Жарко.
Всё тело горело.
Что я делаю? Где нахожусь? У меня не оставалось сил даже задуматься об этом.
Жарко. Жарко. Жарко.
Нечто поднималось изнутри и разливалось по всему телу. Оно подавляло мою волю, лишало власти над собственными руками и ногами.
Стоило хоть немного расслабиться, и казалось, что меня разорвёт на части.
Я достиг предела. Больше терпеть не мог.
Если хоть на мгновение потеряю сосредоточенность, сдерживаемая сила вырвется наружу. И тогда я умру.
Не знаю почему, но я был в этом совершенно уверен.
Вокруг ничего не было видно. Перед глазами простиралась сплошная тьма.
И вдруг во мраке возник свет.
Далеко впереди мерцала крохотная искра. Она медленно приближалась, и, когда оказалась прямо передо мной, я наконец понял, что это такое.
Фея.
Та самая фея, которую я когда-то спас.
Она летала перед моим лицом, рассыпая вокруг сияющие частички. Затем остановилась и вспыхнула особенно ярко.
В один миг тьма окрасилась белым.
Одновременно жар начал отступать. Исчезла и мучительная боль.
Фея радостно улыбнулась и вновь улетела вдаль.
После неё остался лишь едва уловимый след магической энергии.
✦
Я открыл глаза.
Первым, что увидел, был потолок.
Мысли никак не желали складываться воедино. Я некоторое время просто смотрел наверх, пока до меня не донёсся голос:
— Ш-Шиончик?!
В ту же секунду кто-то крепко обнял меня. Я почувствовал лёгкий, хорошо знакомый запах.
— Мама?..
— Да, милый. Это мама.
Она прижимала меня к себе.
Поняв это, я наконец осознал, что нахожусь в безопасности. Последние остатки настороженности сразу исчезли.
Похоже, меня привезли в лечебницу доктора Альфонса.
Я лежал в отдельной комнате. В деревянном помещении находилось лишь немного мебели и одна кровать.
Судя по солнечному свету из окна, сейчас был примерно полдень.
Пока я чувствовал мамино тепло, дверь открылась.
— Шион! Ты очнулся?!
Это был Коул. Увидев меня, он явно удивился и тут же подошёл к кровати, чтобы провести осмотр.
Он задал несколько вопросов, и я ответил на них. Мама нехотя отстранилась, но осталась рядом, с тревогой следя за осмотром.
— ...Всё в норме. Похоже, никаких нарушений нет.
Мама облегчённо выдохнула. От выражения её лица у меня защемило сердце.
Как же я её напугал...
— Сколько я проспал?
— Неделю. Ты целую неделю не приходил в сознание.
— Так долго?!
Как такое могло случиться?
Возможно, дело в том, что Эйнцвельф укусил меня.
Перед этим он говорил какие-то странные вещи: хотел превратить меня в своего слугу, упоминал благословение феи...
Фея...
Кажется, с ней было что-то связано. Но я никак не мог вспомнить.
— Твои родители и друзья очень за тебя переживали, — добавил Коул.
— Ясно... Прости, мама.
— Всё хорошо. Не нужно извиняться.
На её лице облегчение смешивалось с усталостью.
Сколько же тревог я доставил ей за эту неделю?
Ведь она могла подумать, что теперь не только Мария, но и я навсегда останусь прикованным к постели. Или вовсе никогда больше не проснусь.
Неудивительно, если ей приходили в голову такие мысли.
Я испытывал вину, но не находил слов. Поэтому обратился к Коулу:
— С папой, Гластом и Рафиной всё хорошо?
— Ага. К счастью, все трое отделались лёгкими ранениями. Уже вернулись к обычной жизни.
— Слава богу. А что произошло после того, как я потерял сознание?
— ...Всех монстров удалось уничтожить, но потери оказались тяжёлыми. Примерно сто двадцать человек числились погибшими или пострадавшими. Ещё около трёхсот получили лёгкие ранения. Сейчас обстановка более или менее успокоилась, но в ту ночь творилось настоящее безумие.
— Вот как... Столько людей погибло...
Может быть, я смог бы их спасти, если бы действовал лучше?
Если бы начал раньше...
Я понимал, что сожалеть о несбывшихся возможностях бессмысленно. Но всё равно не мог перестать об этом думать.
— Это не твоя вина, — сказал Коул. — Мне рассказывали, что без тебя неизвестно, что вообще стало бы с городом. Не нужно себя винить. Наоборот, ты вполне можешь гордиться тем, чего добился.
Похоже, он догадался, о чём я думаю, и решил меня поддержать.
Коул говорил грубовато, но был добрым человеком. Я прекрасно чувствовал его заботу.
— За эту неделю что-нибудь ещё случилось?
— Нет, ничего. С той ночи новые монстры больше не появлялись. Состояние больных болезнью лени тоже не улучшилось.
Значит, по крайней мере, новых бедствий Багровая ночь не принесла. Хорошо.
