— Это...
Однако, не дав Тун Ху закончить оправдания, Лян Чжунчунь, наблюдавший за всем со стороны, наконец не выдержал:
— Что это? Сколько раз тебе повторять: на задании нужно соображать быстрее! А ты что? Упустил такую очевидную оплошность? Чем ты и твои бестолковые подчиненные вообще занимаетесь?
— Начальник, я... я сейчас же возьму людей и притащу его обратно!
Эти слова лишь вызвали у Лян Чжунчуня горькую усмешку:
— Что ты сказал? Притащишь? Если еще раз посмеешь при мне нести такую чушь, я тебя собственноручно выпорю, слышишь? Притащишь он... Это же председатель правления Корпорации Мин! Не то что ты, даже я, не имея на руках веских доказательств, не могу вот так просто взять и арестовать ее!
— Тогда...
— Что тогда! Завтра утром, если я не увижу на своем столе твой письменный рапорт с объяснениями, можешь собирать манатки и проваливать из семьдесят шестого отдела! Понял?
— ...Слушаюсь!
Хотя Тун Ху переполняла обида, он не посмел больше ничего сказать и, понурив голову, поспешно вышел.
Лишь когда он скрылся за дверью, Лян Чжунчунь не спеша подошел к столу Ван Маньчунь и, усевшись прямо напротив нее, с мрачным видом спросил:
— Ну что, начальник Ван! Спектакль окончен, не пора ли выложить все карты на стол? Столько усилий — чего именно ты добиваешься?
— Начальник Лян, вы недаром перешли к нам из Чжунтун, всего пара слов — и такой точный анализ. Просто восхищаюсь!
— Хватит! У меня нет времени слушать твои колкости, давай перейдем к делу.
Видя, что Лян Чжунчунь теряет терпение, Ван Маньчунь решила говорить прямо:
— Скажу как есть. У моего плана две цели. Первая — создать шум вокруг фальшивого перебежчика, а вторая...
Она сделала многозначительную паузу и, глядя прямо в глаза собеседнику, добавила:
— Внедрить своего человека в дом семьи Мин.
— Внедрить шпиона? Неужели появление этого племянника семьи Мин было подстроено тобой? Выходит, ты уже решила, что Мин Цзин — пособница сопротивления?
— В моих глазах у нее лишь один статус — мой враг. А является ли она антияпонским элементом, пусть говорят доказательства. Но судя по тому, как она раз за разом отвергает добрую волю моего дяди и отказывается сотрудничать с новым правительством, даже если она не в сопротивлении, то уж точно красный капиталист! К тому же, насколько я знаю, до начала войны она немало спонсировала забастовки рабочих и студенческие протесты, организованные красными.
Лян Чжунчунь понимающе кивнул, но на всякий случай решил уточнить:
— А госпожа Минами знает о твоих действиях?
— Разумеется! Если не верите, начальник Лян, можете проверить сами. Но советую подготовиться к нагоняю. Вы же знаете, как госпожа Минами ненавидит, когда коллеги строят друг против друга козни.
— Хм, сомневаюсь, что ты решилась бы на столь глупую авантюру. Раз ты уже создала шумиху вокруг перебежчика, могу я начинать свою часть?
— Конечно! Но, начальник Лян, не говорите потом, что я не предупреждала: госпожа Минами придает этому плану огромное значение. Выбирайте людей поумнее, не вздумайте все испортить.
— Об этом не беспокойтесь, я знаю, что делаю, — Лян Чжунчунь перевел взгляд на фоторамку, стоявшую на столе у Ван Маньчунь, и с усмешкой добавил: — Кстати, начальник Ван, говорят... твой бывший возлюбленный возвращается?
Ван Маньчунь вздрогнула, но тут же похолодела:
— Следи за своим языком.
Лян Чжунчунь лишь усмехнулся ее резкости:
— До меня дошли слухи, что твой бывший сокурсник, Мин Лоу, скоро возвращается в Шанхай. Говорят, он метит на должность заместителя председателя комитета штаб-квартиры спецслужб. То есть станет нашим с тобой непосредственным начальником. Не знала? Может, даже пойдешь на повышение.
Несмотря на потрясение, Ван Маньчунь постаралась сохранить невозмутимость:
— От кого ты это слышал?
— У меня свои источники. А вот ты, начальник Ван, давно была дома?
— Что ты имеешь в виду?
— Да ничего. Возвращение господина Мина — дело рук твоего дяди, а ты, оказывается, ни сном ни духом! Это самый смешной анекдот, что я слышал за последнее время.
Ван Маньчунь взяла себя в руки:
— Начальник Лян, лги, да знай меру. Мой сокурсник — экономист, если он и будет работать на новое правительство, то в финансовом управлении...
— Есть такая фраза: кто везет, на том и едут. Разве ты не знала? Или ты просто чувствуешь, что теперь, когда твои руки по локоть в крови, ты уже не сможешь смотреть в глаза тому, кого когда-то любила?
— Довольно! — Ван Маньчунь с силой ударила по столу.
Лян Чжунчунь же, наблюдая за ее гневом как за представлением, язвительно заметил:
— Как старший по званию, дам совет: поумерь свой пыл, глядишь, и найдется мужчина, который тебя полюбит.
Ван Маньчунь не осталась в долгу. Она едва заметно поморщилась и с презрением произнесла:
— Начальник Лян, вы снова путаетесь с женщинами?
Лян Чжунчунь опешил:
— Ч-что?
— Заниматься мужскими делами — это хорошо. Не стоит вести себя как баба, плетя интриги за спиной! — она недвусмысленно указала на дверь. — Всего доброго!
Выйдя из кабинета, Лян Чжунчунь машинально понюхал свой рукав и проворчал:
— Стерва, нос по ветру держит!
Опираясь на трость, он, прихрамывая, направился к себе.
...
— Барышня, вы вернулись! — стоило им войти, как к ним выбежала девушка в одежде служанки. Даже в простом платье невозможно было скрыть ее природную живость и острый ум.
Однако, заметив рядом с Мин Цзин незнакомого юношу, она замерла.
Ли Цян, заметив это, с улыбкой представился:
— Сестрица А Сян, верно? Привет, меня зовут Мин Цян.
— Мин... — глядя на протянутую руку, А Сян растерялась и с мольбой посмотрела на Мин Цзин.
Мин Цзин вздохнула:
— Что ты, глупая, стесняешься? А Цян — единственный сын моего третьего дяди, мой родной кузен, настоящий племянник семьи Мин. Чего же ты молчишь?
— Пле... племянник, здравствуйте! — по какой-то причине, услышав это, А Сян спрятала руки за спину и лишь робко поклонилась.
Ли Цян не обиделся. Он спокойно опустил руку и рассмеялся:
— Племянник — это как-то слишком официально. Зови меня просто брат А Цян.
— Поняла, брат А Цян.
Ли Цян удовлетворенно кивнул, но следующая его фраза заставила А Сян в изумлении широко раскрыть глаза...

Комментарии

Загрузка...