Шэ Кэсинь хоть и отличался мелкой, исподтишка пакостливой душонкой, умом всё же не обделили. Было очевидно, что Ду Инь держится вместе с Ли Цаном, но раз уж сам Ду Инь заявил, что просто заглянул поглазеть, и дал понять, что поддерживает Ли Цана лишь для вида и вмешиваться не станет, у Шэ Кэсиня появилась смелость отказать.
Сослаться на правила тренировок на тренажёре было поистине превосходным решением: со стороны казалось, что он выступает на стороне правого дела, да и лицо Ду Иня не потеряет.
Ли Цан с самого начала ожидал от Шэ Кэсиня подобных речей: этот тип был слишком осторожен, чтобы оставлять хоть малейшую лазейку для компромата.
Однако сегодня всё пойдет не по его сценарию.
Ли Цан не стал сразу ничего отвечать Шэ Кэсиню, а повернулся к двум вторым пилотам и с легкой улыбкой произнес: — Коллеги, вы не против поменяться временем тренировки?
Среди вторых пилотов Ли Цан занимал самое низкое положение, так что проявить вежливость было вполне естественно.
Но те двое не посмели бы счесть себя ровнями. Судя по тому, что главный пилот сопровождал Ли Цана лично, было очевидно: парень далеко не так прост.
Тем не менее, Шэ Кэсинь явно не горел желанием ничего менять, и пилотам было неудобно сразу же соглашаться на предложение Ли Цана.
Тот из них, кто был чуть старше, вежливо ответил: — Мы полностью полагаемся на решение инструктора Шэ.
Лисы прожженные!
Ли Цан едва заметно кивнул. Ответ звучал банально, но позволял им выйти сухими из воды.
Он снова повернулся к Шэ Кэсиню: — Инструктор, у меня действительно срочное дело.
— Даже при срочных делах нужно соблюдать правила, — на лице Шэ Кэсиня промелькнуло выражение глубокого затруднения. — Ли Цан, тут я, к сожалению, ничем не могу помочь.
Под конец Шэ Кэсинь бросил взгляд на Ду Иня: — Верно ведь, генеральный директор Ду?
Ду Инь заведовал Центром стандартизации полетов, и часть регламента тренировок на тренажерах в свое время разрабатывалась как раз под его руководством. Задавая этот встречный вопрос, Шэ Кэсинь загонял Ду Иня в угол. Если бы Ду Инь помог Ли Цану, это стало бы пощечиной для него самого.
Ду Инь многозначительно посмотрел на Шэ Кэсиня и с улыбкой произнес: — Разумеется, всё так.
Однако главный виновник происходящего, Ли Цан, улыбнулся лишь еще шире.
Он больше не стал говорить ничего Шэ Кэсиню, а обернулся к Ду Иню: — Генеральный директор Ду, вы тут недавно спрашивали меня про теоретическую оценку для принудительного перевода на другую должность, так я еще не успел рассказать вам обо всем в подробностях. Пойдемте, выйдем наружу, я там все объясню.
Ду Инь на мгновение опешил. Он-то сам ждал, как Ли Цан собирается проучить Шэ Кэсиня, с чего вдруг такая спешка на выход?
Но в отличие от растерянного Ду Иня, стоило Шэ Кэсиню услышать про теоретическую оценку для принудительного перевода, как его едва не разорвало от ярости. Он тут же вцепился в рукав Ли Цана, а лицо его побагровело: — О чем это ты собрался говорить?
— О теоретической оценке, разумеется, — с улыбкой отозвался Ли Цан. — Разве ее мне не выставил уважаемый инструктор? Думаю, ничего страшного не будет, если я расскажу о ней генеральному директору Ду.
Шэ Кэсинь заскрежетал зубами: — Да чего там рассказывать?
— Нет-нет, о чем поговорить всегда найдется. Например, какие диковинные задачки подкинул мне инструктор, особенно та самая последняя! Я до сих пор под впечатлением.
Стоявший рядом Ду Инь уловил в этом какой-то скрытый подвох: — Ли Цан, что за последняя задача?
Тут Шэ Кэсинь окончательно сорвался с катушек. Подобно жабе, подпрыгнувшей от испуга, он раздулся еще сильнее, а лицо его буквально налилось кровью.
Приблизившись к Ли Цану, он понизил голос: — Разве мы не договорились остановиться на этом?
Ли Цану было плевать на его уговоры. Задрав голос и изобразив крайнее разочарование, он громко произнес: — Раз инструктору Шэ неудобно, тогда ладно. Генеральный директор Ду, пойдемте.
Ду Инь немного растерялся от этой разыгранной ими сценки, но расспрашивать глубже не стал и уже собирался последовать за Ли Цаном к выходу.
