Глава 13. Чай для главы Чжэна
Глава 13. Чай для главы Чжэна
На мгновение в комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Су Цюн не сразу уловил смысл слова «временный», а потому растерянно перевёл взгляд на внучку. Су Сяояо впрочем, выглядела точно так же — на её личике застыло абсолютное непонимание.
На мгновение в комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Су Цюн не сразу уловил смысл слова «временный», а потому растерянно перевёл взгляд на внучку. Су Сяояо впрочем, выглядела точно так же — на её личике застыло абсолютное непонимание.
Чжэн Ян кашлянул, прочищая горло, и пояснил:
Чжэн Ян кашлянул, прочищая горло, и пояснил:
— Иными словами, я временно возглавлю боевую школу семьи Су. А когда вы, старейшина, полностью исцелитесь, то снова вернетесь к правлению!
— Иными словами, я временно возглавлю боевую школу семьи Су. А когда вы, старейшина, полностью исцелитесь, то снова вернетесь к правлению!
Су Цюн тут же всё понял. Этот парень и впрямь пытался вытащить их семью из трясины, но гордость не позволяла ему стать простым учеником в какой-то захудалой школе. Впрочем, его можно было понять: молодой, одарённый, с безупречной осанкой и живым умом — разве мог такой человек унижаться под чужим крылом?
Су Цюн тут же всё понял. Этот парень и впрямь пытался вытащить их семью из трясины, но гордость не позволяла ему стать простым учеником в какой-то захудалой школе. Впрочем, его можно было понять: молодой, одарённый, с безупречной осанкой и живым умом — разве мог такой человек унижаться под чужим крылом?
— Ха! Ишь чего удумал! — Су Сяояо скрестила руки на груди и, качнув бёдрами, решительно шагнула к Чжэн Яну. — Наша школа, конечно, не велика, но в ней всё равно с полсотни учеников наберётся! С какой стати они станут называть тебя учителем?
— Ха! Ишь чего удумал! — Су Сяояо скрестила руки на груди и, качнув бёдрами, решительно шагнула к Чжэн Яну. — Наша школа, конечно, не велика, но в ней всё равно с полсотни учеников наберётся! С какой стати они станут называть тебя учителем?
Чжэн Ян промолчал, упорно глядя на Су Цюна в ожидании ответа. Старик тоже не спешил сэрдиться — он встретил прямой взгляд юноши и принялся медленно, с расстановкой изучать его.
Чжэн Ян промолчал, упорно глядя на Су Цюна в ожидании ответа. Старик тоже не спешил сэрдиться — он встретил прямой взгляд юноши и принялся медленно, с расстановкой изучать его.
Заметив, что дед не отверг эту безумную идею с порога, Сяояо запаниковала. Стоило ей только представить, что ей придётся называть Чжэн Яна своим наставником, как в её душе поднималась целая буря из возмущения и дикого ужаса.
Заметив, что дед не отверг эту безумную идею с порога, Сяояо запаниковала. Стоило ей только представить, что ей придётся называть Чжэн Яна своим наставником, как в её душе поднималась целая буря из возмущения и дикого ужаса.
— Дедушка! Скажи ему! У семьи Су есть свои правила, и чтобы стать...
— Дедушка! Скажи ему! У семьи Су есть свои правила, и чтобы стать...
Девочка оборвала себя на полуслове, потому что Су Цюн неожиданно заговорил:
Девочка оборвала себя на полуслове, потому что Су Цюн неожиданно заговорил:
— Хорошо! Старик согласен! Пока я буду залечивать раны, все дела в школе переходят под твоё начало, и я не стану вмешиваться!
— Хорошо! Старик согласен! Пока я буду залечивать раны, все дела в школе переходят под твоё начало, и я не стану вмешиваться!
Чжэн Ян тут же поднялся на ноги, сложив руки в почтительном поклоне:
Чжэн Ян тут же поднялся на ноги, сложив руки в почтительном поклоне:
— Благодарю за доверие, старший!
— Благодарю за доверие, старший!
Су Цюн тоже встал, поддерживая юношу за локоть, и в его глазах светилось искреннее одобрение:
Су Цюн тоже встал, поддерживая юношу за локоть, и в его глазах светилось искреннее одобрение:
— Чжэн Ян... то есть, нет! Теперь мне следует звать тебя «глава Чжэн». Надеюсь на тебя, не подведи!
— Чжэн Ян... то есть, нет! Теперь мне следует звать тебя «глава Чжэн». Надеюсь на тебя, не подведи!
