— Да чего ты боишься? Просто помни, что говорил сержант У, и не косячь, тогда всё будет пучком. Нет, Сань-дурачок, ну ты можешь быть хоть капельку сообразительнее? Нельзя же целыми днями ходить с таким придурковатым видом, — Чэн Цай закатил глаза и, резко сев на нарах, с силой хлопнул товарища по плечу.
Сюй Саньдо не успел уклониться и лишь болезненно поморщился.
Чэн Цай усмехнулся и перевел взгляд на Цзэн Сюня, который тихо лежал в стороне и читал книгу.
— Цзэн Сюнь, а ты чего сегодня без допнагрузки? Редко тебя увидишь в казарме так рано.
Обычно Цзэн Сюнь возвращался, когда все уже десятый сон видели, принося с собой пар и запах мыла после позднего душа. А сейчас было всего девять вечера, а он уже на месте.
— Сегодня без фанатизма. Я выполнил норму раньше срока, так что решил отдохнуть и подготовиться к огневой подготовке, — ответил Цзэн Сюнь, не отрываясь от книги по стрелковому делу, которую одолжил у командира отделения У Люи.
Весь первый месяц он делал упор на физические показатели, и на чтение времени почти не оставалось. Теперь же, когда стрельбы были не за горами, пришлось в спешном порядке «грызть гранит науки». Хотя он понимал, что теория без практики мало что дает, в глубине души теплилась надежда, что эти знания пригодятся в будущем.
— Ого, серьезный подход! Слушай, как наберешься опыта, подкинь пару советов, а? — с улыбкой произнес Чэн Цай. Насколько искренним был этот тон, знал только он сам.
Несмотря на внешнее дружелюбие, Чэн Цай уже давно видел в Цзэн Сюне своего главного конкурента. Он быстро раскусил этого парня: за внешней молчаливостью скрывался настоящий кремень. Вначале физо Цзэн Сюня не впечатляло, но за месяц он умудрился не только догнать, но и в чем-то перегнать Чэн Цая. В последние дни Чэн Цай даже забросил свои социальные связи, тратя всё свободное время на тренировки, лишь бы не уступить первенство.
Цзэн Сюнь мельком взглянул на него и молча отвернулся.
— Я еще даже винтовку в руках не держал. Если хочешь советов, лучше спроси сержанта У, он в этом деле профи...
Азарт и соревновательный дух Чэн Цая он уже прочувствовал на собственной шкуре. Тот следил за каждым потенциальным соперником, и даже Цзэн Сюнь, считавший себя «середнячком», попал в поле его зрения. Стоило Цзэн Сюню выйти на турники, как Чэн Цай тут же оказывался рядом.
— Цзэн... Цзэн Сюнь, у тебя всё получится. Ты так стараешься, точно будешь лучшим стрелком, — пробормотал Сюй Саньдо, виновато шмыгнув носом. — Не то что я... Я опять расстроил сержанта У, и даже не знаю, что будет завтра...
— Ну-ну, Саньдо, не вешай нос. Посмотри на это с другой стороны: ты выдержал столько дней тренировок у У Люи, а это уже говорит о твоем упорстве. Продолжай заниматься дополнительно, капля камень точит. Рано или поздно и взводный Ши, и сержант У это оценят! — подбодрил его Цзэн Сюнь и перевернулся на другой бок, давая понять, что разговор окончен.
Общие нары имели один существенный минус — непередаваемый букет запахов. После целого дня изнурительного физо в воздухе висела густая смесь пота, грязных портянок и табачного дыма. У Цзэн Сюня порой голова шла кругом от этого «аромата». Если бы не системная награда в виде освежающего спрея, он бы уже давно провонял насквозь.
Свет в казарме был тусклым. Цзэн Сюнь попытался вчитаться в текст, но буквы расплывались, а глаза начали нестерпимо слезиться. Он обулся и решил выйти проветриться.
— Цзэн Сюнь! Ты что тут бродишь?! — внезапно раздался зычный голос Гао Чэна.
Цзэн Сюнь вздрогнул всем телом. Обернувшись, он увидел командира роты в окружении взводных и сержантов — офицеры как раз направлялись к штабному зданию.
Цзэн Сюнь подбежал и четко отдал честь:
— Докладываю, товарищ командир роты! Глаза устали от чтения, вышел немного передохнуть.
— Товарищ командир, я одолжил ему книгу по стрелковому делу. Видимо, материал оказался слишком сложным, вот он и мучается, — вставил У Люи.
Из всех новобранцев своего отделения он больше всего симпатизировал именно Цзэн Сюню. Поначалу У Люи судил по одежке, решив, что этот белолицый парень — изнеженный неженка, но Цзэн Сюнь оказался самым выносливым и трудолюбивым. К тому же, он всегда старался подготовиться к занятиям заранее.
