У всех в комнате сразу загорелись глаза: Ли Чжэньбао вызывала всеобщее любопытство. Только Фу едва заметно нахмурилась.
— Ли Чжэньбао придёт к нам? — удивилась Хуа.
— Да. Восьмого числа она опять надолго возвращается в обитель и завтра хочет переночевать у меня. Вдовствующая императрица разрешила.
Все снова изумились. Иси всего три дня назад вошла в дом Мэнов, была ещё новобрачной, а её близкая подруга уже собиралась гостить в доме мужа с ночёвкой!
Наверное, только Ли Чжэньбао могла вести себя столь своевольно. Вдовствующая императрица и князь Юн ещё и потакали ей.
— Она даже останется у нас на ночь? — не верила Лань.
Иси кивнула.
Бабушка улыбнулась:
— Княжна Чжэньбао с малых лет росла в обители, много страдала. Вдовствующая императрица, конечно, старается побольше её приласкать. Нам ни в коем случае нельзя принять её небрежно. Жена Цымо, позаботься о гостье. Твои младшие сестрицы примерно одного возраста с княжной — пусть завтра все придут составить ей компанию.
Иси увидела, как Хуа и остальные смотрят на неё сияющими глазами, и улыбнулась:
— Хорошо.
Девушки не стремились подружиться с Ли Чжэньбао — просто интересовались этой легендарной особой.
Фу обратилась к Юэ с улыбкой:
— Пусть завтра кухня приготовит хорошую постную трапезу и к полудню отнесёт туда. Чашки и тарелки возьмите из того набора розового фарфора с расписными цветами сливы. Запомни, Юэ-эр: принимая столь знатную гостью, надо заботиться не только об изысканной пище — посуда тоже очень важна...
При бабушке Фу особенно любила учить Юэ ведению хозяйства.
Та уже собиралась ответить, но Иси вмешалась:
— Вне обители Чжэньбао запрещено только мясо, других ограничений нет. Можно приготовить побольше блюд с яйцами. Вместе с ней придёт и её телохранитель Чжэн Юй. Он дружит со старшим молодым господином, поэтому прошу старшую сестру велеть приготовить для них отдельную трапезу с вином.
Юэ перевела взгляд на неё:
— Хорошо, всё объясню управляющему Цаю.
Бабушка тоже заинтересовалась:
— Ли Чжэньбао можно есть яйца?
— Да, вне обители можно, — улыбнулась Иси.
Фу втайне злилась. Покосилась на Иси: эта девчонка совсем не такая, какой прежде описывала её госпожа Чжоу. Не только не глупа, но ещё и невыносимо досаждает...
Вернувшиеся со службы мужчины, услышав, что Ли Чжэньбао собирается здесь ночевать, не сочли уместным что-либо говорить. Только улыбались и качали головами.
После ужина, едва они вернулись в Обитель бренной жизни, Цымо тихо сказал:
— Эта Ли Чжэньбао всегда поступает как вздумается.
Он был очень недоволен. До возвращения в военный лагерь собирался каждую ночь спать, обнимая жену, а завтра уже не получится.
Иси сжала его большую ладонь своей маленькой рукой и улыбнулась:
— Чжэньбао опять возвращается туда, где ей придётся страдать. Я ей как старшая сестра — должна побольше её приласкать.
Цымо наклонился к её уху:
— Сегодня ночью и меня побольше приласкай...
Дальше он заговорил ещё тише.
Иси сперва негромко рассмеялась, потом притворно рассердилась:
— Несносный! Не буду с тобой разговаривать.
Войдя в комнаты, они увидели на столе в гостиной две кучки серебра и украшений.
Нянюшка У указала на одну:
— Это месячное содержание старшего молодого господина.
Цымо был наследником, поэтому получал столько же, сколько хозяйка дома Фу: пятьдесят лянов серебра в месяц, каждый сезон восемь комплектов одежды и обуви, а также украшения. Остальным молодым господам полагалось лишь по тридцать лянов.
У указала на другую кучку и улыбнулась:
— Это содержание старшей молодой госпожи. Она только вошла в дом, и швейная мастерская не успела приготовить одежду на этот месяц, поэтому нам выдали атлас. Старая служанка уже передала им мерки госпожи. В следующем месяце одежда будет готова вовремя.
Как жене наследника, Иси полагалось двадцать лянов серебра в месяц. Другие молодые невестки, такие как вторая молодая госпожа Мэн, получали по пятнадцать. Следующему поколению, к которому принадлежал Мэн Чжаоань, — по десять. Юэ тоже получала пятнадцать, Хуан Синь — десять.