Чжэн Ян склонил голову, и в его голосе прозвучала железная решимость:
Чжэн Ян склонил голову, и в его голосе прозвучала железная решимость:
— Младший выложится без остатка!
— Младший выложится без остатка!
Су Сяояо совершенно потеряла дар речи. Её огромные, похожие на кукольные глаза заметались между стариком и этим наглецом. Дед сошёл с ума? Раньше он даже простых учеников отбирал так, будто выбирал наследника трона, а тут — какого-то встречного, знакомого всего два дня, сажает в кресло главы?!
Су Сяояо совершенно потеряла дар речи. Её огромные, похожие на кукольные глаза заметались между стариком и этим наглецом. Дед сошёл с ума? Раньше он даже простых учеников отбирал так, будто выбирал наследника трона, а тут — какого-то встречного, знакомого всего два дня, сажает в кресло главы?!
— Кхе-кхе... — Чжэн Ян демонстративно откашлялся и, заложив руки за спину, неторопливо подошёл к Су Сяояо. — Ученичка, твой наставник захотел пить. Ступай-ка сообрази свежего чаю!
— Кхе-кхе... — Чжэн Ян демонстративно откашлялся и, заложив руки за спину, неторопливо подошёл к Су Сяояо. — Ученичка, твой наставник захотел пить. Ступай-ка сообрази свежего чаю!
Изящные брови девушки сошлись на переносице, образуя уродливый узел. Ну надо же! Вчера этот наглец даже не удосужился назвать меня старшей сестрой, а прошли сутки — и он уже мой грёбаный учитель?!
Изящные брови девушки сошлись на переносице, образуя уродливый узел. Ну надо же! Вчера этот наглец даже не удосужился назвать меня старшей сестрой, а прошли сутки — и он уже мой грёбаный учитель?!
— Т-ты... Да иди ты попей холодной воды из колодца! — Сяояо яростно затопала ногами по полу.
— Т-ты... Да иди ты попей холодной воды из колодца! — Сяояо яростно затопала ногами по полу.
Брови Чжэн Яна сошлись на переносице. Он резко развернулся к Су Цюну и снова сложил руки:
Брови Чжэн Яна сошлись на переносице. Он резко развернулся к Су Цюну и снова сложил руки:
— Старший, если ученица выказывает учителю столь вопиющее неуважение и обращается к нему на «ты», что гласят наши правила? Как поступают в таких случаях?
— Старший, если ученица выказывает учителю столь вопиющее неуважение и обращается к нему на «ты», что гласят наши правила? Как поступают в таких случаях?
Су Цюн с трудом сдерживал смех. Поглаживая седую бороду, он важно ответил:
Су Цюн с трудом сдерживал смех. Поглаживая седую бороду, он важно ответил:
— Разумеется, положено запирать её в комнатах на три дня! Впрочем, теперь глава здесь ты, так что волен ужесточить наказание по своему усмотрению.
— Разумеется, положено запирать её в комнатах на три дня! Впрочем, теперь глава здесь ты, так что волен ужесточить наказание по своему усмотрению.
Сяояо медленно повернула голову, уставившись на деда взглядом побитой собаки. Губы её задрожали, а голос сорвался на хрип:
Сяояо медленно повернула голову, уставившись на деда взглядом побитой собаки. Губы её задрожали, а голос сорвался на хрип:
— Дедушка... Завтра же турнир боевых искусств! Ты хочешь, чтобы он... посадил меня под замок?
— Дедушка... Завтра же турнир боевых искусств! Ты хочешь, чтобы он... посадил меня под замок?
Услышав это, Чжэн Ян мгновенно нащупал её слабое место. Раз уж она так боится ареста, грех было упускать момент!
Услышав это, Чжэн Ян мгновенно нащупал её слабое место. Раз уж она так боится ареста, грех было упускать момент!
— Ладно, раз такое дело, то учитель приговаривает тебя к изоляции на... — Чжэн Ян нарочно растягивал слова, давая девушке время на раздумья.
— Ладно, раз такое дело, то учитель приговаривает тебя к изоляции на... — Чжэн Ян нарочно растягивал слова, давая девушке время на раздумья.
И точно — в следующую же секунду Сяояо со всех ног бросилась к выходу, отчаянно вопя на ходу:
И точно — в следующую же секунду Сяояо со всех ног бросилась к выходу, отчаянно вопя на ходу:
— Учитель Чжэн! Я... я сию минуту заварю вам лучший чай!
