557 год по Имперскому календарю (спустя двадцать шесть лет после событий Пролога)
557 год по Имперскому календарю (спустя двадцать шесть лет после событий Пролога)
Республика Соединённых Провинций. Гюйту
Республика Соединённых Провинций. Гюйту
***
***
Стоял знойный летний полдень. На небе — ни облачка. Безжалостное солнце превратило город в настоящую парилку, высасывая последние силы из всего живого.
Стоял знойный летний полдень. На небе — ни облачка. Безжалостное солнце превратило город в настоящую парилку, высасывая последние силы из всего живого.
«Держись. Победа уже близко»
«Держись. Победа уже близко»
Так подбадривал себя Винтерс Монтань, курсант третьего курса Военной академии сухопутных войск.
Так подбадривал себя Винтерс Монтань, курсант третьего курса Военной академии сухопутных войск.
Закусив губу, он отчаянно боролся с инстинктивным желанием задышать ртом.
Закусив губу, он отчаянно боролся с инстинктивным желанием задышать ртом.
Дыхание! Главное — дыхание!
Дыхание! Главное — дыхание!
Винтерс старался дышать животом, усердно контролируя ритм, чтобы каждый вдох и выдох получались как можно более ровными и затяжными.
Винтерс старался дышать животом, усердно контролируя ритм, чтобы каждый вдох и выдох получались как можно более ровными и затяжными.
Нагретый телом воздух со свистом вырывался из ноздрей, ударялся в забрало глухого шлема и возвращался назад, отдавая кислым запахом пота.
Нагретый телом воздух со свистом вырывался из ноздрей, ударялся в забрало глухого шлема и возвращался назад, отдавая кислым запахом пота.
В такое пекло только и делать, что отмокать в прохладной воде или лениво нежиться в тени под дуновением ветерка. Однако в этот невыносимый, похожий на раскаленную печь день Винтерс был упакован с ног до головы.
В такое пекло только и делать, что отмокать в прохладной воде или лениво нежиться в тени под дуновением ветерка. Однако в этот невыносимый, похожий на раскаленную печь день Винтерс был упакован с ног до головы.
Прямо на тело он надел плотный хлопчатобумажный поддоспешник, а поверх него — тренировочный доспех. Эти латы когда-то принадлежали кавалеристам; их сняли с павших дворян во время Войны за суверенитет, отгремевшей тридцать лет назад.
Прямо на тело он надел плотный хлопчатобумажный поддоспешник, а поверх него — тренировочный доспех. Эти латы когда-то принадлежали кавалеристам; их сняли с павших дворян во время Войны за суверенитет, отгремевшей тридцать лет назад.
Военное министерство не упускало случая сэкономить на обучении курсантов, а потому будущим офицерам приходилось довольствоваться этим поношенным старьем. Разумеется, Винтерсу достались не доспехи высшей знати — те роскошные, искусно сработанные латы генералы давно растащили по домам для украшения гостиных.
Военное министерство не упускало случая сэкономить на обучении курсантов, а потому будущим офицерам приходилось довольствоваться этим поношенным старьем. Разумеется, Винтерсу достались не доспехи высшей знати — те роскошные, искусно сработанные латы генералы давно растащили по домам для украшения гостиных.
Курсантам же выделили снаряжение простых рыцарей, умиравших на передовой. Эти мелкопоместные дворяне распродавали родовые гнезда ради боевого коня и снаряжения. Вооружившись фамильными копьями и мечами, они шли вслед за своими сеньорами в Фортленд — искать богатства и славы.
Курсантам же выделили снаряжение простых рыцарей, умиравших на передовой. Эти мелкопоместные дворяне распродавали родовые гнезда ради боевого коня и снаряжения. Вооружившись фамильными копьями и мечами, они шли вслед за своими сеньорами в Фортленд — искать богатства и славы.
Они были уверены, что воюют с жалкой толпой мятежников — торговцами, батраками да ремесленниками. Вот только в итоге смеялись именно эти торговцы, батраки и ремесленники, а благородным рыцарям осталось лишь гнить в чужой земле.
