РУНА ЖИЛА ОТДЕЛЬНО от главной резиденции семьи Кэйкаин. Та состояла из здания в западном стиле, служившего также приёмным залом для почётных гостей, и главного дома, где жила семья. Сейчас Кэйкаин Кёмаро сидел в гостиной главного дома и читал книгу.
— Прошу прощения за беспокойство, отец. Можно отнять у вас немного времени? — Накамаро вошёл в комнату, неся вино и два бокала. Отец опустил взгляд, давая понять, что не против, и Накамаро сел.
— Редкое вино, — заметил Кёмаро.
— Это вино из Токати. Отели «Кэйка» продают его в больших количествах. Говорят, оно особенно хорошо идёт к еде.
Горничная принесла на закуску копчёного лосося и сыр. Как и вино, всё это тоже было с Хоккайдо. Пользуясь недавним ростом популярности вина, отели «Кэйка» продавали свежие продукты и вина из этого региона. Конечно, свою роль играли связи компании с бывшим Банком развития Хоккайдо, но настоящей причиной, по которой отели активно использовали продукцию префектуры, была финансовая поддержка банка «Кэйка».
— Вкусно. Ей бы понравилось. Давай подадим это на следующем приёме.
Отец и сын молча наслаждались вином и закуской. Женщина, о которой говорил Кёмаро, была его женой Рурико — матерью Накамаро. Она умерла уже много лет назад.
Прошло немало времени, прежде чем Накамаро нарушил молчание. — Умная девочка. Я о Руне. Почти всю нашу задумку раскусила.
Для семьи Руна и прежде была чем-то вроде головной боли, а после недавнего происшествия иметь с ней дело стало ещё труднее. Останься она в неведении, её можно было бы и дальше использовать как марионетку, пока не пришло бы время выдать за сына из какого-нибудь дзайбацу.
Но недавний инцидент доказал им одно: именно Руна стояла за фондом «Мунлайт».
— У нас никого нет. Если вернём банк «Кэйка» из-под контроля Министерства, останутся только Татибана и Итидзё. А Руна и не собирается добиваться самостоятельности. — Кёмаро поднял взгляд к потолку. После смерти Рурико родственники не раз предлагали ему жениться снова, но он, возможно потому, что так сильно любил её, пропускал эти уговоры мимо ушей.
Накамаро был их единственным ребёнком, и Кёмаро гордился тем, каким вырастил сына. В не столь отдалённом будущем тот, вероятно, возглавит семью Кэйкаин.
Отец Руны, напротив, был Кэйкаин Оцумаро — незаконнорождённый сын, которому не полагалось наследства; вместо этого он создал Дальневосточную группу. На пике пузыря на её земельных активах числилась огромная нереализованная прибыль, а сама группа продержалась почти до момента, за которым последовало бы поглощение группы «Кэйка». Кёмаро старался не вникать слишком глубоко в обстоятельства её краха.
Как бы то ни было, группа «Кэйка» и её главная фармацевтическая компания пережили пузырь, не дав ему себя увлечь. Они находились под пятой Бюро общественной безопасности, но недавний фарс положил этому конец.
— Почему бы не подарить ей принца — одного из тех трёх мальчиков? Думаю, нам это тоже пойдёт на пользу.
Если выдать её за сына из группы «Тэйа», между двумя дзайбацу возникнет чрезвычайно прочная связь, но остальные семьи вряд ли просто закроют на это глаза.
Министры кабинета получали пэрские титулы и по статусу приравнивались к пожизненным дворянам. Депутат парламента Идзумикава был бароном, так что брак между двумя дворянскими семьями тоже мог оказаться неплохим вариантом.
Гото был бюджетным аналитиком и представлял собой самый простой из трёх вариантов. Чтобы выдать Руну за его сына, почти не потребовалось бы подготовки. А если он ещё и дослужится до административного вице-министра финансов — тем лучше. Если же нет, после выхода в отставку для него найдётся место в банке «Кэйка»: группе «Кэйка» пригодился бы человек с ценными знаниями о финансовых уловках.
— Что ты думаешь о Руне, Накамаро? По сути, ты ей брат.
