Поведение Иси разозлило Иянь. Пять тысяч лянов — больше всего её приданого. Семья тратила деньги, которые могли бы достаться старшей ветви, а Иси даже не поблагодарила её мать и старшего брата за труды, сказала спасибо одной лишь бабушке.
К прежним обидам прибавилась новая, и Иянь выпалила:
— Цзян Иси, ты и правда думаешь, что стоишь таких денег? Моя мать несколько месяцев хлопотала ради тебя, а ты даже спасибо не скажешь...
— Иянь! — прикрикнула бабушка. — Как ты разговариваешь со старшей сестрой? Уже большая, а говоришь не подумав.
Иянь обиженно теребила платок.
— Но я ведь правду говорю.
Старшая госпожа Цзян вздохнула и, притворно укоряя дочь, сказала:
— Помолчи. Я её старшая тётка, помочь племяннице — мой долг. Лишь бы она была довольна и не жаловалась на меня. Какого уж тут ждать «спасибо».
— Третья сестрица поторопилась. Я ещё не договорила, а ты уже вспыхнула, словно хлопушка, — с кривой улыбкой ответила Иси. — «Доброту» старшей тётушки я помню каждую минуту. А что до моей цены — сначала оцени себя, потом берись за других.
Иянь снова выпучила глаза:
— Что ты сказала? Подумаешь, выходишь замуж за слепого!
— Тогда желаю третьей сестрице найти жениха, который и слышит, и видит, и руки с ногами у него на месте, — холодно сказала Иси.
Ижоу не удержалась от смешка и испуганно прикрыла рот платком. Третья госпожа бросила на неё сердитый взгляд.
Иянь уже собиралась ответить, но бабушка подняла руку:
— Ещё слово — посажу под домашний арест! Барышням полагается держаться скромно, ладить с сёстрами. Что за ссора? — Она повернулась к Цзян Цзиню: — Как продвигается изготовление мебели?
Цзинь рассказал, какие вещи уже заказаны и что ещё предстоит купить. Разговор наконец ушёл в другую сторону.
После ужина Иси вернулась во двор Чжо и, глядя на купчую, некоторое время улыбалась. Жадности иных людей нет предела — пусть потом не винят её.
На этот раз старшая госпожа Цзян расплатится и за то, чего избежала в прошлой жизни, и за долги нынешней.
Иси написала письмо, вручила его вместе с купчей Шуйлин и шепнула ей несколько слов. Та взяла Хуахуа на руки и через задний сад вышла из двора Чжо.
Письмо предназначалось Мэн Чжуну: пусть Цзян Да завтра прямо поедет в поместье Мэн. Старый гун ближайшие дни будет там.
Беспокоить старика из-за такого пустяка не нужно. Мэн Чжун руководил несколькими личными воинами и сам мог решить дело.
Седьмого дня третьего месяца при дворе и за его пределами разнеслась поразительная весть: глаза Мэн Цымо исцелились.
Мэны ликовали, да и сам император был так рад, что приказал деду и внуку явиться во дворец и беседовал с ними всю ночь.
Конечно, среди столичных жителей заговорили и о другом. Наследник Мэн больше не слеп, государь к нему благоволит, он статен и храбр. Вот уж сирота из семьи Цзян ухватила удачу...
Вечером восьмого числа бо Цзян вернулся со службы с новой вестью:
— Государь сказал, что наследник Мэн похож на старого гуна: умеет и воевать, и заниматься учёными делами, а на поле боя не раз отличился. Он назначил его командиром одного из Пяти лагерей! Ха-ха! Командир лагеря в двадцать один год, да ещё в этом войске! Первым был старый гун Мэн, вторым — великий полководец Чжэн Цзи, а наследник Мэн стал третьим.
Войско Пяти лагерей считалось сильнейшим в государстве Цзиньхэ. Его пятьдесят тысяч лучших воинов набирали из других частей, чтобы в случае войны быстро бросить в бой. Войско делилось на пять лагерей, каждый под началом своего командира; всеми пятью командовал главнокомандующий. Подобно императорской гвардии, оно подчинялось непосредственно императору и Министерству военных дел, минуя Военное управление.