Во время предыдущей Багровой ночи число больных болезнью лени резко возросло.
Я боялся, что вторая вспышка окажется ещё страшнее. Но, похоже, эти опасения не оправдались.
И тут я кое-что вспомнил.
Опустив взгляд, я несколько раз сжал и разжал кулак.
Не болит.
Странно.
Когда я отражал удар Эйнцвельфа, мне показалось, что кости в руке сломались.
— Слушай, а у меня разве не было перелома кисти?
— Перелома? Нет, ничего такого мы не обнаружили.
— ...Понятно.
Мне показалось?
Нет. Такого быть не может.
Я совершенно отчётливо помнил ту боль. Кость должна была сломаться или хотя бы треснуть.
Но теперь не осталось никаких признаков повреждения.
Неужели всё зажило, пока я спал?
Хотя тогда Коул должен был заметить перелом.
Получается, рука восстановилась ещё до того, как меня доставили сюда и осмотрели?
Постепенно я начал осознавать одну вещь.
Моё тело изменилось.
Причём очень сильно.
Ах да...
Голова наконец начала работать как следует.
Что это за свет, заполняющий комнату?
Он исходил от моего собственного тела.
Магическая энергия. Её сияние.
Из меня вырывалось столько магической энергии, что она заполняла всё помещение.
И чувствовал я себя превосходно.
Во всём теле кипела необыкновенная энергия.
Неужели это тоже связано с магией?
По моим ощущениям, теперь я обладал почти миллионом единиц магической энергии.
Конечно, до Эйнцвельфа мне было далеко, но мой запас несомненно вырос. Причём примерно в сто раз.
Из-за Багровой ночи? Или из-за укуса Эйнцвельфа?
Я не знал ответа, но после той битвы количество магической энергии во мне резко увеличилось.
Я намеренно перестал сосредоточиваться на ней. И сияние тут же исчезло из моего поля зрения.
За долгие годы я освоил три приёма: зрительное обнаружение магической энергии, ощущение её внутри собственного тела и воздействие на энергию другого существа.
Теперь я отчётливо чувствовал, как внутри меня пульсирует огромная сила.
Она была настолько велика, что мне стало немного страшно.
— Что с тобой, Шиончик? — спросила мама.
— Мам, я хотел бы поговорить с папой и герцогом Бальфом.
— ...Я сейчас их позову.
Она торопливо вышла из комнаты.
Впрочем, особой спешки не требовалось.
Мне самому было необходимо время, чтобы успокоиться.
Нельзя торопиться. Сначала нужно точно разобраться в происходящем, а потом принимать решения.
Мы с Коулом немного подождали, и вскоре мама вернулась.
Следом за ней вошли герцог Бальф, папа и Гласт.
Прошло всего несколько минут.
Они что, всё это время сидели в приёмной?
— Шион! Ты в порядке?! — воскликнул папа.
— Да. Со мной всё хорошо. И никаких проблем с телом нет.
Папа несколько раз внимательно осмотрел меня, после чего тяжело выдохнул.
— Слава богу... Какое счастье, что ты очнулся... В ту ночь я заметил появление рейфов и сразу поспешил в Истрию. Хорошо, что успел вовремя.
— Так вот почему ты оказался там!
— Да. Хотя пользы от меня было немного.
— Неправда! Если бы вы с Гластом не отрубили Эйнцвельфу руку, я бы не смог его победить!
Папа неловко улыбнулся, а Гласт вмешался в разговор:
— Да у него тогда, похоже, тело стало гораздо мягче. Наверное, потому, что он перед этим начал корчиться от боли. Во всяком случае, при первом ударе клинок совсем не брал его кожу.
— Верно, — согласился папа. — Благодаря тебе наши атаки всё-таки смогли ранить этого демона. Нам просто повезло. При следующей встрече подобный приём, возможно, не сработает.
Действительно, после того как Эйнцвельф выпил мою кровь, его магическая энергия пришла в сильнейшее расстройство.
В таком случае источником его невероятной защиты была именно магическая энергия.
Я подозревал, что это объяснение близко к истине.
А теперь, ощущая собственную силу, понимал это особенно отчётливо.
Герцог Бальф, до сих пор стоявший позади, шагнул вперёд.
— Шион, похоже, самое тяжёлое позади. А ведь какое-то время ты метался в жару и мучился от высокой температуры.
— Да, к счастью, теперь всё хорошо. Но после случившегося у меня осталось слишком много вопросов. Эйнцвельф называл себя демоном, говорил о событиях тысячелетней давности, о Лугре... Я ничего не понимаю.
После моих слов в комнате установилась странная атмосфера.
Я произнёс их не просто так: хотел посмотреть на реакцию присутствующих.
И действительно — все четверо, кроме Коула, переглянулись.
— Извини, Коул, но не мог бы ты ненадолго выйти? — попросил герцог.
— ...Хорошо.
Коул не изменился в лице, вежливо поклонился и покинул комнату.