Этими словами Кёмаро прямо давал понять, что считает Руну собственной приёмной дочерью. Бывали случаи, когда приёмных девушек выдавали замуж так, словно они были родными дочерьми приёмной семьи, поэтому Кёмаро спрашивал не об этом. Его интересовало, насколько сама Руна к ним привязана.
— Я считаю её очень способной. Она осталась совсем одна на свете. Интересно, не развились ли её способности из желания показать, что и она может быть полезна?
— Мой брат не был плохим человеком... — с лёгким сожалением пробормотал Кёмаро. — Он просто хотел, чтобы отец признал его, и совершенно не умел подозревать людей в дурном. Поэтому, когда началась внутренняя борьба между группой «Кэйка» и Дальневосточной группой, ему оставалось лишь смотреть со стороны. Я не хочу, чтобы Руну постигла та же участь...
Недавний инцидент лишь обнажил эти семейные проблемы, и теперь внутри семьи шла борьба за власть. Единственный способ защитить Руну — обращаться с ней так, словно она дочь главной ветви семьи.
— Не волнуйтесь, — сказал Накамаро, поставив пустой бокал на стол. — Я защищу Руну, даже если больше никто не станет.
— Тебе бы о собственной женитьбе подумать. Есть дочь маркиза, тесно связанного с группой «Ивасаки» — с семьёй, из которой происходила Рурико. Она о тебе расспрашивала. Что ты намерен с этим делать?
До замужества Рурико носила фамилию Ивасаки. Группа «Ивасаки» была одним из самых известных дзайбацу Японии, а сама Рурико происходила из семьи, управлявшей «Ивасаки Кэмикал». Брак Рурико и Кёмаро заключили по расчёту, чтобы помочь обеим группам пережить тяжёлые времена в бизнесе. Тем, кто был настроен наиболее пессимистично, казалось, будто группа «Кэйка» просто продалась группе «Ивасаки».
Никто и представить не мог, что ещё в начальной школе Руна создаст конгломерат крупнее самой группы «Кэйка». Чтобы защитить и её, требовалось ещё теснее связать группу «Кэйка» с группой «Ивасаки».
Накамаро посмотрел отцу в глаза, убеждаясь, что тот не пьян, а затем дал ясный и совершенно естественный ответ. В конце концов, такова была его роль.
— Я соглашусь, чтобы она стала моей невестой.
— Защитить её... — пробормотал себе под нос Накамаро, выйдя из гостиной.
Из коридора он посмотрел на сад, а затем перевёл взгляд на токийские небоскрёбы.
«Я полюбила этот вид. Там, откуда я родом, не было таких высоких зданий и никогда не становилось так тепло».
Накамаро не помнил свою мать, зато помнил женщину, произнёсшую эти слова. Ей предстояло выйти замуж за его дядю, но даже теперь он помнил, как от её золотых волос и почти неземной красоты у него перехватило дыхание. Возможно, именно она была его первой любовью. Наверное, он и не мог забыть это воспоминание именно потому, что оно было таким смутным и похожим на сон.
«Пожалуйста. Прошу тебя, Накамаро-кун. Защити Руну».
Она умерла, а Накамаро так ничего и не смог сделать. Вскоре за ней последовал его дядя: он покончил с собой, оставив Руну совсем одну.
А обещание, которое Накамаро дал ей, осталось в его сердце.
— С тех пор я изменился. Сделать Руну счастливой — самое малое, что я могу сделать.
Накамаро не знал, действительно ли любил её или им двигало лишь сожаление о случившемся, но обещание, данное ей, он хотел сдержать.
Над садом с неба закружились снежинки.
— Она ненавидела снег. Я сказал ей, что раз пошёл снег, значит, Рождество уже близко. Вот как... Значит, теперь я пытаюсь это искупить.
Снег пробудил в нём ещё одно воспоминание о ней. Но теперь он понял.
Некоторое время Накамаро просто стоял и смотрел на снег.
***
Пэрство: Судя по всему, в этом мире немало пэров получили титул в силу занимаемой должности.

Комментарии

Загрузка...