Когда-то старый гун Мэн командовал всем войском Пяти лагерей.
Иси уже слышала, как дед и внук тихо обсуждали желанное назначение. До ранения Мэн Цымо был военачальником четвёртого ранга. Они рассчитывали, что в войске Пяти лагерей ему самое большее дадут должность военачальника младшей ступени третьего ранга. По какой причине император поступил иначе, Иси не знала: он не только перевёл Мэн Цымо в это войско, но и доверил ему командование одним из лагерей.
Все в семье Цзян радовались новости, кроме старшей госпожи и Иянь. Будущий зять семьи добился успеха; польза от его возвышения будет и Цзянам.
Старшая госпожа Цзян помрачнела ещё сильнее. Со вчерашнего дня, когда стало известно об исцелении Мэн Цымо, она не находила себе места. Теперь он получил командование в войске Пяти лагерей — и она испугалась ещё больше.
Иси заметила её лицо краем глаза и в душе усмехнулась. Значит, она всё-таки умеет бояться.
После ужина все ещё немного посидели с бабушкой и разошлись по своим дворам.
Едва выйдя из зала Жуи, старшая госпожа остановила Иси:
— Девочка Си, сегодня ко мне заходил управляющий, который покупал землю. Кажется, с участком у Танчжоу возник спор. Дай мне купчую, я велю ему разобраться.
Хотела оформить новую или продать эту землю и купить другую? Не так-то просто.
— Купчей сейчас у меня нет, — улыбнулась Иси.
— Нет у тебя? Как это понимать?
— Мы с братом поставили поминальные таблички родителей в поместье Ху. Два дня назад я отправила туда купчую: пусть десять дней полежит перед табличками. Пусть родители увидят, как добра ко мне старшая тётушка. Когда срок пройдёт, я верну документ и передам вам.
— Зачем десять дней? Трёх вполне достаточно, — встревожилась старшая госпожа. — Нельзя задерживать такое дело.
— Я уже пообещала, что купчая пролежит там десять дней, и слова не нарушу, — серьёзно ответила Иси. — Никакие дела не важнее памяти родителей. Три дня уже прошли, ещё через семь я велю её привезти.
Старшей госпоже пришлось уступить:
— Помни: как только вернут, сразу отдай мне.
— Хорошо, — звонко ответила Иси.
Старшая госпожа пошла к своему двору, не находя себе места. Надо всё-таки отправить человека в поместье Ху и как-нибудь достать купчую. Медлить нельзя...
Вдруг из травы слева от дорожки выскочил полосатый кот и мигом скрылся в траве справа.
Старшая госпожа вздрогнула:
— Откуда взялся этот уродливый кот? Выгоните его!
— Кажется, это кот второй барышни, его зовут Хуахуа, — сказала служанка.
Конечно, старшая госпожа узнала Хуахуа. Она промолчала и поспешила дальше.
Вернувшись к себе, она дала служанке несколько распоряжений и добавила:
— Пусть Чэнь Эр выезжает завтра сразу после открытия городских ворот.
Женщина поспешила выполнять приказ.
Хуахуа мог стерпеть любую обиду, кроме одной: когда его называли уродливым. Он проплакал всю дорогу до двора Чжо.
Шуйцин ждала его у ворот. При свете луны она заметила бегущего кота и принялась бранить:
— Совсем от рук отбился! Уже темно, а он всё домой не идёт... Постой, ты что, плачешь?
Кот и в самом деле плакал, и слёзы текли у него по морде.
Поражённая Шуйцин подхватила его и побежала в дом:
— Барышня, барышня! Хуахуа плачет, вся шерсть на морде мокрая!
Иси поспешила взять Хуахуа на руки:
— Что случилось? Кто тебя обидел?
Кот уткнулся мордой ей в грудь и сквозь слёзы замяукал:
— Старая карга Цзян назвала меня уродом! Где же я уродливый? Где?!

Комментарии

Загрузка...