— Учитель Чжэн! Я... я сию минуту заварю вам лучший чай!
Стоило дверям захлопнуться за спиной девчонки, как Чжэн Ян и Су Цюн переглянулись и грянули дружным смехом. Чжэн Ян смеялся от души: возможность вот так легко прижать к ногтю эту егозу давала невероятное чувство морального удовлетворения. А вот Су Цюн хохотал по другой причине. Ах ты шельмец! Раз уж сумел обуздать эту дикарку, то погляжу я, как ты засмеёшься, когда она станет твоей женой!
Стоило дверям захлопнуться за спиной девчонки, как Чжэн Ян и Су Цюн переглянулись и грянули дружным смехом. Чжэн Ян смеялся от души: возможность вот так легко прижать к ногтю эту егозу давала невероятное чувство морального удовлетворения. А вот Су Цюн хохотал по другой причине. Ах ты шельмец! Раз уж сумел обуздать эту дикарку, то погляжу я, как ты засмеёшься, когда она станет твоей женой!
— Старший Су, у меня к вам дело первостепенной важности! — Чжэн Ян сгрёб с лица улыбку и вернулся на место рядом со стариком. — Этот турнир боевых искусств... Я слышал о нём много лет назад, но толком ничего не знаю. Расскажите подробнее!
— Старший Су, у меня к вам дело первостепенной важности! — Чжэн Ян сгрёб с лица улыбку и вернулся на место рядом со стариком. — Этот турнир боевых искусств... Я слышал о нём много лет назад, но толком ничего не знаю. Расскажите подробнее!
Су Цюн довольно кивнул и принялся неторопливо разъяснять правила и саму суть предстоящего отбора. Выходило, что эти предварительные состязания служили лишь ситом для главного финала, назначенного на три месяца вперёд. В схватке сходились шестнадцать боевых школ. Бои шли навылет: победители проходили в следующий круг, и так до тех пор, пока через два раунда не определялась четвёрка сильнейших. А уже через три месяца в Саньванчэн должны были прибыть послы трёх великих государств. Вот тогда-то и разворачивалось истинное представление.
Су Цюн довольно кивнул и принялся неторопливо разъяснять правила и саму суть предстоящего отбора. Выходило, что эти предварительные состязания служили лишь ситом для главного финала, назначенного на три месяца вперёд. В схватке сходились шестнадцать боевых школ. Бои шли навылет: победители проходили в следующий круг, и так до тех пор, пока через два раунда не определялась четвёрка сильнейших. А уже через три месяца в Саньванчэн должны были прибыть послы трёх великих государств. Вот тогда-то и разворачивалось истинное представление.
Говорили, что в этот раз на трибунах лично будут присутствовать генерал Чжоу из Дацяня, любимая принцесса Даляна Лян Жу Юэ и даже наследный принц Даюэ. Мало того, на этот период Саньванчэн превращался в пуп земли. Сюда стягивались войска, генералы, элитная стража и толпы купцов со всех уголков соседних держав. Население города, обычно едва насчитывавшее сотню тысяч душ, в те дни возрастало вдвое, если не больше.
Говорили, что в этот раз на трибунах лично будут присутствовать генерал Чжоу из Дацяня, любимая принцесса Даляна Лян Жу Юэ и даже наследный принц Даюэ. Мало того, на этот период Саньванчэн превращался в пуп земли. Сюда стягивались войска, генералы, элитная стража и толпы купцов со всех уголков соседних держав. Население города, обычно едва насчитывавшее сотню тысяч душ, в те дни возрастало вдвое, если не больше.
Победитель же турнира — при условии, что ему не исполнилось сорока лет — получал право напрямую поступить на службу ко двору в качестве военного чиновника. Стоящая за его спиной школа осыпалась щедрыми императорскими милостями, а вдобавок к тому попадала под тайные интересы правителей, стремящихся заполучить кузницу кадров для своей армии. За минувшие девять лет победу в этих битвах поровну делили семьи Бай и Лу — по четыре раза каждая.
Победитель же турнира — при условии, что ему не исполнилось сорока лет — получал право напрямую поступить на службу ко двору в качестве военного чиновника. Стоящая за его спиной школа осыпалась щедрыми императорскими милостями, а вдобавок к тому попадала под тайные интересы правителей, стремящихся заполучить кузницу кадров для своей армии. За минувшие девять лет победу в этих битвах поровну делили семьи Бай и Лу — по четыре раза каждая.
