У Парчового сада Иси рассталась со второй молодой госпожой Мэн. Цымо замедлил шаг, и они вместе вернулись в Обитель бренной жизни.
— Ну как? — спросил он с улыбкой.
— Хорошо. Лучше, чем я думала, — улыбнулась она.
В восточной боковой комнате служанки разложили на столике на кане полученные подарки.
Коробка старого гуна была самой маленькой. В ней лежал бледно-зелёный шар чуть больше голубиного яйца.
Цымо обрадовался:
— Это ночная жемчужина. Дедушка добыл её двадцать лет назад, воюя с варварами. Никому не дарил — жалко было, а тебе подарил! Вот как тебя любит.
Иси впервые видела ночную жемчужину, и эта ещё принадлежала ей самой. Она держала зеленоватый, светящийся шар на ладони, сияя от радости.
— Подарил мне — разве не всё равно что тебе?
Они ещё немного полюбовались жемчужиной и только потом убрали в коробку. В прошлой жизни старик подарил нефритовое украшение для комнаты. А в этой они успели привязаться друг к другу заранее, и он дорожил ею больше.
Бабушка подарила шпильку из чистого золота с драгоценными вставками: голова феникса, держащего жемчужину в клюве, была величиной с человеческую ладонь. С первого взгляда видно, что вещь дорогая. В прошлой жизни её подарком был серебряный билет на сто лянов.
Бабушка, в отличие от гуна Чэна, была порядочной. В прошлой жизни не любила Иси за то, что та упорно навязалась Цыюю. А теперь, когда она пришла женой другого внука, относилась к ней с приязнью.
Гун Чэн подарил небольшое янтарное украшение для комнаты.
Коробка Фу была самой большой: набор из десяти головных украшений из чистого золота с драгоценными вставками. Вещей много, а всё вместе не стоит одной бабушкиной шпильки.
Заметив, что Цымо помрачнел, Иси сказала с улыбкой:
— Носить не буду. Потом кому-нибудь подарю.
И добавила:
— Кому-нибудь неприятному.
Второй господин тоже подарил украшение для комнаты, вторая госпожа — две низки нефритовых бус.
Когда подарки убрали, Иси легла поспать. Минувшей ночью она плохо выспалась и теперь хотела наверстать.
У Цымо не было привычки спать после полудня. Он прислонился к изголовью и читал. Когда Иси уснула, отложил книгу и стал смотреть на неё.
Проснувшись, она встретилась взглядом с двумя большими чёрными глазами.
— Насмотрелся? — тихо спросила она со смехом.
Он наклонился и поцеловал её в губы.
— Конечно нет, — пробормотал.
Лишь после того, как они немного поласкались, Иси встала. Шуйсян помогла ей умыться и причесаться. Затем Иси одна пошла в гостиную и велела Линьсян собрать всех слуг Обители бренной жизни.
Помимо Линьсян и Линьмэй, здесь было четыре младшие служанки, которые следили за воротами и убирали, две пожилые служанки для грубой работы и ещё две, ухаживавшие за растениями Обители и Парчового сада.
Сюда перевели даже тётушку Ван, прежде занимавшуюся цветами в поместье Мэн. Её мужем был управляющий того поместья, дядюшка Ван. О супругах у Иси осталось очень хорошее впечатление.
Раньше сюда присылали и управляющую, но Цымо нашёл предлог отослать её.
Иси распределила обязанности заново. Нянюшку У назначила управляющей Обителью бренной жизни. Линьсян и Шуйсян стали старшими служанками; Линьмэй, Шуйлин и Шуйцин — служанками второй категории. Цветов и растений в Обители и Парчовом саду было много, поэтому старый гун специально учредил для тётушки Ван должность управляющей цветами.
Нянюшке У полагалось два ляна серебра в месяц; Линьсян, Шуйсян и тётушке Ван — по одному ляну серебра и пятьсот вэней крупными медными монетами. Служанкам второй категории — по одному ляну; пожилым служанкам для грубой работы — по восемьсот вэней крупными медными монетами; младшим девушкам — по пятьсот вэней такой же монетой. Кроме того, выдавали одежду и украшения, кому сколько полагалось.
Содержание здесь было куда щедрее, чем в доме Цзян. Нянюшка У и служанки были очень...1
Самой Иси тоже полагалось гораздо больше прежнего: двадцать лянов серебра в месяц, каждый сезон по шесть комплектов одежды и обуви, а также украшения.
