Глава 92: «Цена высокомерия.»
В подземном архиве городского совета царил хаос. Проходы были забиты тележками, на которых громоздились плотно запечатанные коробки из бурого гофрокартона.
На боку каждой коробки черным маркером были нанесены номера – заявки от департамента общественных работ.
Секретарь комитета по бюджету и финансам стоял в проходе; при виде этой горы макулатуры у него снова начала ныть голова.
Он наугад вытащил лист из открытой коробки.
Типовой бланк, к которому была прикреплена яркая цветная фотография: глубокая яма на 5-й авеню в Хилл-Дистрикт.
— Заявка на экстренное выделение средств на ремонт дорожного покрытия, бюджет – восемьсот долларов, — зачитал секретарь и презрительно фыркнул.
Он обернулся к вошедшему председателю Томасу Моретти.
— Господин председатель, этот юнец-мэр, кажется, окончательно лишился рассудка.
Секретарь швырнул лист обратно в коробку.
— Он надеется парализовать нашу систему с помощью примитивной «административной перегрузки». Четыре тысячи заявок! Даже если мы наймем десяток временщиков, комитет не разгребет это и за год. Мое предложение: вернуть всё обратно.
Секретарь вытащил заранее подготовленный проект отказа.
— Формулировка стандартная: «Пакетная подача заявок не соответствует регламенту финансового аудита. Рекомендуется консолидировать данные в квартальный бюджетный план и представить повторно».
Классический бюрократический маневр. Формально придраться не к чему, а проблема переложена на чужие плечи.
Моретти молча стоял перед бумажной баррикадой.
Он не спешил с ответом. Наклонившись, он сам поднял документ, отброшенный секретарем. Посмотрел на фото ямы, заполненной грязной водой, изучил подпись заявителя.
— Погоди, — Моретти предостерегающе поднял руку. В его глазах промелькнуло сомнение. — Не считай Уоллеса идиотом.
Голос председателя звучал глухо.
— Он обставил Картрайта, выиграл праймериз. Он не из тех новичков, что просто шумят и пытаются досадить нам «бумажным спамом».
Моретти обвел рукой коробки.
— Он заставил тысячи людей выйти на улицы, фотографировать, заполнять бланки, проходить через весь этот адский официоз. Здесь кроется нечто большее.
Сжимая лист в руке, Моретти вышел из архива и поднялся в свой просторный кабинет на третьем этаже.
Положив бумагу на стол, он принялся мерить комнату шагами. Он пытался просчитать партию, разобрать этот ход Лео на составляющие.
— Это не перегрузка, — Моретти замер у окна, глядя на мэрию Питтсбурга. — Это медийная ловушка. Он делает это намеренно.
Председатель усмехнулся, полагая, что разгадал замысел противника.
— Он ждет, что я откажу. Как только я прислушаюсь к твоему совету и верну документы или просто их проигнорирую, на следующий день он выйдет к камерам. Он вытащит всех этих людей, что заполняли бланки, и под прицелом объективов помашет моим отказом. Он скажет горожанам: «Видите? Я нашел средства, я подготовил план, но председатель Моретти запрещает мне чинить ваши дороги!»
— Он перенаправляет весь гнев на меня, — заключил Моретти с холодной ухмылкой. — Это шантаж. Он пытается вытрясти из меня деньги окольным путем, надеясь, что я испугаюсь народного недовольства и соглашусь на его вторую фазу Плана возрождения.
Секретарь, стоявший рядом, изобразил на лице крайнюю степень изумления.
Будучи тертым калачом, он, конечно, и сам понимал суть игры. Но он также знал главное правило выживания: никогда не кажись умнее босса. Боссу нужно чувствовать себя гением, а секретарю – играть роль простодушного исполнителя, который в нужный момент восторженно ахнет.
Поэтому он лишь нахмурился, старательно изображая тревогу.
— Надо же! А я чуть не купился на его уловку.
Он подался вперед с видом прилежного ученика.
— Но как нам быть? Если мы не вернем документы, неужели придется их проверять? Четыре тысячи штук… да бюджетный комитет просто ляжет костями, но не закончит проверку.
— И пусть не заканчивает, — Моретти опустился в кресло, на его лице заиграла уверенная улыбка хозяина положения. Он верил, что нашел идеальное противоядие. — Мы не можем отказать – это даст ему козырь. Но и одобрять нельзя – это будет означать капитуляцию и признание его власти в городе.
Моретти быстро набросал несколько строк на листке для заметок.
— Вели архиву завести дело на каждую заявку. Каждому жителю, подавшему жалобу, отправьте официальное уведомление. Напишите красиво: «Ваше обращение крайне важно для городского совета, мы немедленно приступаем к процедуре проверки».
Секретарь замялся:
— Но если мы приняли их, мы обязаны действовать…
— А кто сказал, что действие должно быть быстрым? — Перебил его Моретти с издевательскими нотками в голосе. — Ввиду колоссального объема данных и необходимости коррекции городского бюджета, совет постановляет создать «специальную группу по проверке угроз инфраструктуре».
— Подбери людей. Пару-тройку инженеров-аудиторов на пенсии и тех из наших клерков, кто работает медленнее всех. Скажи им: аудит должен быть тщательным. Мы отвечаем за каждый цент налогоплательщиков. Каждая яма должна быть замерена лично. Каждая глубина проверена линейкой. Каждая закупка цемента – подтверждена котировками трех разных поставщиков.
Моретти вальяжно откинулся на спинку кресла.