Чжэн Ян слушал со всей сосредоточенностью, но стоило прозвучать имени генерала Чжоу из Дацяня, как сердце его пропустило удар. Если в город пожалует сам генерал Чжоу, то по неписаным армейским законам его обязаны сопровождать военачальники из близлежащих провинций. А среди них значился... его собственный отец, Чжэн Юань. Чего доброго, за ним притащатся и Чжэн Сяо с госпожой Чжао.
Чжэн Ян слушал со всей сосредоточенностью, но стоило прозвучать имени генерала Чжоу из Дацяня, как сердце его пропустило удар. Если в город пожалует сам генерал Чжоу, то по неписаным армейским законам его обязаны сопровождать военачальники из близлежащих провинций. А среди них значился... его собственный отец, Чжэн Юань. Чего доброго, за ним притащатся и Чжэн Сяо с госпожой Чжао.
И если он, уроженец Дацяня, вдруг одержит победу, но на глазах у всех выберет покровительство Даляна или Даюэ... Боги милостивые! Мало того что генерал Чжоу взбесится до кровавой пены на губах, так у императора Дацяня от злости усы в трубочку свернутся! Но хуже всего было другое: эта семейка непременно сорвёт всю злость на клане Чжэн. Станут обвинять их в том, что выжили из дома гения, что не смогли воспитать сына как надо... Проблем потом не оберёшься!
И если он, уроженец Дацяня, вдруг одержит победу, но на глазах у всех выберет покровительство Даляна или Даюэ... Боги милостивые! Мало того что генерал Чжоу взбесится до кровавой пены на губах, так у императора Дацяня от злости усы в трубочку свернутся! Но хуже всего было другое: эта семейка непременно сорвёт всю злость на клане Чжэн. Станут обвинять их в том, что выжили из дома гения, что не смогли воспитать сына как надо... Проблем потом не оберёшься!
Мысль об этом заставила уголки губ Чжэн Яна расплыться в злорадной ухмылке.
Мысль об этом заставила уголки губ Чжэн Яна расплыться в злорадной ухмылке.
— Глава Чжэн, завтрашний турнир — не та вещь, к которой можно относиться легкомысленно! — заметив на лице парня веселье, предостерёг его Су Цюн.
— Глава Чжэн, завтрашний турнир — не та вещь, к которой можно относиться легкомысленно! — заметив на лице парня веселье, предостерёг его Су Цюн.
Опомнившись, Чжэн Ян поспешно подался вперёд:
Опомнившись, Чжэн Ян поспешно подался вперёд:
— Прошу старшего просветить меня!
— Прошу старшего просветить меня!
— Тот Бай Фэн, с которым ты сталкивался ранее, всего лишь старший сын, но далеко не самый одарённый в клане Бай!
— Тот Бай Фэн, с которым ты сталкивался ранее, всего лишь старший сын, но далеко не самый одарённый в клане Бай!
— Самый сильный боец семьи Бай моложе сорока лет носит имя Бай Янь. Он твой ровесник, обладает невероятной проницательностью и острой хваткой, но из-за того, что родился от наложницы, высокого положения в семье не занимает.
— Самый сильный боец семьи Бай моложе сорока лет носит имя Бай Янь. Он твой ровесник, обладает невероятной проницательностью и острой хваткой, но из-за того, что родился от наложницы, высокого положения в семье не занимает.
Слова старика задели Чжэн Яна за живое: разве он сам не был точно таким же презренным сыном наложницы?
Слова старика задели Чжэн Яна за живое: разве он сам не был точно таким же презренным сыном наложницы?
В этот самый момент в комнату вернулась Су Сяояо, аккуратно балансируя подносом с заваркой.
В этот самый момент в комнату вернулась Су Сяояо, аккуратно балансируя подносом с заваркой.
— Глава Чжэн, чай готов! — процедила она сквозь зубы. — Только пейте аккуратнее, смотрите не захлебнитесь насмерть!
— Глава Чжэн, чай готов! — процедила она сквозь зубы. — Только пейте аккуратнее, смотрите не захлебнитесь насмерть!
Чжэн Ян дважды постучал пальцем по лакированной столешнице:
Чжэн Ян дважды постучал пальцем по лакированной столешнице:
— Налей-ка нам обоим.
— Налей-ка нам обоим.
Сяояо изобразила на лице фальшивую, до боли в скулах улыбку, а про себя едва не скрипела зубами от злости:
Сяояо изобразила на лице фальшивую, до боли в скулах улыбку, а про себя едва не скрипела зубами от злости:
— Слушаюсь, глава! Пейте медленно, смотрите не... подавитесь ненароком!