Служанки поклонились ей до земли. Шуйсян и остальные достали заранее приготовленные кошельки и раздали награды.
Иси уже тихонько велела Хуахуа следить за остальными слугами из дома Мэн, кроме Линьсян и тётушки Ван. Сначала нужно убедиться, что рядом нет лазутчиков, — тогда можно будет успешнее бороться с врагами.
Когда с делами было покончено, час Шэнь подходил к концу. Иси вместе с Цымо и Шуйлин, державшей Хуахуа на руках, отправилась в зал Фуань.
Все уже собрались, кроме Цыюя и Цыяня, живших во внешнем дворе.
Хуа улыбнулась с невинным видом:
— Старший брат сегодня уже дважды пришёл в зал Фуань! Теперь бабушке не придётся каждый день тосковать по старшему внуку.
За этими словами скрывался злой упрёк.
Цымо и без того был немногословен, а с этой девчонкой тем более не желал разговаривать. Помрачнел и промолчал.
Иси словно ничего не заметила. С улыбкой поклонилась старшим и поздоровалась.
Как старшая невестка, она села ниже второй госпожи. Юэ была старше, но вернулась в родительский дом после развода и потому сидела ниже Шуан. Хуан Синь досталось последнее место.
Фу улыбнулась Иси:
— Юэ-эр сказала, что служба внешних дел уже приготовила подарки для вашего завтрашнего визита к родным. Перед отъездом пусть служанка зайдёт и заберёт.
Иси встала, поблагодарила Фу, а затем Юэ.
Цымо уже рассказывал ей, что в конце прошлого года Фу предложила временно поручить Юэ помогать с ведением домашнего хозяйства.
Причины назвала три. Во-первых, Юэ ещё так молода. Если встретится подходящий человек, ей надо снова выйти замуж. Следует больше общаться с людьми, учиться разбираться в них, чтобы в доме нового мужа опять не оказаться в проигрыше. Во-вторых, если замуж она не захочет и будет всю жизнь одна растить дочь, тем более нужно научиться управлять собственным имуществом. В-третьих, пусть найдёт себе занятие, а не погружается каждый день в прежнее горе.
Было оговорено и то, что после прихода Иси в дом Юэ передаст ей полномочия.
Бабушка сразу согласилась, ещё и похвалила Фу за предусмотрительность: Юэ, не смыслящей в домашних делах, и в самом деле следовало поучиться.
Иси была женой наследника, то есть хозяйкой дома. После свадьбы ей полагалось помогать свекрови вести хозяйство. Но вернувшаяся после развода старшая золовка уже помогала госпоже Мэн управлять домом. Если Иси примет у неё власть как нечто само собой разумеющееся, получится, что она вытесняет золовку, которая нашла пристанище у родных.
Поэтому, даже если Юэ сама предложит передать дела, Иси принять их не осмелится. Если примет, вполне могут пойти слухи, что, едва переступив порог дома мужа, она торопится «захватить власть» и притесняет несчастную старшую золовку. А если Юэ ещё и подстрекнут переехать из резиденции и жить отдельно, вина Иси станет куда тяжелее.
Сейчас она вовсе не хотела вести хозяйство: у неё были дела поважнее. Но Фу использовала Юэ против неё, и это вызывало у Цымо гнев и горечь. Хуже всего, что сама Юэ даже не понимала, как её используют.
Фу устроила всё так, что получала преимущество при любом ответе Иси. Примет та дела у Юэ — появится удобный повод ударить по ней и поссорить со старшей золовкой. Откажется — значит, вовсе не мачеха запрещает жене пасынка управлять домом. Фу сможет и дальше единолично распоряжаться резиденцией, ей будет легче расправиться с Цымо и его женой и передать всё огромное богатство родному сыну в целости и сохранности...
Юэ тоже знала, что домом должна управлять жена наследника, и сказала с улыбкой:
— Теперь, когда невестка вошла в дом, помогать матери с этими делами мне больше не нужно. Всё передам ей.
Иси поспешно улыбнулась:
— Я только вышла замуж и ещё плохо здесь всё знаю. Старшая сестра, пожалей меня, потрудись ещё некоторое время.
Сердце сжималось от боли. Она прекрасно знала, что Фу не хочет отдавать ей управление домом, и всё же была вынуждена сама отказываться.
*1 Примечание переводчика: в оригинале предложение обрывается на слове «очень».*

Комментарии

Загрузка...