Они были уверены, что воюют с жалкой толпой мятежников — торговцами, батраками да ремесленниками. Вот только в итоге смеялись именно эти торговцы, батраки и ремесленники, а благородным рыцарям осталось лишь гнить в чужой земле.
Их имена стерлись из памяти, их родина забыта. Единственное свидетельство того, что они когда-то жили, — эти покрытые царапинами и пробитые пулями старые железные латы.
Их имена стерлись из памяти, их родина забыта. Единственное свидетельство того, что они когда-то жили, — эти покрытые царапинами и пробитые пулями старые железные латы.
Доспехи выглядели на редкость просто: никакой чеканки или позолоты, а металл даже не отполирован. Зато сработаны они были на совесть, ведь от прочности стали напрямую зависела жизнь хозяина.
Доспехи выглядели на редкость просто: никакой чеканки или позолоты, а металл даже не отполирован. Зато сработаны они были на совесть, ведь от прочности стали напрямую зависела жизнь хозяина.
В свое время чинуши из Армейского артиллерийско-технического управления обобрали эти доспехи дочиста: сняли все набедренники и наголенники, чтобы выдать их за новое снаряжение кавалеристам. Взамен они набрали левых наплечников с другого трофейного хлама и нацепили их вместо правых.
В свое время чинуши из Армейского артиллерийско-технического управления обобрали эти доспехи дочиста: сняли все набедренники и наголенники, чтобы выдать их за новое снаряжение кавалеристам. Взамен они набрали левых наплечников с другого трофейного хлама и нацепили их вместо правых.
На правом плече рыцарского доспеха всегда делался вырез, чтобы было удобнее зажимать под мышкой копье, но умельцам из управления лень было ковать новые детали.
На правом плече рыцарского доспеха всегда делался вырез, чтобы было удобнее зажимать под мышкой копье, но умельцам из управления лень было ковать новые детали.
— Какая разница, левый наплечник или правый? — заявили они.
— Какая разница, левый наплечник или правый? — заявили они.
Чиновники оформили этот лежалый металлолом как «вновь произведенные трехчетвертные доспехи высшего качества» и отправили в академию. Многие пробоины от мушкетных пуль даже не удосужились заделать — просто застучали молотком рваные края, чтобы не резали пальцы.
Чиновники оформили этот лежалый металлолом как «вновь произведенные трехчетвертные доспехи высшего качества» и отправили в академию. Многие пробоины от мушкетных пуль даже не удосужились заделать — просто застучали молотком рваные края, чтобы не резали пальцы.
Пара лишних дыр — не беда, ведь курсантам в них в бой не ходить. Настоящим проклятием для юношей стали не пулевые отметины и даже не вес снаряжения, а потрясающая теплопроводность железа.
Пара лишних дыр — не беда, ведь курсантам в них в бой не ходить. Настоящим проклятием для юношей стали не пулевые отметины и даже не вес снаряжения, а потрясающая теплопроводность железа.
Зимой сталь за считанные минуты высасывала из тела последнее тепло, а летом с беспощадной эффективностью раскалялась, превращая внутренности доспеха в духовку.
Зимой сталь за считанные минуты высасывала из тела последнее тепло, а летом с беспощадной эффективностью раскалялась, превращая внутренности доспеха в духовку.
Сейчас Винтерс чувствовал себя так, словно его только что вытащили из чана с кипятком. Подбитый ватой поддоспешник насквозь пропитался потом и липкой массой прилип к спине.
Сейчас Винтерс чувствовал себя так, словно его только что вытащили из чана с кипятком. Подбитый ватой поддоспешник насквозь пропитался потом и липкой массой прилип к спине.
Едкие капли катились со лба и заливали глаза, немилосердно щипля веки. Из-за надетого шлема вытереть лицо было невозможно, и приходилось терпеть, стиснув зубы.
Едкие капли катились со лба и заливали глаза, немилосердно щипля веки. Из-за надетого шлема вытереть лицо было невозможно, и приходилось терпеть, стиснув зубы.