Однако стоило Ду Иню сделать шаг, как за спиной раздался яростный рев Шэ Кэсиня: — Отставить!
От этого вопля Ду Инь аж подпрыгнул. Обернувшись, он увидел Шэ Кэсиня с лицом великомученика: — Генеральный директор Ду, я тут подумал... Раз у Ли Цана срочное дело, пусть следующие два часа отлетает он. В чрезвычайных обстоятельствах допустимы исключения, компания наверняка поймет.
Ли Цану аж смешно стало, и Ду Инь тоже тихонько усмехнулся: — А ты не хочешь спросить, что за срочное дело? Вдруг он с потолка все взял?
— Нет необходимости. Ли Цан — парень хороший, раз говорит, что дело срочное, значит, и правда срочное, — с праведным пафосом заявил Шэ Кэсинь.
Стоило признать: Шэ Кэсинь мастерски владел искусством прогибаться под обстоятельства, а его моральные принципы отличались поразительной гибкостью. К тому же он умел менять выражения лиц по щелчку пальцев, пускать пыль в глаза этот мерзавец умел отменно.
Ду Инь перевел взгляд с Шэ Кэсиня на Ли Цана и допытываться дальше не стал.
— Ладно, время поджимает, готовьтесь к симулятору, — обратился Ду Инь к двум вторым пилотам. — Вы двое можете не заходить, там слишком тесно. Позже позвоните в Центр стандартизации полетов, пусть организуют для вас другой тренажер.
Вторые пилоты закивали наперебой.
Сказав это, Ду Инь посмотрел на Ли Цана: — И как же ты собираешься лететь?
Ли Цан немного подумал: — Инструктор, настройте мне симулятор. А вы, генеральный директор Ду, берите управление на себя.
Ду Инь остолбенел: — Я буду пилотировать?
Внутри кабины тренажера Шэ Кэсинь с усердием настраивал параметры на панели управления, время от времени поднимая взгляд и бросая косые взоры на двоих сидевших впереди людей.
Спереди, разумеется, расположились Ли Цан и Ду Инь.
По законам субординации Ду Инь должен был сидеть слева, а Ли Цан — справа. Однако странность заключалась в том, что Ду Инь едва ли не ловил каждое слово Ли Цана, и создавалось впечатление, будто главным здесь был вовсе не генеральный директор, а сам Ли Цан.
С чего это парень так помыкает генеральным директором Ду? — Шэ Кэсиню от этой мысли делалось не по себе, и он уже начал втайне сожалеть, что вообще ввязался в эту историю с теоретической оценкой для принудительного перевода Ли Цана.
Ли Цан — лучший выпускник академии гражданской авиации. Об этом он узнал только недавно.
Ли Цан устроен сюда по личной протекции Ду Иня. Об этом он тоже узнал недавно.
А вот о том, что Ли Цан способен так крутить Ду Инем, он узнал только что.
Шэ Кэсинь чувствовал себя полным идиотом, который неведомым образом угодил в неприятности, в которые соваться было ну никак нельзя.
— Ради твоего наставника я подыграю тебе на этот раз, но не вздумывай считать это само собой разумеющимся. Я главный пилот, человек занятой, и не думай, что командовать мной входит в твои полномочия.
Ли Цан закивал с видом клюющего зерно цыпленка — впрочем, командовать людьми у него особого желания и не было: — Знаю, знаю, только на этот раз. Просто у меня с практикой туговато, боюсь, сам не справлюсь, вот и приходится вас просить.
Ду Инь хмыкнул: — И как ты намерен заставить меня лететь?
— А вот как, — Ли Цан тут же перешел к сути. — Выводим самолет на высоту семь тысяч восемьсот метров, у него загорается и выходит из строя второй двигатель, первый двигатель штатно глохнет, до Тяньнинского аэропорта шестьдесят одна морская миля. Посмотри, сможешь ли спланировать обратно на полосу.
Стоило Ли Цану договорить, как сзади раздался голос Шэ Кэсиня: — А ветер?
Ли Цан на мгновение задумался, припоминая: — Ветер на высоте семь тысяч восемьсот метров — триста пятьдесят градусов... тридцать один узел. На высоте семь тысяч четыреста метров — триста тридцать градусов, двадцать три узла. На пяти тысячах девятистах — девяносто градусов, двадцать один узел... Начальное положение самолета — радиальное направление триста десять градусов от Тяньнинского аэропорта, шестьдесят одна и две десятые морские мили...
Слушая цифры, которые называл Ли Цан, Шэ Кэсинь быстро вбивал параметры в пульт управления. Когда прозвучали последние данные, он не выдержал и брякнул: — И это еще проверять?! Самолет в принципе не долетит до аэропорта, к чему тратить время?

Комментарии

Загрузка...