ошибка управления, — на самом деле система перехватила управление полётом феи. А поскольку характеристика расчётов у Фан Хэна была слишком низкой, системе не хватало ресурсов, чтобы управлять всеми четырьмя плоскостями крыльев по отдельности, — потому фея и падала.
Она изо всех сил выправляла положение заводной феи, используя скудные вычислительные ресурсы Фан Хэна. Тот смотрел на страницу статуса: под графой интеллекта его характеристика расчётов ползла вниз — с сорока семи... до тридцати девяти... двадцати двух... тринадцати, а под конец упала до однозначного числа.
В левом верхнем углу поля зрения всплыло предупреждение:
«Внимание: недостаточно вычислительных ресурсов. Гибкий конструкт A (заводная фея типа II), управление полётом вот-вот выйдет из-под контроля».
Но Фан Хэн к этому времени уже закончил своё дело.
Он по очереди поднял средний, безымянный и мизинец — словно раскрывающееся крыло, — и вторая заводная фея ровно снялась с его ладони.
Тотчас он переключил объект управления и, подхватив падающую фею, в последний миг вырвал её из-под самого земли, мысленно приговаривая: «Система, возьми на себя управление второй заводной феей...»
Первая фея пронеслась дугой у самой земли, круто взмыла и разминулась с падающей товаркой.
И так — снова и снова.
Две золотые траектории, будто бегущие волны, сплетались в воздухе, и все засмотрелись. Никто не знал, в каком положении сейчас Фан Хэн, и все по привычке решили, что двойное управление у него нестабильно: феи покачивались, вихляли, едва не падали.
Но при этом движения были на редкость размеренными: они неизменно сохраняли один и тот же ритм подъёмов и спусков — вверх-вниз, вверх-вниз, ни единой ошибки, — и всякий раз в последнее мгновение фею в самый критический миг вытягивали наверх. Захватывало дух.
Сначала решили, что Фан Хэн просто-напросто притворяется — за ним такие штучки водились. Но прошло немного времени, и кто-то заметил, что шея Фан Хэна сплошь блестит от пота.
— Да что происходит? — раздалось в толпе.
— Неужели он не умеет двойного управления? — недоумевали, переговариваясь, люди.
Слышались даже свист и улюлюканье.
Толстяк по прозвищу Бессмертный Червь, который до того не сводил глаз с Фан Хэна и, несомненно, считал его и участника номер шесть главными соперниками в предстоящих поединках, при этих словах вскинул редкие брови, и лицо его, всё в складках жира, разом разгладилось.
— Ха-ха! — снова заважничал он и расхохотался: — Так вот оно что — этот тип умеет управлять только одной феей! А что за боевой ремесленник из того, кто умеет только одиночное управление? С его-то характеристикой расчётов он, боюсь, и с таким простым конструктом, как «Пешеход», не справится!
— Да чтоб тебе пусто было! — не выдержал Худи, слушая, как этот толстяк разливается соловьём.
— Ха, да это же господин боевой ремесленник-с-помойки! — самодовольно усмехнулся Бессмертный Червь. — Раскрой глаза, разве сам не видишь? Впервые встречаю человека, у которого двойное управление хуже твоего. Ц-ц-ц.
Эти двое, похоже, были здесь довольно известны — услышав слова толстяка, окружающие принялись сдержанно посмеиваться.
Худи от гнева сжал кулаки и затрясся всем телом.
И лишь Мазак в этой хохочущей толпе не смеялся. Чжан Тяньмю тоже не смеялся — его помощника к этому времени уже не было видно. А тот мужчина, огромный, как башня, обернулся и переспросил ещё раз: — Это он?
На сей раз Чжан Тяньмю покачал головой. Ему было непонятно, почему Мазак так упорно цепляется за этого юнца. Сам он лишь взглянул на Фан Хэна и больше не обращал на него внимания.
Все эти люди не знали уровня Фан Хэна, а он знал.
Боевой ремесленник третьего уровня, конечно, уже очень хорош, если умеет управлять двумя феями на таком уровне, — но для человека, который повидал немало гениев, это было так, ничего особенного. К тому же «цель» была куда значительнее, и у него не было времени отвлекаться на «вполне неплохого» боевого ремесленника.
Пусть им занимаются крупные гильдии — остаётся лишь посмотреть, хватит ли у них чутья.
Только взгляд Мазака был неотрывно прикован к Фан Хэну, и он ответил спокойным, твёрдым голосом: — Вот и хорошо.
— Вот и хорошо? — Чжан Тяньмю слегка опешил и обернулся.
Мазак покачал головой и негромко сказал ему: — Тебе не нужно в это вмешиваться. — С этими словами он отступил на шаг и положил правую руку на костяной амулет на груди.
Из-под его груди будто зазвучал ровный, торжественный голос: — Долгая лютая зима грядёт, и мы приносим здесь клятву...
Низкий гул прокатился над залом, словно мимо проходила огромная тень.
Но никто ничего не заметил.
На арене под тканью с низким гудением крутились рельсы управления; Фан Хэн следил за ними неотрывно, не позволяя себе ни малейшей расслабленности. Он не знал, доводилось ли кому-нибудь прежде пережить то же, что выпало ему, — но сейчас это было, без сомнения, самое суровое испытание с тех пор, как он попал в этот мир.
Пот лил градом; две гибкие рельсы беспрестанно меняли положение, не выпуская из-под контроля траектории полёта двух заводных фей.