— Тяни время. Пока мы соблюдаем регламент, он не сможет обвинить нас в бездействии. Мы работаем. Мы проверяем. С такой дотошностью три заявки в день – это уже стахановский темп.
— Четыре тысячи штук? Мы будем «проверять» их год-полтора, и это будет выглядеть как образцовая исполнительность. К тому времени запал горожан иссякнет, а срок Уоллеса перевалит за экватор. Он хочет играть по правилам? Что ж, я покажу ему, что такое настоящая бюрократия.
Секретарь изобразил на лице искреннее восхищение. Вот она – высшая лига. Не давая повода для нападок и не жертвуя интересами, уничтожить инициативу противника его же оружием.
— Понял вас, господин председатель, — он подхватил листок. — Займусь немедленно.
— Иди, — кивнул Моретти.
Он проводил секретаря взглядом, пребывая в отличном расположении духа. Взял ту самую заявку на ремонт дороги и небрежно бросил в корзину для входящих бумаг. Корзина и так была забита до отказа.
Моретти полагал, что это всего лишь спор о цифрах и имидже. Он верил: если не говорить «нет» прямо и сохранять маску участия, он останется неуязвим.
Он не понимал одного.
Это была битва на поле законов о гражданской ответственности.
В ту секунду, когда он приказал «официально принять» бумаги и «разослать ответы», он собственноручно зафиксировал в правовом поле критический факт: фактическое уведомление.
Он признал, что городской совет официально осведомлен о существовании этих опасностей.
И если вместо немедленного устранения угроз совет выбирает бесконечные «проверки» и «аудиты», – значит, в случае любого несчастного случая вся тяжесть вины ложится на них.
За владение бюджетом и осознанное промедление при наличии угрозы жизни. Он собственноручно втащил в свой кабинет четыре тысячи мин замедленного действия и сам завел на них таймеры.
В это же самое время в офисе мэра.
На столе Лео лежало официальное письмо из городского совета. Заголовок гласил: «Уведомление о принятии заявок департамента общественных работ и запуске специальной процедуры проверки».
Итан Хоук стоял перед столом, нахмурившись.
— Лео, он тянет время, — Итан указал на пункты письма. — Комиссии, замеры, оценки… всё это растянется на месяцы. Он не отказал нам, но отправил наши заявки в глубокую заморозку. Мы не получим ни цента. План возрождения так и останется на бумаге.
Итан надеялся, что этот бумажный штурм заставит Моретти сдаться, но старый лис оказался слишком толстокожим.
Лео сидел в кресле, вертя в руках письмо. Он смотрел на витиеватую подпись Моретти и улыбался. И в его сознании Рузвельт тоже довольно рассмеялся.
— Идеальная добыча, — прозвучал голос Рузвельта. В нем слышалось ликование охотника, чей зверь сам прыгнул в капкан. — Он не просто заглотил наживку – он проглотил крючок вместе с леской.
Лео припечатал письмо ладонью к столу и посмотрел на Итана.
— Деньги скоро будут. И очень много.
Итан опешил:
— О чем ты? Он же явно издевается, затягивая процесс.
— Посмотри на эту строку, — Лео ткнул пальцем в текст. — «Городской совет официально принял и зарегистрировал обращения». Знаешь, что это значит? Это значит, что с этой секунды Моретти признал: он знает.
— Он знает, что яма на 5-й авеню калечит людей. Знает, что темнота в Бруклине плодит преступность. Он в курсе всего. И вместо того чтобы дать денег на ремонт, он решил создать комиссию. Теперь каждая из четырех тысяч точек стала бомбой. И если хоть одна сработает, если хоть один горожанин пострадает там – политической карьере Моретти конец.
— Но, Лео… — Итан перебил его, не на шутку встревожившись. — Неужели мы будем просто сидеть и ждать, как хладнокровные игроки, пока кто-то из невинных людей не пострадает? Это не только аморально, но и политически опасно. Если пресса узнает, что мы знали о четырех тысячах угроз и ничего не предприняли, чтобы подставить совет – нас самих разорвут на куски. Горожанам плевать на бюджетные войны, они увидят, что мэр знал о яме и не заделал ее.
— Ты прав, Итан, — кивнул Лео. — Ждать – это самоубийство. Поэтому мы не будем полагаться на случай.
Лео выдвинул ящик стола и достал помятый клочок бумаги. Тот самый номер телефона, который ему оставил старик-уборщик с Грант-авеню. Его жена сломала ногу, упав в одну из таких ям.
Это случилось до подачи списка, но яма до сих пор не заделана, и она фигурирует в новых заявках.
Лео поднялся, сжимая записку в руке.
— Первая жертва у нас уже есть. Итан, свяжись с лучшим адвокатом Питтсбурга по делам о причинении вреда здоровью. Я хочу помочь одному гражданину выиграть суд. Суд против мэрии за преступную халатность.
Итан перевел взгляд с бумажки на официальное письмо совета. До него наконец дошло. Лео не нужны были эти копейки на ремонт. Он создавал юридический прецедент.
— Это… — Итан шумно выдохнул. — Это очень жестко.
— С подонками только так и нужно. — Лео снял трубку и набрал номер. — Добрый вечер, мистер Смит? Говорит Лео Уоллес, мэр Питтсбурга. Вы рассказывали мне о своей жене, которая пострадала из-за той ямы. Я звоню, чтобы сказать: это несправедливо, что вам до сих пор не выплатили компенсацию. Я нашел для вас лучшего адвоката. Мы подаем иск. Против администрации города Питтсбург. Да, я мэр, но в первую очередь я на стороне народа. Мы заставим их платить.
— …

Комментарии

Загрузка...