Вещи Иси велели убрать нянюшке У. Половину вещей Цымо оставили здесь, другую половину завтра должны были отнести в кабинет внешнего двора.
Цымо пошёл умываться в купальню. Только тогда Хуахуа запрыгнул Иси на колени и замяукал:
— Младшая служанка по имени Сяочжу — лазутчица! Я видел, как она пошла рассказывать старухе Фу о том, что происходит в Обители. Ещё сказала, что старший Мэн уж очень хорошо к тебе относится, только посмотрит — и улыбается... Старуха Фу даже удивилась. Говорит: «Наша старшая молодая госпожа, видно, умеет очаровывать. Наследник даже старшим не улыбается, а тут улыбается — хорошее дело...»
Сяочжу была младшей служанкой, занимавшейся уборкой.
Вспомнив, как только что они с Цымо вели себя друг с другом, Иси помрачнела и покосилась за окно. У этой девчонки опять есть о чём донести.
Иси не боялась, что Фу начнёт действовать, — боялась, что та так и не начнёт. И всё же ей не нравилось, что дома за ней постоянно следит лазутчица. Надо найти случай отослать Сяочжу.
Она подняла Хуахуа и в знак одобрения поцеловала возле рта. До свадьбы стеснялась целовать его губами, всегда лишь прижималась щекой. Теперь поцеловала, сама того не заметив.
Кот пришёл в восторг, поспешно облизнулся и опять задумался над старым вопросом. Ещё с прежней хозяйкой он слышал, какие сладкие и душистые эти поцелуи. И второй Ма, и старший Мэн готовы целоваться без конца — чмоканье слышно совершенно отчётливо. Но поцелуи прежней хозяйки не были душистыми, и нынешней — тоже...
Ночью, лёжа в боковом флигеле, Хуахуа опять долго слушал чмоканье. От обиды никак не мог уснуть. Неужели он не чувствует сладости душистых поцелуев потому, что он кот?
На следующий день, к концу часа Чэнь, в Обитель бренной жизни пришли нарядно одетые Хуа, Лань и Шуан.
Лань и Шуан улыбались:
— Старший брат, старшая невестка.
Улыбка Хуа не затронула глаз. С детства она не была близка с Цымо, который заставлял отца и мать столько тревожиться. Ещё больше она ненавидела Иси: не сумела заполучить третьего брата и тут же нацелилась на старшего.
Цымо бесстрастно кивнул им и ушёл в западную комнату.
Иси тоже не любила разговаривать с Хуа. Зато старалась удовлетворить любопытство двух других девушек к Ли Чжэньбао и отвечала на все вопросы. Особенно приветлива была с Шуан: не только потому, что её мать в обеих жизнях была добра к ней, но и потому, что её отец, как и Цзян Чэнь, погиб на поле боя.
В час Сы пришли не только Ли Чжэньбао, Ли Ци, Чжэн Юй и Чжэн Тинтин, но также Цуй Вэньцзюнь, Чжао Цююэ и Сюэ Цинлю.
На Чжэньбао был простой тёмно-синий наряд, в пучке волос — резная шпилька из чёрного дерева. Лицо восково-жёлтое, походка неуверенная; Сувэй всё время поддерживала её. Силы Чжэньбао почти иссякли, ей и вправду следовало скорее вернуться на лечение в обитель Чжаомин.
Иси с болью в сердце стала сама поддерживать её, сменив Сувэй. Лето подходило к концу, погода всё ещё стояла жаркая, но рука Чжэньбао была холодна, как колодезная вода.
Радостнее всех гостью встретили, конечно, Хуахуа и Цзюцзю.
Один обнимал её ноги, другой звал «колоть иголочками». Чжэньбао так развеселилась, что на восково-жёлтых щеках проступил лёгкий румянец.
Увидев два горшка с помидорами перед дверью, она широко раскрыла свои маленькие глаза.
Плоды уже выросли до размера младенческого кулачка. Хотя были ещё зелёными, Чжэньбао сразу узнала помидоры.
*От автора: «Простите, что заставила вас долго ждать. Я, Цинцюань, несколько дней отдохнула, и настроение стало гораздо лучше. Только в области шеи по-прежнему чувствуется лёгкое онемение. Продолжаю делать упражнения и постараюсь больше не прерывать публикацию... Сегодня и завтра будет по одной главе, со следующего месяца снова по две».*

Комментарии

Загрузка...