В удушливые летние дни, облачаясь в эти доспехи, которые были гораздо старше его самого, Винтерс испытывал искреннюю благодарность к ленивым интендантам. Не заделай они пулевые отверстия, дышать в железном мешке было бы решительно нечем. Дыры обеспечивали хоть какую-то вентиляцию, и именно поэтому на уроках фехтования доспехи с наибольшим количеством пробоин ценились на вес золота. Офицер, тридцать лет назад схалтуривший при ремонте, вряд ли мог предположить, что его разгильдяйство сослужит столь добрую службу.
В удушливые летние дни, облачаясь в эти доспехи, которые были гораздо старше его самого, Винтерс испытывал искреннюю благодарность к ленивым интендантам. Не заделай они пулевые отверстия, дышать в железном мешке было бы решительно нечем. Дыры обеспечивали хоть какую-то вентиляцию, и именно поэтому на уроках фехтования доспехи с наибольшим количеством пробоин ценились на вес золота. Офицер, тридцать лет назад схалтуривший при ремонте, вряд ли мог предположить, что его разгильдяйство сослужит столь добрую службу.
Латы верой и правдой служили академии с самого дня ее основания, и в обозримом будущем им предстояло изнурять еще не одно поколение курсантов.
Латы верой и правдой служили академии с самого дня ее основания, и в обозримом будущем им предстояло изнурять еще не одно поколение курсантов.
Впрочем, сейчас Винтерсу было не до жалости к потомкам. Единственным его желанием было сорвать с себя эти железные оковы и припасть к бадейке с ледяной водой. До этого поединка он уже успел сразиться с двумя другими фехтовальщиками. Он победил, но оставил на арене почти все силы.
Впрочем, сейчас Винтерсу было не до жалости к потомкам. Единственным его желанием было сорвать с себя эти железные оковы и припасть к бадейке с ледяной водой. До этого поединка он уже успел сразиться с двумя другими фехтовальщиками. Он победил, но оставил на арене почти все силы.
Текущая схватка давалась ему с колоссальным трудом. Позади было уже два десятка разменов, и плечевые мышцы Винтерса пылали, точно раскаленные угли, став непослушными, как заржавевшие дверные петли. Плечи сводило мелкой судорогой, руки дрожали, а ладони едва удерживали рукоять.
Текущая схватка давалась ему с колоссальным трудом. Позади было уже два десятка разменов, и плечевые мышцы Винтерса пылали, точно раскаленные угли, став непослушными, как заржавевшие дверные петли. Плечи сводило мелкой судорогой, руки дрожали, а ладони едва удерживали рукоять.
И виной тому, что ему приходилось изнывать в латах в эту июльскую жару, было именно оружие в его руках.
И виной тому, что ему приходилось изнывать в латах в эту июльскую жару, было именно оружие в его руках.
Меч — пожалуй, самое многоликое оружие в истории. Тот тип, что сжимал сейчас Винтерс, появился сравнительно недавно, не более двух веков назад.
Меч — пожалуй, самое многоликое оружие в истории. Тот тип, что сжимал сейчас Винтерс, появился сравнительно недавно, не более двух веков назад.
Его общая длина составляла метр тридцать — примерно до подмышки взрослому мужчине среднего роста. Клинок без долов тянулся почти на метр. Но главной деталью, душой этого оружия, была внушительная двухфутовая крестовина. Без нее половина приемов попросту теряла смысл.
Его общая длина составляла метр тридцать — примерно до подмышки взрослому мужчине среднего роста. Клинок без долов тянулся почти на метр. Но главной деталью, душой этого оружия, была внушительная двухфутовая крестовина. Без нее половина приемов попросту теряла смысл.
Он превосходил длиной почти любое другое клинковое оружие. Точка баланса находилась в ладони от перекрестья, из-за чего управляться с ним приходилось исключительно двумя руками. Несмотря на грозные габариты, весил он на удивление мало — тренировочный клинок Винтерса тянул всего на килограмм с небольшим.
Он превосходил длиной почти любое другое клинковое оружие. Точка баланса находилась в ладони от перекрестья, из-за чего управляться с ним приходилось исключительно двумя руками. Несмотря на грозные габариты, весил он на удивление мало — тренировочный клинок Винтерса тянул всего на килограмм с небольшим.