Возможно, это не выглядело зрелищно и не поражало красотой, но это было предельное противоборство расчёта и решения. На каждую перемену у Фан Хэна оставалось лишь несколько десятых секунды на размышление.
Ни одной ошибки он позволить себе не мог.
И именно в этот миг.
Ему почудился обман слуха — словно тонкий вопль из самой глубины души; метка на тыльной стороне ладони вдруг стала обжигающе горячей и даже испустила свет. Фан Хэн глухо охнул, и заводная фея в трубе вышла из повиновения, кувыркаясь понеслась вперёд —
ещё мгновение — и она врежется в стенку трубы.
Фан Хэн больше не мог думать ни о чём другом и мысленно крикнул: «Госпожа Тата!»
В поле зрения расцвёл синий свет, и одна за другой проступили строки текста:
«Система Драконьего рыцаря, запуск —».
Бессмертный Червь всё ещё с видом знатока перемывал косточки остальным, и лицо у него было донельзя самодовольным: «Время уже почти вышло, ха — а он ещё и ошибся, вот теперь интересно будет. Видать, твой друг и ты — одного поля ягода, господин паршивый ремесленник».
Худи даже не взглянул на него, только напряжённо смотрел на Фан Хэна.
Неподалёку Тяньлань не удержалась от вскрика и прижала руку ко рту.
Все видели, как заводная фея Фан Хэна вдруг покатилась кувырком. Бессмертный Червь собирался отпустить ещё пару колкостей, но едва открыл рот, как так и застыл с приоткрытым ртом —
вырвавшаяся фея внезапно замерла в воздухе в почти невозможной позе, обратным ходом погасила вращение и престранным образом вернулась в нормальное положение.
Бессмертный Червь даже не понял, как работают её крылья, — это словно нарушало базовые физические законы этого мира.
В этом мире лишь одно существо было способно на расчёт и реакцию такого уровня.
Заводная фея застыла в воздухе, и в голове Фан Хэна раздался спокойный голос Таты: «Если мы хотим войти в четвёрку, придётся отыграть время. Рыцарь, следуйте за мной —»
Заводная фея в одно мгновение обратилась золотым лучом и понеслась вперёд.
«Как быстро...»
Даже сам Фан Хэн невольно подумал так.
Он знал, что искусственная драконья душа обладает мощнейшими в этом мире вычислительными способностями и сама по себе является прирождённым управителем сложнейших драконьих рыцарских конструктов — управлять крошечной заводной феей для неё сущий пустяк.
Но он и представить не мог, что это окажется настолько мощно.
Однако это лишь разожгло в юноше дух соперничества; он стиснул зубы и отринул всё вокруг — все звуки и образы, включая пылающую на тыльной стороне ладони метку: «Госпожа Тата, я иду!»
Четыре крыла заводной феи развернулись разом.
И он пустился следом золотым лучом — один впереди, другой позади. Все видели только два огонька, что друг за другом вылетели из поворота.
«Одна минута одиннадцать секунд», — гном-судья нажал кнопку медного секундомера.
Первую половину дистанции он прошёл за пятьдесят четыре секунды, а на второй, куда более сложной, потратил в общей сложности семнадцать.
На месте воцарилась мёртвая тишина.
Будь Фан Хэн первоклассным бойцом Второго мира, люди, пожалуй, уже так или иначе подумали бы об одной возможности — драконий всадник.
Но тот был всего лишь новичком.
Потому даже Бессмертный Червь лишь остолбенело бормотал себе под нос: «Жульничество... это точно жульничество... из такого положения невозможно вывернуться!»
Остальные в душе были с ним согласны.
Едва две заводные феи пересекли финишную черту, как покатились по полу. Фан Хэн был почти без сил, словно его только что вытащили из воды, — он даже не мог заставить себя вернуть фей.
Опершись о стол, он перевёл дух и первым делом стянул перчатку, чтобы взглянуть на метку. Но метка была в полном порядке: не светилась и больше не жгла.
Фан Хэн с некоторым недоумением огляделся — похоже, никто, кроме него, не заметил того, что произошло раньше.
«Галлюцинация?» — он слегка подивился про себя.
И только тут увидел, что Худи машет ему рукой неподалёку.
«Молодец!» — только у Худи в толпе был вид человека, которому наконец полегчало на душе; он крикнул ему: «Твой следующий противник — тот толстяк, так что задай ему как следует за меня!»
Только теперь Фан Хэн сообразил, что прошёл во второй круг. Но по привычке принялся проверять снаряжение и внутренне слегка похолодел: пошевелив перчатками с гибкими рельсами, он обнаружил, что последние две серебряные рельсы — теперь одна из них снова лопнула.
Видимо, прежде нагрузка при управлении оказалась слишком велика и намного превысила её штатный рабочий предел.
Фан Хэн стоял, глядя на эту почти уже вышедшую из строя перчатку, и на миг растерялся: что же делать дальше? Он даже не услышал, как Тяньлань на другой стороне возбуждённо окликает его.
Зато в этот момент раздался чей-то резкий, самоубийственно наглый голос:
— Жульничество! — Толстяк, который и без того не сводил глаз с каждого движения Фан Хэна, вдруг взвизгнул: — С его перчаткой точно что-то не так! Господин судья, требую проверить его перчатку!
Фан Хэн обернулся и ошеломлённо уставился на этого типа.

Комментарии

Загрузка...