— Слушаюсь, глава! Пейте медленно, смотрите не... подавитесь ненароком!
Последние слова прозвучали как недвусмысленное проклятие.
Последние слова прозвучали как недвусмысленное проклятие.
Чжэн Яну было хоть бы хны, а вот Су Цюн, только-только сделавший глоток, от неожиданности шумно выплюнул жидкость обратно в чашку: — Пф!
Чжэн Яну было хоть бы хны, а вот Су Цюн, только-только сделавший глоток, от неожиданности шумно выплюнул жидкость обратно в чашку: — Пф!
— А теперь ступай и принеси-ка нам парочку лепёшек к чаю! — бросил Чжэн Ян и извлёк на свет серебряную монету в один лян. Кошелёк, между прочим, был украшен вышитым иероглифом «Яо» и принадлежал самой Су Сяояо.
— А теперь ступай и принеси-ка нам парочку лепёшек к чаю! — бросил Чжэн Ян и извлёк на свет серебряную монету в один лян. Кошелёк, между прочим, был украшен вышитым иероглифом «Яо» и принадлежал самой Су Сяояо.
Девушка умоляюще уставилась на деда, но Су Цюн благоразумно отвернулся, делая вид, что разглядывает узоры на стене.
Девушка умоляюще уставилась на деда, но Су Цюн благоразумно отвернулся, делая вид, что разглядывает узоры на стене.
Губы Сяояо задрожали от бессильной ярости.
Губы Сяояо задрожали от бессильной ярости.
— Хорошо... ученица мигом! Беседуйте пока, — выдавила она из себя скрипучим голосом, крутанулась на каблуках и, вылетев за дверь, забормотала себе под нос:— Погоди, вернусь — подмешаю яду в твой чай, подонок несчастный!
— Хорошо... ученица мигом! Беседуйте пока, — выдавила она из себя скрипучим голосом, крутанулась на каблуках и, вылетев за дверь, забормотала себе под нос:
— Погоди, вернусь — подмешаю яду в твой чай, подонок несчастный!
...
...
— Ах да, старший! — Чжэн Ян вдруг о чём-то вспомнил. — Вы сказали, что за последние девять раз семьи Бай и Лу побеждали по четыре раза. Выходит, оставшаяся победа принадлежит... нашей школе Су?
— Ах да, старший! — Чжэн Ян вдруг о чём-то вспомнил. — Вы сказали, что за последние девять раз семьи Бай и Лу побеждали по четыре раза. Выходит, оставшаяся победа принадлежит... нашей школе Су?
Су Цюн ошарашенно замер. Он никак не ожидал, что парень сможет догадаться и до этого. Поймав растерянный взгляд старика, Чжэн Ян понял: он попал в самую точку.
Су Цюн ошарашенно замер. Он никак не ожидал, что парень сможет догадаться и до этого. Поймав растерянный взгляд старика, Чжэн Ян понял: он попал в самую точку.
Причина крылась на поверхности: цифра «девять» была слишком странной. Если бы они соревновались десять раз, счёт был бы ровным, если бы восемь — тоже. Но раз прозвучало именно «девять», логично предположить, что в самом первом из этих турниров триумф праздновала именно семья Су.
Причина крылась на поверхности: цифра «девять» была слишком странной. Если бы они соревновались десять раз, счёт был бы ровным, если бы восемь — тоже. Но раз прозвучало именно «девять», логично предположить, что в самом первом из этих турниров триумф праздновала именно семья Су.
Несколько ударов сердца в комнате царила гробовая тишина.
Несколько ударов сердца в комнате царила гробовая тишина.
Су Цюн глухо фыркнул и с трудом поднялся на ноги. В этот момент его сгорбленная фигура показалась ещё более сутулой и древней, словно под грузом невыносимых воспоминаний.
Су Цюн глухо фыркнул и с трудом поднялся на ноги. В этот момент его сгорбленная фигура показалась ещё более сутулой и древней, словно под грузом невыносимых воспоминаний.
— В тот самый первый раз победу одержал... проклятый ученик семьи Су по имени Тан Сэнь!
— В тот самый первый раз победу одержал... проклятый ученик семьи Су по имени Тан Сэнь!
При звуке этого имени пальцы Чжэн Яна дрогнули, едва не выронив фарфоровую чашку.
При звуке этого имени пальцы Чжэн Яна дрогнули, едва не выронив фарфоровую чашку.

Комментарии

Загрузка...