Когда его шаги затихли, герцог вновь повернулся ко мне.
— Шион, у тебя наверняка накопилось немало вопросов. Прежде я сомневался, стоит ли рассказывать тебе правду. Вернее, сомневался до того, как стало ясно, что события действительно развиваются именно так. Но теперь скрывать её больше нельзя.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ты ведь сообразительный мальчик и кое о чём, наверное, уже догадался. Спрашивай. Сейчас я отвечу.
Герцог Бальф, папа, мама и Гласт.
Если здесь находились все четверо, значит, все они знали нечто, неизвестное мне.
Я давно это подозревал.
Но когда мне наконец предложили задать любые вопросы, я растерялся.
Вопросов было слишком много. Если разбирать каждый по отдельности, разговор мог растянуться надолго.
Я подумал несколько секунд и решил начать с самого главного.
— Кто же я такой?
Выражения лиц всех четверых мгновенно изменились.
Они явно не ожидали подобного вопроса.
Но я продолжил:
— Когда я впервые начал пользоваться магией, папа возражал против исследований, но в конце концов поддержал меня. Мама тоже. Я думал, что вы просто заботитесь обо мне, и, конечно, это было правдой. Но одна мысль меня не оставляла: вы отнеслись к случившемуся слишком спокойно.
Я посмотрел на Гласта.
— Если бы дело было только в родителях, я, наверное, не придал бы этому значения. Но Гласт, хоть и удивился моей магии, почему-то словно счёл её чем-то объяснимым. Иногда он говорил так, будто знал больше, чем рассказывал.
Я снова обвёл всех взглядом.
— Поэтому я решил, что дело не только в моей способности пользоваться магией. Во мне есть что-то особенное, связанное с самим моим происхождением.
— Сколько тебе было лет, когда ты об этом задумался? — неожиданно спросил герцог.
Он всё ещё выглядел растерянным.
— Кажется, около шести. Можно я продолжу?
На лбу герцога появилась глубокая складка. Я не знал, о чём он думает, но хороших чувств это выражение не предвещало.
Тем не менее Бальф степенно кивнул, приглашая меня говорить дальше.
— Ещё сильнее я начал сомневаться в день нашей первой встречи, герцог Бальф. Папа рассказал вам обо мне и моей магии. Само по себе это можно объяснить: вы давно знакомы.
Я немного помолчал.
— Но вы сразу поверили его рассказу. Более того, вы поверили в мою магию ещё до того, как увидели её. Это очень странно.
— ...
— Вы вели себя так, словно заранее знали, что магия существует. При этом считали мои способности исключительными, но не сомневались в словах обычного ребёнка — словах, которые вполне могли показаться бессмысленной выдумкой.
Я пожал плечами.
— Конечно, мне это было на руку. Но в реальности так редко бывает. Если только у вас не было причин относиться ко мне иначе, чем к другим детям.
Я перевёл дыхание.
— Если только вы не были заранее уверены, что я каким-то образом связан с болезнью лени и рейфами. Вы ведь не знали, что такое моя магия, но всё равно сразу приняли её существование. Вот почему я спрашиваю: кто я такой? Вы все здесь знаете ответ, верно?
...
Я размышлял об этом уже давно.
Магию я создал по собственной воле. Я сам вложил в исследования годы труда, сам искал пути и добился результата.
Более того, однажды папа пытался запретить мне заниматься её разработкой.
Значит, меня никто не принуждал пользоваться магией и специально не подталкивал к её созданию.
Однако после того, как магия появилась, она стала приносить слишком уж много пользы.
И окружающие — я не мог точно сказать, относилось это к моим способностям или ко мне самому, — почему-то не выражали удивления, какого следовало бы ожидать.
Существование подобной силы должно было казаться невероятным. А они приняли её поразительно легко.
Всё складывалось слишком удачно.
Лица присутствующих помрачнели.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Но я не стал забирать свои слова назад и терпеливо ждал ответа.
Герцог тяжело вздохнул, выдержал паузу и произнёс:
— Гавейн, Эмма. Вы не возражаете?
— ...Да, — ответил папа. — Мы больше не можем ничего скрывать от Шиона.
— Я тоже готова, — тихо сказала мама.
Они выглядели настолько серьёзными, что мне стало по-настоящему тревожно.
Я не знал точного ответа. Кое о чём догадывался, но до сути, кажется, ещё не добрался.
Поэтому и боялся услышать правду.
Герцог Бальф посмотрел мне прямо в глаза.
— Ты потомок Лугре.
Он продолжил:
— Лугре — название расы, которая тысячу лет назад вела ожесточённую войну с демонами. Говорят, у них были красные волосы и глаза, а ещё они владели таинственной силой, которую называли «магическим искусством».
Он сделал паузу.
— Во время войны Лугре запечатали демонов. Однако те в ответ наложили на них смертельное проклятие, и раса Лугре исчезла.
...
Чего-то подобного я ожидал.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...