Обычно курсанты звали его просто мечом. Если же в разговоре заходила речь о других клинках и возникала путаница, они уточняли: «наш учебный меч». Или же, отдавая дань его внушительной длине, уважительно именовали полутораручным.
Обычно курсанты звали его просто мечом. Если же в разговоре заходила речь о других клинках и возникала путаница, они уточняли: «наш учебный меч». Или же, отдавая дань его внушительной длине, уважительно именовали полутораручным.
Полтора килограмма стали при правильном замахе без труда дробили кости и рассекали плоть. Именно поэтому Винтерс и его соперник, невзирая на риск схватить тепловой удар, бились в полном доспешном облачении — ведь в руках у них было настоящее, пусть и затупленное оружие.
Полтора килограмма стали при правильном замахе без труда дробили кости и рассекали плоть. Именно поэтому Винтерс и его соперник, невзирая на риск схватить тепловой удар, бились в полном доспешном облачении — ведь в руках у них было настоящее, пусть и затупленное оружие.
Винтерс буквально исходил потом, но плевать он хотел на неудобства. Все его существо горело одним желанием — победить. Одолеть соперника, которого он не мог превзойти на протяжении долгих шести лет. Сейчас он был близок к триумфу как никогда. Возможно, это его последний шанс.
Винтерс буквально исходил потом, но плевать он хотел на неудобства. Все его существо горело одним желанием — победить. Одолеть соперника, которого он не мог превзойти на протяжении долгих шести лет. Сейчас он был близок к триумфу как никогда. Возможно, это его последний шанс.
Бросив взгляд сквозь узкую прорезь забрала на судейское табло, он затаил дыхание.
Бросив взгляд сквозь узкую прорезь забрала на судейское табло, он затаил дыхание.
Семнадцать — двенадцать в его пользу. Никогда прежде он не вел с разрывом в пять очков против этого человека. Схватка шла до двадцати, и Винтерс находился в шаге от победы.
Семнадцать — двенадцать в его пользу. Никогда прежде он не вел с разрывом в пять очков против этого человека. Схватка шла до двадцати, и Винтерс находился в шаге от победы.
«Спокойно. Только спокойно. Нужно взять еще три очка»
«Спокойно. Только спокойно. Нужно взять еще три очка»
Мысли лихорадочно сменяли одна другую.
Мысли лихорадочно сменяли одна другую.
«Ему придется рисковать и атаковать первым, если он хочет отыграться. Мне нужно лишь поймать его на ошибке»
«Ему придется рисковать и атаковать первым, если он хочет отыграться. Мне нужно лишь поймать его на ошибке»
Приняв решение, Винтерс шагнул из угла отдыха на утоптанную арену.
Приняв решение, Винтерс шагнул из угла отдыха на утоптанную арену.
Выставив вперед правую ногу и приняв устойчивую боковую стойку, он выпрямил спину. Правая рука сжимала рукоять у самой гарды, левая удерживала навершие. Опустив кисти к животу, он направил остриё клинка точно в горло противника.
Выставив вперед правую ногу и приняв устойчивую боковую стойку, он выпрямил спину. Правая рука сжимала рукоять у самой гарды, левая удерживала навершие. Опустив кисти к животу, он направил остриё клинка точно в горло противника.
Стиль полутораручного меча, который изучал Винтерс, восходил к самому отцу-основателю республики — великому фельдмаршалу и непревзойденному мастеру клинка Неду Смиту. Основой его школы были защитные позиции. Положение, в котором замер Винтерс, называлось стойкой «Плуг» — идеальный баланс между нападением и защитой. К тому же юноша предпочитал держать ведущую руку и толчковую ногу впереди.
Стиль полутораручного меча, который изучал Винтерс, восходил к самому отцу-основателю республики — великому фельдмаршалу и непревзойденному мастеру клинка Неду Смиту. Основой его школы были защитные позиции. Положение, в котором замер Винтерс, называлось стойкой «Плуг» — идеальный баланс между нападением и защитой. К тому же юноша предпочитал держать ведущую руку и толчковую ногу впереди.