Гао Чэн знал биографию Цзэн Сюня и помнил, что тот окончил лишь среднюю школу. Книга, которую он сам когда-то отдал У Люи, была довольно глубокой и сложной для человека с таким образованием. Он окинул парня взглядом, задержавшись на покрасневших глазах, которые ярко выделялись на бледном лице, и хмыкнул.
— Вот что, пойдешь с нами!
Остальные сержанты переглянулись, в их глазах промелькнуло недоумение.
— Что, есть возражения? — рявкнул Гао Чэн. — Ранняя птичка всегда сыта будет! Посмотрите на своих олухов: физо на нуле, а заниматься дополнительно и не думают. Завтра на тренировке я посмотрю, как они будут лодыря гонять!
Сержанты неловко заулыбались.
— Никаких возражений, товарищ командир роты.
— Вот и отлично. Ши Цзинь, ты у нас лучший стрелок, так что бери Цзэн Сюня под свое крыло! — скомандовал Гао Чэн.
В глазах У Люи вспыхнул азарт. Он заговорщицки подмигнул Ши Цзиню, радуясь, что его бойцу выпал такой шанс. Ши Цзинь, будучи его лучшим другом, всё понял без слов. Он и сам любил толковых солдат, особенно тех, кто тянулся к знаниям. Ши Цзинь всегда был готов поделиться опытом и секретами мастерства.
— Есть, товарищ командир роты!
Цзэн Сюнь последовал за ветеранами на второй этаж здания. Раньше он бывал здесь только на первом этаже, в душевых, а второй этаж всегда охранялся, и доступа туда не было. Любопытство разбирало его, но он держал себя в руках.
Когда он понял, что командир роты разрешил Ши Цзиню провести для него персональный ликбез, радости не было предела. А когда в его руки попало настоящее оружие, Цзэн Сюнь впервые испытал это ни с чем не сравнимое чувство. Металл был холодным на ощупь, но в груди разливалось жаркое пламя амбиций.
Настоящее оружие, боевые патроны — любая неосторожность могла привести к беде. Несмотря на то, что он всего лишь помогал Ши Цзиню с чисткой и обслуживанием, внимательно слушая ТТХ винтовки, каждое движение Цзэн Сюня было предельно аккуратным. Ствол никогда не смотрел в сторону людей. Его богатое воображение то и дело рисовало картины несчастных случаев, поэтому бдительность была на максимуме.
Пока в штабе шел «индивидуальный урок», в другом месте события развивались иначе.
Возбужденный Чэн Цай вытащил Сюй Саньдо на улицу под предлогом похода в туалет. Почему он взял именно Саньдо, а не кого-то другого? Всё просто. За этот месяц Чэн Цай так усердно подлизывался к старослужащим, что остальные новобранцы начали его тихо ненавидеть и избегать. Единственным, кто был готов выслушивать его излияния, оставался простодушный Сюй Саньдо.
Они свернули за угол и забились в самый темный закуток, где хоть глаз выколи. Сюй Саньдо, шедший напролом, был резко остановлен за плечо.
— Чэн Цай, зачем мы здесь? Нам же влетит, если поймают, — прошептал Сюй Саньдо, испуганно озираясь.
— Мы уже вышли, так что говори на нормальном языке! — Чэн Цай отвесил ему легкий подзатыльник и достал из кармана пачку сигарет. — Не дрейфь, просто подышим свежим воздухом. Что в этом такого?
Он чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.
— Кха-кха-кха!
Чэн Цай, только недавно начавший курить, зашелся в кашле. Испугавшись, что его услышит часовой, он тут же зажал рот рукой.
— Это неправильно! Чэн Цай, пойдем назад, у меня всё тело боит! И курить вредно... Цзэн Сюнь говорил, что терпеть не может запах дыма, — прогундосил Сюй Саньдо.
— Хе! Я твой земляк или он? Почему ты на каждом шагу поминаешь, что он сказал! Курение — это мое дело, его оно не касается! — Чэн Цай выпустил струю дыма и протянул сигарету товарищу. — На, держи. Это хорошие сигареты, я такие только взводному и сержанту даю.
— Нет, я не буду... Цзэн Сюнь сказал, что курить и пить — здоровью вредить. Я и так глупый, а от табака совсем поглупею...
— ...Ну ты и безнадежен, — с досадой выдохнул Чэн Цай. — Цзэн Сюнь просто перекинулся с тобой парой слов, а ты его уже в святые записал? Слушай сюда: взводный курит, ротный курит. Если не научишься курить, у тебя с ними никогда не будет общих тем!
Он уселся прямо на землю и, откашлявшись, продолжил:
— Сань-дурачок, у тебя данные от природы никудышные. Если не наладишь отношения с начальством, как ты тут выживать собираешься? Не то что я...
Глаза Чэн Цая фанатично блеснули.
— Я не такой, как ты. С того самого момента, как я сел в поезд, я решил, что стану породистым конем. Я буду греметь на всю армию! Я не собираюсь быть вьючным мулом, я хочу...
— Ты хочешь получить по шее! Посреди ночи сбежали из казармы, «греметь» они собрались! Я тебе сейчас так прогремлю!