Он понимал, что из-за крайнего утомления его поза выглядит натянутой и, должно быть, нелепой в глазах собравшихся вокруг сокурсников, но сейчас ему было не до красивых жестов. В пылу боя время течет иначе: в мыслях проносятся целые лавины соображений, хотя наяву проходят лишь секунды.
Он понимал, что из-за крайнего утомления его поза выглядит натянутой и, должно быть, нелепой в глазах собравшихся вокруг сокурсников, но сейчас ему было не до красивых жестов. В пылу боя время течет иначе: в мыслях проносятся целые лавины соображений, хотя наяву проходят лишь секунды.
Противник медленно приближался, встав в зеркально похожую стойку.
Противник медленно приближался, встав в зеркально похожую стойку.
Расчет Винтерса оказался верен: зависнув на краю поражения, его оппонент решил действовать напористо и агрессивно.
Расчет Винтерса оказался верен: зависнув на краю поражения, его оппонент решил действовать напористо и агрессивно.
Любое промедление могло позволить Винтерсу провести шальную контратаку и закрыть счет.
Любое промедление могло позволить Винтерсу провести шальную контратаку и закрыть счет.
Нацелив острие меча в голову Винтерсу, соперник начал забирать вправо широкими шагами, стремясь зайти с фланга.
Нацелив острие меча в голову Винтерсу, соперник начал забирать вправо широкими шагами, стремясь зайти с фланга.
Винтерс тут же сместился, не позволяя обойти себя.
Винтерс тут же сместился, не позволяя обойти себя.
Они кружили по залу, словно отражения в зеркале: одинаковые позы, синхронные шаги, даже ритм их дыхания, казалось, слился воедино.
Они кружили по залу, словно отражения в зеркале: одинаковые позы, синхронные шаги, даже ритм их дыхания, казалось, слился воедино.
После нескольких кругов дистанция сократилась настолько, что их клинки соприкоснулись.
После нескольких кругов дистанция сократилась настолько, что их клинки соприкоснулись.
Винтерс не сводил глаз с противника. Легкое касание стали означало одно: оба бойца вошли в зону поражения.
Винтерс не сводил глаз с противника. Легкое касание стали означало одно: оба бойца вошли в зону поражения.
Соперник уверенно поигрывал клинком, то и дело навязывая контакт и словно заигрывая с мечом Винтерса. Раздался тихий, отчетливый звон соприкоснувшейся стали.
Соперник уверенно поигрывал клинком, то и дело навязывая контакт и словно заигрывая с мечом Винтерса. Раздался тихий, отчетливый звон соприкоснувшейся стали.
Подобный прощупывающий контакт не давал практического преимущества, но служил мощным психологическим приемом. Наглый, давящий натиск подтачивал уверенность обороняющегося. Винтерс и сам не заметил, как, выбрав оборонительную тактику, уступил инициативу.
Подобный прощупывающий контакт не давал практического преимущества, но служил мощным психологическим приемом. Наглый, давящий натиск подтачивал уверенность обороняющегося. Винтерс и сам не заметил, как, выбрав оборонительную тактику, уступил инициативу.
За показной осторожностью и рассудительностью крылась банальная неуверенность. Винтерс слишком хорошо знал, что соперник объективно сильнее его в фехтовании, и до сих пор не понимал, каким чудом ему удалось вырваться вперед на пять очков. Ему во что бы то ни стало нужно было закрепить успех.
За показной осторожностью и рассудительностью крылась банальная неуверенность. Винтерс слишком хорошо знал, что соперник объективно сильнее его в фехтовании, и до сих пор не понимал, каким чудом ему удалось вырваться вперед на пять очков. Ему во что бы то ни стало нужно было закрепить успех.
Будь на его месте оппонент, тот бы при таком разрыве уже обрушил на врага шквал сокрушительных ударов.
Будь на его месте оппонент, тот бы при таком разрыве уже обрушил на врага шквал сокрушительных ударов.
Видя, что Винтерс намертво перекрыл центральную линию, соперник сменил вектор атаки.
Видя, что Винтерс намертво перекрыл центральную линию, соперник сменил вектор атаки.
Опираясь на навершие как на ось вращения, противник резко перевел острие слева направо.
Опираясь на навершие как на ось вращения, противник резко перевел острие слева направо.
«Сейчас начнется!» — промелькнуло в голове у Винтерса.
«Сейчас начнется!» — промелькнуло в голове у Винтерса.
Физическая сила соперника поражала: его натренированные руки могли одним мощным движением отбросить чужой клинок в сторону. После этого обычно следовал стремительный выпад вперед, блокировка вражеской гарды и глубокий укол сверху вниз прямо в грудь. Это была излюбленная коронка его оппонента. За годы совместных тренировок они изучили друг друга до мельчайших деталей — хватало одного мимолетного движения, чтобы разгадать замысел соперника.
Физическая сила соперника поражала: его натренированные руки могли одним мощным движением отбросить чужой клинок в сторону. После этого обычно следовал стремительный выпад вперед, блокировка вражеской гарды и глубокий укол сверху вниз прямо в грудь. Это была излюбленная коронка его оппонента. За годы совместных тренировок они изучили друг друга до мельчайших деталей — хватало одного мимолетного движения, чтобы разгадать замысел соперника.
Поддавшись рефлексам, Винтерс сместил защиту вправо, надеясь перехватить атаку на упреждение. Сейчас должно было решиться, чья сталь окажется сильнее в завязке клинков. Однако вражеское остриё описало в воздухе изящную петлю и вернулось на прежнюю траекторию.
Поддавшись рефлексам, Винтерс сместил защиту вправо, надеясь перехватить атаку на упреждение. Сейчас должно было решиться, чья сталь окажется сильнее в завязке клинков. Однако вражеское остриё описало в воздухе изящную петлю и вернулось на прежнюю траекторию.
Это был финт. У Винтерса все внутри заледенело.
Это был финт. У Винтерса все внутри заледенело.
«Проклятье!»
«Проклятье!»
В реальном бою не бывает долгих и красивых пируэтов. Одно неверное движение — и дуэль окончена. Стоило купиться на обманный маневр, как ты уже покойник.
В реальном бою не бывает долгих и красивых пируэтов. Одно неверное движение — и дуэль окончена. Стоило купиться на обманный маневр, как ты уже покойник.
Хотя времени на размышления не осталось, мышечная память сработала сама. Подчиняясь животному импульсу, Винтерс попытался перевести меч обратно влево, силясь восстановить защиту.
Хотя времени на размышления не осталось, мышечная память сработала сама. Подчиняясь животному импульсу, Винтерс попытался перевести меч обратно влево, силясь восстановить защиту.
Тщетно. Соперник уже вовсю развивал атаку с левого фланга.
Тщетно. Соперник уже вовсю развивал атаку с левого фланга.
Он не стал колоть в открытый корпус, а с силой обрушил сильную часть своего клинка на слабую треть меча Винтерса. Оружие юноши со звоном улетело в сторону, открывая брешь.
Он не стал колоть в открытый корпус, а с силой обрушил сильную часть своего клинка на слабую треть меча Винтерса. Оружие юноши со звоном улетело в сторону, открывая брешь.
В то же мгновение левая нога противника сработала подобно сжатой пружине, швыряя его тело вперед. Меч взметнулся вверх, переходя в стойку «Крыша».
В то же мгновение левая нога противника сработала подобно сжатой пружине, швыряя его тело вперед. Меч взметнулся вверх, переходя в стойку «Крыша».
Сейчас обрушится «Раскат грома».
Сейчас обрушится «Раскат грома».
На Винтерса обрушился яростный нисходящий рубящий удар. Стальная полоса рассекла воздух со свистом, устремляясь прямо к шее. Никакой жалости, никакого намека на то, чтобы придержать оружие перед контактом — затупленный клинок со всей дури впечатался в левую ключицу Винтерса.
На Винтерса обрушился яростный нисходящий рубящий удар. Стальная полоса рассекла воздух со свистом, устремляясь прямо к шее. Никакой жалости, никакого намека на то, чтобы придержать оружие перед контактом — затупленный клинок со всей дури впечатался в левую ключицу Винтерса.

Комментарии

Загрузка...