Над их ушами раздался яростный шепот, и в следующую секунду на головы парней обрушились тяжелые затрещины, прервав поток красноречия Чэн Цая.
— Кто это?! Какой приду...
Эмоции Чэн Цая, прерванные на самом взлете, вспыхнули гневом. Он уже готов был развернуться и врезать обидчику, но, увидев суровое лицо У Люи, застыл как вкопанный. Глаза сержанта в темноте горели праведным гневом.
Слова застряли в горле. Чэн Цай и Сюй Саньдо мгновенно вскочили по стойке «смирно», не смея даже вздохнуть.
— Вместо того чтобы отдыхать, вы тут дымите?! Пять километров бегом, а потом марш в казарму! — отрезал У Люи.
Чэн Цай, сцепив зубы от злости, потащил Сюй Саньдо на плац. У Люи посмотрел им вслед, разочарованно качая головой. Тот же Цзэн Сюнь, если ему нужно было отлучиться по делу, всегда докладывал и получал разрешение. А эти двое — нарушители дисциплины, и точка. Пока один грезит о великом будущем, другой просто плывет по течению. Никакого сравнения с практичным и целеустремленным Цзэн Сюнем.
Тем временем на втором этаже Цзэн Сюнь впитывал каждое слово Ши Цзиня. Под его присмотром он даже попробовал дослать патрон в патронник и прицелиться. Он так увлекся процессом, что потерял счет времени. Только когда Ши Цзинь объявил окончание занятия, Цзэн Сюнь заметил, что на часах уже час ночи.
— Иди отдыхай, тебе нужно быть в форме. Завтра на стрельбах не нервничай, делай всё плавно, — Ши Цзинь похлопал парня по худому плечу и нахмурился, раздумывая, не попросить ли поваров накладывать Цзэн Сюню порции побольше.
Первый месяц учебки был лишь периодом адаптации. Нагрузки были терпимыми, упор делался на дисциплину и слаженность. Но со второго месяца начался настоящий ад. Физические нагрузки возросли в разы.
Помимо огневой подготовки, новобранцев ждало множество новых испытаний: армейский рукопашный комплекс для укрепления тела, приемы боевого самбо для ближнего боя. Начались тренировки по метанию гранат — программа насыщалась «боевыми элементами». Понятия «бой» и «поле сражения» начали обретать для солдат реальные очертания.
Третий месяц должен был стать венцом подготовки: тактика, переползания под колючей проволокой, изнурительная отработка команды «Ложись!» с оружием в руках, скоростная стрельба и изматывающая полоса препятствий на 400 метров. Всё это требовало колоссальной выносливости, которая закладывалась именно сейчас, во второй месяц.
Утренняя поверка началась под зычные крики Гао Чэна. Он выглядел крайне недовольным, оглядывая строй новобранцев.
— Что вы телитесь?! Мне что, в каждое отделение заходить и пинками вас выгонять?! Вы даже на раздачу каши опоздаете с такой скоростью!
Гао Чэн поправил воротник и обвел строй тяжелым взглядом.
— Слушай мою команду! Кросс три километра налегке! Кто не уложится в норматив — останется без завтрака! Сержанты, уводите людей!
— Есть! — хором ответили командиры отделений.
Пятое отделение третьего взвода стояло с краю и первым вышло на беговую дорожку.
— Пятое отделение! Напра-во! Шагом марш! — скомандовал У Люи, возглавляя колонну.
Солдаты молча проглатывали обиду. После привычных одного-двух километров три казались серьезным испытанием, особенно в первый же день месяца. Те, кто не уделял внимания физо раньше, начали сдавать уже на середине дистанции, ломая строй.
— Пятое отделение, добавить еще два километра! — проорал У Люи, обгоняя другие подразделения.
Его бойцы, уже привыкшие к нагрузкам, ответили бодрым: «Есть!». За прошедший месяц прогресс пятого отделения был очевиден всем. Даже Сюй Саньдо перестал быть обузой. Пока другие едва вытягивали два километра, люди У Люи уже вовсю бегали пять. А такие фанаты, как Цзэн Сюнь и Чэн Цай, и вовсе брали дополнительные утяжелители.
Другие сержанты лишь завистливо вздыхали, глядя на своих подопечных. Тренировки становились всё жестче: если солдат не падал замертво, нагрузку увеличивали. От трех километров перешли к пяти, а затем и к марш-броскам в полной выкладке.
К базовым отжиманиям и прессу добавились упражнения на брусьях, подтягивания, «гусиный шаг», прыжки «лягушкой» и другие изнуряющие упражнения.
Наконец начались долгожданные стрельбы. С этого момента Цзэн Сюнь перестал брать дополнительные нагрузки — дневной программы хватало с лихвой, чтобы выполнять системные задачи и валиться с ног от усталости. Но самым сложным испытанием для него, не имевшего никакой базы, стала армейская рукопашка.

Комментарии

Загрузка...